КОРОЛЕВА В ШОКЕ

КУПИТЕ СЕБЕ АТЛАС!
Екатерина II всей душой полюбила Россию и русских, но ее немецкая душа приходила в ужас, когда открывалось совершенное невежество и пренебрежение своими обязанностями в высших эшелонах власти.
Так однажды она обнаружила, что Сенат, назначающий воевод в города, не имеет ни малейшего представления о том, сколько всего в Российской Империи городов и где именно находятся те, куда назначают воевод. Более того, и списка никакого нет, чтобы с ним было можно свериться.
Эта ситуация так возмутила императрицу Екатерину Алексеевну, присутствующую на заседании, что она дала одному из заседавших свои личные пять рублей и послала в Академию наук, чтобы немедленно купили Атлас.
И была абсолютно права!

"Несколько слов от тебя, моя любимая Adele, вновь изменили мое настроение. Да, ты можешь делать со мной все что угодно. И завтра я непременно умру, если волшебный звук твоего голоса и нежное прикосновение твоих обожаемых губ не вдохнут в меня жизнь. С какими противоречивыми чувствами я ложился спать!

Вчера, Adele, я утратил веру в твою любовь и призывал час смерти. Я говорил себе: «Если правда, что она не любит меня, если ничто во мне не смогло заслужить благословения ее любви, без которой моя жизнь лишится привлекательности, это ли не причина умереть? Должен ли я жить только ради своего личного счастья? Нет; все мое существование посвящено ей одной, даже вопреки ее желанию. И по какому праву посмел я домогаться ее любви? Разве я ангел или божество? Я люблю ее, это правда. Я готов с радостью принести ей в жертву все, что она пожелает, — все, даже надежду быть любимым ею. Нет в мире преданности большей, чем моя по отношению к ней, к ее улыбке, к одному ее взгляду. Но могу ли я быть другим? Разве не она — цель всей моей жизни? Если она выкажет равнодушие ко мне, даже ненависть, это будет моим несчастьем, концом. Но не повредит ли это ее счастью?

Да, если она не в силах любить меня, я должен винить в этом только себя одного. Мой долг — следовать за ней по пятам, быть рядом с ней, служить преградой для всех опасностей, служить спасительным мостиком, вставать без устали между ней и всеми печалями, не требуя никакой награды, не ожидая никакой благодарности. Только бесконечное счастье даст она, если иногда соизволит бросить жалостливый взгляд на своего раба и вспомнит о нем в миг опасности! Вот так! Если она только позволит мне положить свою жизнь на то, чтобы предугадывать каждое ее желание, исполнять все ее капризы.

Если она только разрешит мне целовать почтительно ее восхитительные следы; если она хотя бы согласится опираться на меня в тяжелые минуты жизни. Тогда я буду обладать единственным счастьем, к которому стремлюсь. Но если я готов пожертвовать всем ради нее, должна ли она быть благодарна мне? Ее ли это вина, что я люблю ее? Должна ли она считать, что обязана любить меня? Нет! Она может смеяться над моею преданностью, принимать мои услуги с ненавистью, отталкивать мое поклонение с презрением, при этом у меня ни на мгновение не будет права пожаловаться на этого ангела; не будет морального права приостановить мою щедрость по отношению к ней, щедрость, которой она пренебрегает. Каждый мой день должен быть отмечен жертвой, принесенной ей, и даже в день моей смерти не исчезнет мой неоплатный долг перед ней». Таковы мысли, моя возлюбленная Adele, посетившие меня вчера вечером. Только теперь они смешиваются с надеждой на счастье — такое великое счастье, что я не могу думать о нем без трепета.

Это правда, что ты любишь меня, Adele? Скажи, и я поверю в эту изумительную идею. Ты ведь не думаешь, что я сойду с ума от радости, бросив свою жизнь к твоим ногам, будучи уверенным, что сделаю тебя столь же счастливой, сколь счастлив я сам, будучи уверенным, что ты будешь восхищаться мной так же, как я восхищаюсь тобой? О! Твое письмо восстановило мир в моей душе, твои слова, произнесенные этим вечером, наполнили меня счастьем.

