Бывает ли «мова» русской?Мы уже разобрались кратенько,
в чем разница между старославянским, церковнославянским, древнерусским и старорусским. Сегодня пойдет речь о языке, который как только не называют. Он и «старобелорусский», и «староукраинский», и «литовский», и «русинский», и «западнорусский» и даже «рутенский». Здесь названы не все его именования, однако остановимся лучше на сущностном определении: о чем же мы говорим?
Сначала, однако, придётся сделать шаг назад, чтобы увидеть общий исторический контекст. Жители Руси говорили на разных вариациях восточной ветви славянских языков, вполне успешно понимая друг друга. Впрочем, надо помнить, что века до XIII вообще все славяне могли сносно понимать друг друга без переводчика. Восточные говоры делились примерно так: псковско-новгородский, ростово-суздальский и киево-смоленский диалекты.
Т.н. «феодальная раздробленность» в этом контексте не так уж много и поменяла. Древняя Русь, даже на пике власти киевских князей, не представляла собой государства в современном смысле. Разные земли были связаны торговыми путями, с X в. ещё и церковной структурой, что подразумевало и культурную общность: общий литературный язык (церковнославянский), накладывавшийся на более или менее однородную языковую среду.
Языковая «раздробленность» скорее стала развиваться после монгольского нашествия в первой половине XIV в. Это эпохальное событие подтолкнуло разные земли к ускоренному движению в разных направлениях. К концу XIV в. часть земель Руси пошла на союз с литовскими князьями, частью добровольно, частью в результате войн и политических интриг. Так, к концу XIV в. и появилась этакая феодальная федерация называемая полностью «Великое княжество Литовское, Русское и Жематийское». В ВКЛ входили Полоцк, Смоленск, Киев, Чернигов, а также Курск, Брянск, Ржев, Мценск, Великие Луки. Население русских княжеств составляло в нём изрядную долю и даже, можно сказать, преобладало культурно и экономически над собственно литовцами.
Русская знать Литвы, таким образом, была православной и в быту говорила на разных изводах древнерусского языка. В церкви по-прежнему всё было на церковнославянском, а вот для летописей, канцелярских и судебных нужд выработался язык, который сами носители называли «рус(ь)кий ѧзыкъ», «рус(ь)ка мова» или же «прόста мова», т. е. «простой, народный язык» в противоположность языку божественной литургии и богословия, «словенскому языку», т. е. церковнославянскому. Слово «мова», как вы догадываетесь, родственно слову «молва», «молвить». Постепенно это слово стало вытеснять слово «язык», хотя это был очень долгий и медленный процесс, и посему мы можем говорить и «мова», и «язык» в отношении вот этого литературного языка Великого княжества Литовского.
Что важно: «прόста мова» — это письменный литературно-деловой язык, а не то, как говорили крестьяне где-нибудь под Киевом или Минском. Таким образом, на территории ВКЛ противопоставление бытового языка и языка духовной культуры было более явным, чем на территории Северо-восточной Руси, что немало повлияло на судьбу будущих литературных норм русского, украинского и белорусского. Этот язык был в ходу не только в ВКЛ, но и на территории Галичины и Молдавии, отчего именуется он весьма по-разному в разных историографических традициях, ...оказываясь то «старобелорусским», то «староукраинским», то «русинским» (в Литве), то «западнорусским» (в России). Наиболее нейтральное его современное название — «рутенский», от латинского имени Литовской Руси «Ruthenia».
В XIV-XV вв. в западнорусский/рутенский стали проникать полонизмы. Не надо думать, что этого не происходило со старорусским, но там эта волна заимствований была меньше и более точечной, пик пришелся на конец XVI-XVII вв. 1385 году королевство Польское вошло в личную унию с ВКЛ, что означало, что великий князь литовский Ягайло стал католиком и, вместе с тем, польским королём. В 1569 году, на фоне экспансии Москвы, была заключена Люблинская уния и Польское королевство приобрело гораздо больший вес
