Хорошая моя, здравствуй.
Друг мой, привет
Первый человек, который сделал тебе больно, был тот, кого ты любила больше всего.
Нетрезвый отец. Мама, хвалящая и добавляющая «но» на три листа. Бросивший в злобе дед: «Это ещё не факт, что он наш». Смотревшая на то, как тебя обижают, бабушка. Отец, который завёл новую семью, и оказалось, что на другую дочь у него есть и субботы, и силы, и ласка.
Детское сердце запомнило: любить — опасно.
Потому что «ты — дура» от соседской бабы Зины — неприятно, но пережить можно. А когда такое мама говорит...
Человек, которого ты подпустил близко, может ранить. Может изменить, измениться, выбрать другого. Уехать, отдалиться, секреты обернуть против тебя. В вечность уйти, навсегда оставив.
Полностью обезопасить сердце можно только одним способом: никого к себе не подпускать.
«Не хочу привязываться», «мне никто не нужен», «одной хорошо». Может, действительно хорошо. Человеку нужны и одиночество, и личное пространство. Но стоит проверить: это свободно выбранная отдельность или я в страхе прячусь.
И ведь работает.
Не рассказывай важного — не предадут.
Не надейся — не разочаруют.
Нет собаки — сосед не отравит.
Только вместе с возможностью боли исчезает и возможность близости.
Нельзя отдать человеку сердце, закрыв его в сейфе.
Нельзя получить гарантию, что любимый останется рядом, как бы ты в него ни вкладывался.
Другой человек нам не принадлежит. Даже тот, с кем батюшка повенчал.
Что же делать?
Смотреть на Бога.
Он взошёл на крест, не требуя гарантий верности. Принял смерть за тех, кто кричал: «Распни!»
Преданный учениками, мучимый солдатами. Всё твердило: «Твоя любовь — напрасна. Они не стоят того». Но Он любил.
Любить = рисковать.
Как только ты к кому-то привязался, у человека появляется суперсила сделать тебе больно.
И можно натянуть вокруг сердца колючку. Выкопать ров. Поднять мост. Поставить легион часовых и сотни табличек: «Осторожно, злой Саша».
Но только холодно и грустно в безопасной крепости. И не обнимет никто.
Друг мой, привет
Первый человек, который сделал тебе больно, был тот, кого ты любила больше всего.
Нетрезвый отец. Мама, хвалящая и добавляющая «но» на три листа. Бросивший в злобе дед: «Это ещё не факт, что он наш». Смотревшая на то, как тебя обижают, бабушка. Отец, который завёл новую семью, и оказалось, что на другую дочь у него есть и субботы, и силы, и ласка.
Детское сердце запомнило: любить — опасно.
Потому что «ты — дура» от соседской бабы Зины — неприятно, но пережить можно. А когда такое мама говорит...
Человек, которого ты подпустил близко, может ранить. Может изменить, измениться, выбрать другого. Уехать, отдалиться, секреты обернуть против тебя. В вечность уйти, навсегда оставив.
Полностью обезопасить сердце можно только одним способом: никого к себе не подпускать.
«Не хочу привязываться», «мне никто не нужен», «одной хорошо». Может, действительно хорошо. Человеку нужны и одиночество, и личное пространство. Но стоит проверить: это свободно выбранная отдельность или я в страхе прячусь.
И ведь работает.
Не рассказывай важного — не предадут.
Не надейся — не разочаруют.
Нет собаки — сосед не отравит.
Только вместе с возможностью боли исчезает и возможность близости.
Нельзя отдать человеку сердце, закрыв его в сейфе.
Нельзя получить гарантию, что любимый останется рядом, как бы ты в него ни вкладывался.
Другой человек нам не принадлежит. Даже тот, с кем батюшка повенчал.
Что же делать?
Смотреть на Бога.
Он взошёл на крест, не требуя гарантий верности. Принял смерть за тех, кто кричал: «Распни!»
Преданный учениками, мучимый солдатами. Всё твердило: «Твоя любовь — напрасна. Они не стоят того». Но Он любил.
Любить = рисковать.
Как только ты к кому-то привязался, у человека появляется суперсила сделать тебе больно.
И можно натянуть вокруг сердца колючку. Выкопать ров. Поднять мост. Поставить легион часовых и сотни табличек: «Осторожно, злой Саша».
Но только холодно и грустно в безопасной крепости. И не обнимет никто.