Тысяча благодарностей, Аdele, мой возлюбленный ангел. Если бы я мог пасть ниц пред тобой, как перед божеством! Какое счастье ты принесла мне! Аdieu, аdieu, я проведу восхитительную ночь, мечтая о тебе. Спи спокойно, позволь твоему мужу взять двенадцать поцелуев, которые ты обещала ему, помимо тех, что еще не обещаны." - письмо Виктора Гюго его жене Адели Фуше

Её разбудили ранним утром и в одной сорочке проводили в гостиную. Государственные мужи склонили головы перед восемнадцатилетней девушкой с неубранными волосами.
— Король умер, да здравствует королева! — торжественно произнёс министр.
Было 6 утра 20 июня 1837 года. Король Вильгельм IV скончался, и трон Великобритании унаследовала его племянница, дочь герцога Кентского Александрина Виктория.

«Раз уж провидению было угодно вознести меня, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы исполнить долг. Я ещё молода и во многом, хотя и не во всём, мне недостаёт опыта, но я уверена, мало у кого найдётся столько же доброй воли и истинного желания поступать правильно, как у меня», — записала королева Виктория в то утро в дневнике.

⚔️ «Женская дуэль»: как две аристократки сражались на рапирах из-за цветов
В августе 1892 года принцесса Паулина фон Меттерних и графиня Анастасия фон Кильмансегг, выпив несколько бокалов шампанского, поссорились из-за цветочных композиций для Венской музыкально-театральной выставки.
56-летняя австрийская принцесса была почётным президентом, а младшая графиня — председателем Женского комитета выставки. Как гласит история, каждая из женщин надеялась утвердить за собой право решающего голоса, поэтому их незначительное разногласие в конечном итоге привело к обмену резкими словами и объявлению дуэли.
Однако, поскольку в Австрии дуэли не одобрялись, а дуэли между женщинами и вовсе не бывали, они отправились в Вадуц, Лихтенштейн.
Баронесса Любинска руководила дуэлью. Она была врачом и занималась хирургией. Став свидетельницей инфекций на поле боя, дворянка настояла на том, чтобы Меттерних и Кильмансегг сражались без верхней одежды, чтобы предотвратить попадание грязной ткани в раны и развитие сепсиса. Женщины сочли это хорошей идеей, и слугам-мужчинам было приказано отвернуться.

«Это была настоящая драка, и обе получили ранения — не вырывание волос или просто царапины, а дуэль на рапирах — и обе дамы были из сливок общества», — сообщала тогда газета The Missoulian.

По имеющимся данным, женщины сражались три раунда. Принцесса Меттерних получила рассечение носа, а графиня Кильмансегг была ранена в руку. После этого баронесса объявила, что честь удовлетворена, и оказала им медицинскую помощь.
Однако достоверность этих утверждений вызывает некоторые споры. Принцесса Меттерних публично отрицала, что эта «эмансипированная дуэль» — так называемая потому, что все участницы были женщинами — когда-либо имела место, а некоторые венские газеты предположили, что весь инцидент мог быть своего рода итальянской сатирой.

удожнику было уже 78 лет, и, должно быть, это было нелёгкое для него время. Пройдёт ещё два года, прежде чем Карл V отпустит своих пленников.
Счастливые супруги воссоединились в городке Веймар, куда был сослан герцог. Кранах остался доживать свои последние годы рядом с любимой парой, видимо, к ним он был привязан даже сильнее, чем к собственным детям. Он простится с земной юдолью всего через год, но этот год Лукас провёл в спокойствии, умиротворении и счастье.
Меньше чем через год умрёт Сибилла, а ведь ей было всего 42 года, а ещё через две недели вслед за ней скончается и Иоганн Фридрих.
Удивительно, как судьба связала жизни и смерти этих троих — художника, его музы и его любимого воспитанника.

