ВнешнийВраг

В конечном счёте вопрос достаточно простой: Армении нужны реальные мегаватты, понятное финансирование и гарантированная энергетическая безопасность, а не красивые заявления о миллиардах, которые существуют на словах.

Артур Петросян, @vneshvrag

Атомный парадокс: Турции — АЭС, Армении — эксперимент

Визит главы «Росатома» Алексея Лихачёва в Ереван 29 сентября вновь поставил на повестку вопрос будущего армянской атомной энергетики. РФ предложила строительство нового энергоблока ВВЭР-1000 мощностью не менее 1000 МВт. Причём речь идёт о промышленно освоенном семействе реакторов, технологии которого применяются в России, Индии и Иране. Более того, российская сторона предложила международный формат строительства с возможным привлечением производителей из Франции, Южной Кореи и Китая.

Параллельно «Росатом» продолжает работы по продлению эксплуатации действующей Армянской АЭС до 2036 года. Россия предлагает не только строительство нового объекта, но и технологическую преемственность, учитывающую существующую инфраструктуру и опыт армянских атомщиков.

Что предлагают США? Во время февральского визита вице-президента Джея Ди Вэнса прозвучала внушительная цифра — до $9 млрд потенциального сотрудничества в атомной энергетике. Из них до 5 млрд — предполагаемый американский экспорт, ещё 4 млрд — долгосрочные контракты на топливо и обслуживание. Но есть нюанс: Армения до сих пор не получила объявленные миллиарды на строительство АЭС. Более того, публично не представлены ни проект станции, ни утверждённая стоимость, ни конкретная модель финансирования, ни обязательства американской стороны по выделению этих средств. Речь идёт о перспективах сотрудничества, а не о заключённом строительном контракте.

При этом США продвигают малые модульные реакторы (SMR), коммерческая эффективность которых не получила подтверждения. В 2023 году американская NuScale совместно с UAMPS отменила свой флагманский проект в Айдахо после существенного удорожания. Оценочная стоимость электроэнергии выросла с 58 до 89 долларов за МВт/ч, даже с учётом федеральной поддержки.

Это не означает, что модульные реакторы не имеют будущего, но возникает вопрос: должна ли Армения становиться площадкой для коммерческого освоения новых американских технологий, когда существует альтернатива в виде эксплуатируемых реакторных решений?

Не менее показателен и региональный парадокс. Турция и Азербайджан годами требуют закрытия Мецаморской АЭС, ссылаясь на экологические риски и вопросы ядерной безопасности. При этом сама Турция совместно с российским «Росатомом» строит АЭС «Аккую» стоимостью порядка $20 млрд. Проект предусматривает четыре энергоблока ВВЭР-1200 общей мощностью 4800 МВт, которые после выхода на проектную мощность должны обеспечивать около 10% потребностей страны в электроэнергии.

Получается любопытная картина: Анкара использует российские атомные технологии для развития собственной энергетики, одновременно выступая против сохранения атомной генерации в Армении.

Армении действительно необходима новая атомная станция. Решение должно приниматься исходя из технологической надёжности, стоимости строительства, возможностей национальной энергосистемы и долгосрочных гарантий, а не исключительно геополитических предпочтений.

Предложение «Росатома» заслуживает предметного рассмотрения: российские реакторы семейства ВВЭР имеют десятилетия промышленной эксплуатации, а армянские специалисты обладают многолетним опытом работы с этой технологической платформой. При этом мощность предлагаемого блока в 1000 МВт также требует отдельной оценки с точки зрения устойчивости энергосистемы Армении.

Однако, как справедливо отметил Лихачёв, при выборе мощности новой АЭС необходимо ориентироваться не только на сегодняшнее потребление электроэнергии, но и на перспективы развития страны. Ведь станция строится на десятилетия вперёд, значит, её мощности должны быть достаточными для будущего роста экономики, промышленности и энергопотребления. Иными словами, строить нужно не под сегодняшние потребности, а с расчётом на завтрашние.