Ещё одна из рода Клевских: счастливая сестра
Дочери герцога Клевского воспитывались в строгости. Их не баловали красивыми нарядами и больше внимания уделяли религиозному воспитанию, чем светскому. Они не носили нарядных платьев и богатых уборов. Скромность и послушание — вот всё, что от них требовалось.
Удивительно, но именно в такой аскетичной атмосфере выросли две интересные личности — Анна Клевская, которой предстоит стать единственной женой, получившей выгоду от брака с Генрихом VIII, и её сестра Сибилла, прожившая в любви и согласии со своим супругом и ставшая музой Лукаса Кранаха Старшего.
Сибилла считалась в семье красавицей. Миловидное лицо, чистая кожа, красивая форма глаз и огненно-рыжие кудрявые волосы. Увидев 14-летнюю невесту своего воспитанника Иоганна Фридриха, курфюрста Саксонии, художник был поражён. Вот она, та муза, которую он искал всю жизнь. Именно её черты будет он отныне придавать женщинам на своих полотнах, для неё создавать фантастические наряды, фасоны которых мгновенно будут копировать модницы.
Забавно, что сестра Сибиллы Анна Клевская вошла в историю как «фламандская кобыла», а Генрих VIII на всю Европу объявил её дурнушкой. Правда, она сумела получить от развода максимум, и современники описывали её как очень миловидную женщину.
Кранах — зрелый и весьма уважаемый человек, не просто художник. Три раза его избирали бургомистром Виттенберга, его уважают даже коронованные особы. Доход ему приносят отнюдь не картины, а торговля спиртным, книгопечатание и аптека. И этот весьма практичный и солидный человек оказывается совершенно обезоружен юной расцветающей красотой.
Первый портрет юной красавицы Лукас Кранах напишет перед свадьбой. Девушка изображена в алом бархатном платье с золотой отделкой. Рукава украшены модными буфами, а из прорезей виднеется тончайшее белоснежное полотно нижней рубашки. Низкий вырез платья украшен массивными золотыми цепями, а ворот вышит золотом. Её буйные рыжие кудри украшает венок из тонкого золотого плетения, украшенный цветами, подчёркивающими юность и невинность.
Муж был старше Сибиллы на 9 лет, но их союз можно смело считать одним из самых счастливых в истории браков по договорённости. Она родит супругу 4 сыновей, будет блистать на приёмах и помогать мужу управлять герцогством. В вопросах политики и религии между супругами воцарится полная гармония.
Лукас Кранах Старший продолжит рисовать Сибиллу, а она охотно позировать ему. Отношения этой пары абсолютно вне подозрений, ведь он видит в ней не земную женщину, мать и жену, а идеальную красоту, идеал. Ему даже дозволялось рисовать Сибиллу обнажённой. Для фигуры, конечно же, позировала не герцогиня, однако её черты легко узнаваемы в богинях, которых рисует Кранах.
Иногда, когда между художником и музой настолько сильная связь, происходят мистические совпадения. Кранах написал Сибиллу в образе Юдифи с отрубленной головой Олоферна. Сперва он собирался придать голове свои собственные черты. Однако что-то остановило художника. Возможно, он решил, что это слишком явный намёк на то, что он потерял голову от красоты своей музы, а может быть, кто-то намекнул ему, что это не совсем прилично.
В результате отрубленная голова приобрела портретное сходство с мужем Сибиллы. А дальше начинается самое интересное. В 1547 году Иоганн Фридрих попадает в плен к императору Священной Римской империи Карлу V.
Император уже собрался приговорить курфюрста к отсечению головы, но на выручку поспешил никто иной, как Лукас Кранах Старший. Он преподнёс императору ту самую картину, где на подносе у Юдифи-Сибиллы покоится отрубленная голова Иоганна Фридриха.
Вид поверженного соперника на полотне вполне удовлетворил Карла, и он не стал рубить тому голову по-настоящему. Герцог Саксонский провёл в плену у императора ещё три года, а Сибилла всё это время преданно и верно ждала возвращения своего супруга. Она спасла сыновей от плена и отчаянно защищала Виттенберг.
Лукас Кранах же приехал поддержать своего старого друга и остался с ним в добровольном заточении. Х

Эта красавица с золотыми волосами стала музой художника Лукаса Кранаха Старшего и любимой женой курфюрста Саксонии.
Сибилла Клевская считалась одной из самых красивых женщин в Европе XVI столетия.
А ещё она была сестрой Анны Клевской — той самой, которую Генрих VIII обвинял в том, что она похожа на лошадь, плохо пахнет и вообще не такая, как на портрете Ганса Гольбейна.
Муж так любил Сибиллу, что после её смерти не прожил и двух недель.

Сотканые их света и шёлка красавицы Джованни Болдини

Вчера мы были в таком месте, где живут диваны. Два этажа диванов и прочей мебели, любых расцветок, форм, фасонов и цен… Цены — это вообще отдельная тема, там ничего смешного. Что умеет делать диван за 900 000? А за 400 000? Он сам ходит на работу, может? Только при таком условии можно думать о том, чтобы его купить…
В общем, мы провели в этом доме диванов четыре, ЧЕТЫРЕ часа! Потому что нам нужен не один диван, а целых два, и ещё по цене, которая для продавцов диванов за 900 000 вообще на одну подушку.
Я наблюдала, как пара выбирает диван. Они ходили от дивана к дивану, сидели на нём, лежали и даже представляли, удобно ли на нём шевелить рукой, чтобы нажать кнопку пульта. Они говорили друг другу слова «эргономика», «точки опоры», обсуждали степени мягкости и какие-то ещё умные и очень важные вещи. К этому моменту мы уже выбрали диван, и муж как раз вёл переговоры по оформлению договора и доставке. А я смотрела на эту пару и думала, что всё делаю неправильно! Вообще всё выбираю неправильно! Я не учла эргономику дивана и плохо представляю, что это, не проверила, удобно ли моим точкам опоры и как я буду на нём читать книжку или включать телевизор. Я просто на нём посидела, полежала и прикинула, что по размеру и цене вот это то, что надо, а ещё есть цвет обивки именно такой, как я хочу.
Когда я вернулась к мужу и продавцу, который тоже, наверное, уже не очень хорошо к нам относился, ну потому что четыре часа… В общем, я вернулась и сказала, что не уверена, надо ещё полежать и посидеть, а вдруг вообще это неправильный диван. Муж и продавец были готовы убить меня взглядом. Они мечтали, чтобы я превратилась в камень, испарилась, исчезла — в идеале, как сделать так, чтобы меня раздавило диваном.
Я ещё посидела и полежала, заставила мужа тоже посидеть и полежать, продавец тоже посидел, но не стал ложиться, ещё раз разобрал и собрал диван, я ещё раз представила диван в интерьере, которого ещё не существует…
А сегодня мы обсуждали розетки. Нужно было сказать и показать прорабу, где конкретно делать розетки. Он просил прям нарисовать их на нужной высоте и ширине. И спрашивал каждый раз: «Вы уверены?»
А я уже вообще ни в чём не уверена. Он ещё смотрел так, будто я прошу розетку на потолке. Мы фантомно расставляли мебель. Натягивали рулетку и отмечали размеры карандашом на стене.
«Розетку точно тут делаем?» — спрашивал он, и они оба смотрели на меня, а я чувствовала себя сюрреалистом, дали от интерьеров, хотя просто просила розетку для фена в ванне.
Когда ремонт закончится и мы станем жить в этой квартире, я уверена, что все розетки окажутся не там, где нужно. И муж скажет: «Ну ты же сама показала, где их делать». А я скажу: «А я что, специалист по розеткам? Зачем ты вообще меня слушал?» И мы протянем удлинитель, или пилот, или как там это называется, чтобы из одной розетки стало три. А котик Джейми будет грызть провода, и его ударит током.
Знаете, как они радовались, что в одной из комнат все розетки изначально там, где надо, и там ничего никуда не надо вести? Как дети просто радовались.
Муж смотрит всякие видео про ремонт и приходит потом рассказывает, что в видео про ремонт за тридцать миллионов написали, что это ничего, бюджетненько, скромненько. В чате соседей пишут, что установили кухню «всего за миллион двести». Мы с котом переглядываемся. Даже если продать кота, нам всё равно не хватит. Не хватит, даже если продать ещё пару почек. Я говорю:
— Видишь, какая я у тебя экономная. Так что не спорь, кровать берём вот эту.

Ключ от крыла, где располагались спальни фрейлин был не только у старшей дамы. Когда во дворе гасли свечи, его величество по потайной лестнице спускался к деревянной двери и отпирал засов. С собой король приносил сладости, вино и фрукты. А ещё ленты, драгоценности и духи.


Иногда он приходил не один, а вместе с друзьями и даже дипломатами. Каких только слухов и сплетен не ходило о французском короле Франциске I.


Правда была в том, что Франциск на долгие годы определил жизнь королей Франции. Король должен быть настоящим мужчиной – это так укоренилось в головах французов, что верность Людовика XVI своей жене сделала его в глазах поданных слабым и немощным.


Когда Франциск I стал королем, он заявил: «Я хочу видеть вокруг себя только самых красивых и самых любезных женщин…». И его двор стал самым красивым двором Европы.


«Двор без дам похож на сад без цветов» - а о цветах нужно заботиться, поэтому из королевской казны выделяли крупные суммы на покупку красивых нарядов, косметики, духов. В специально отведенных комнатах всегда жили не менее двадцати семи красавиц, за которыми строго следила некая Севиль де Вьевиль. Впрочем, их комнаты король не посещал, это была "коллекция" красавиц для услады глаз и приятного обещания, а если нужно, по просьбе короля они могли у любого мужчины вызнать нужные секреты.

Когда нужно поднять царское тельце и пойти узнать, что там нерадивые холопы учинили

💍 Мистические кольца Пушкина
Александр Сергеевич верил, что его перстни обладают магической силой.
Сердоликовый талисман
Самый знаменитый — массивное золотое кольцо с резным сердоликом. Его подарила Пушкину графиня Елизавета Воронцова в 1824 году, когда поэт покидал Одессу. У графини остался парный перстень — они использовали их как печати для писем.
Пушкин считал его своим поэтическим талисманом и почти не снимал. Именно этому кольцу посвящены строки: «Храни меня, мой талисман…»
На смертном одре Пушкин снял перстень и указал на него: «Жуковскому». Василий Жуковский снял кольцо с мёртвой руки друга и хранил всю жизнь.
Изумрудный перстень
Ещё один талисман — золотой перстень с тёмно-зелёным изумрудом. Пушкин верил, что изумруд дарует вдохновение. Этот перстень виден на портрете кисти Тропинина (1827).
Умирающий поэт снял его и передал Владимиру Далю со словами: «Бери, друг, мне уж не писать». Сейчас кольцо хранится в Музее-квартире Пушкина на Мойке.
Бирюзовое кольцо
Перстень с бирюзой — подарок друга Павла Нащокина. Тот считал бирюзу оберегом от насильственной смерти. Перед дуэлью Пушкин подарил кольцо секунданту Данзасу: «Это талисман от насильственной смерти».
Но талисман не сработал. Пушкин не имел его при себе на дуэли. А Данзас позже обронил кольцо в сугроб — и оно исчезло навсегда.