Пугающий и притягательный шедевр Рихарда Штрауса — «Саломея» 8 и 9 октября на Исторической сцене
История библейской царевны, потребовавшей голову пророка в награду за танец, в искусстве рубежа XIX–XX веков обрела почти гипнотическую притягательность. Поэты и художники с упоением вглядывались в этот образ, исследуя потаённые уголки психики, руководящие поступками великой грешницы. Генрих Гейне первым превратил Иродиаду из фигуры, традиционно олицетворявшей мировое зло, в непостижимо-прекрасную, страстную и влекущую героиню; Гюстав Моро писал Саломею одержимо соблазнительной и зловещей. Окончательно этот образ сложился в драме Оскара Уайльда, а в рисунках Обри Бёрдсли обрёл свою самую причудливую и острую форму. Именно на берлинском спектакле по пьесе Уайльда в 1902 году Рихард Штраус нашёл сюжет, который искал.
Композитор самостоятельно написал либретто, очистив текст Уайльда от излишних литературных красот и сосредоточившись на тех моментах, где музыкальность пьесы проявлялась сильнее всего. Отказавшись от увертюры и какого-либо вступления, Штраус создал непрерывное музыкальное действие, длящееся полтора часа без перерыва. Огромный оркестр передаёт и изысканную звукопись — лунный свет, шорохи сада, ароматы восточной ночи, — и тончайшие душевные переживания в диапазоне от восхищения до отвращения, от вожделения до мрака смерти. Премьера в Дрездене 9 декабря 1905 года стала сенсацией. Ромен Роллан назвал оперу «чудовищным шедевром», а Густав Малер, современник и друг Штрауса, — «совершенно гениальным произведением, несомненно относящимся к числу самых замечательных из созданных в наши дни».
В постановке Клауса Гута библейский сюжет звучит остро и современно: это история о подсознательных страхах и экзистенциальном чувстве нарастающей тревоги, о стремлении забыться в сладострастии, о желании свободы и отрицании патриархальных традиций.
«Я показываю эту историю в эстетике рубежа XIX–XX веков, когда создавалась пьеса Уайльда. Это ведь тоже своего рода "время на сломе" — время зарождения психоанализа, открытия мира подсознания, обнажения лживости, порочности викторианского общества. Эти темы были найдены именно тогда, они остаются актуальными и по сей день. Для меня было бы слишком банальным приёмом переносить сюжет в современную эстетику», — отмечает режиссёр Клаус Гут.
🎫 Билеты в продаже по ссылке:
https://bolshoi.ru/performances/opera/salomeya
📸 Дамир Юсупов
История библейской царевны, потребовавшей голову пророка в награду за танец, в искусстве рубежа XIX–XX веков обрела почти гипнотическую притягательность. Поэты и художники с упоением вглядывались в этот образ, исследуя потаённые уголки психики, руководящие поступками великой грешницы. Генрих Гейне первым превратил Иродиаду из фигуры, традиционно олицетворявшей мировое зло, в непостижимо-прекрасную, страстную и влекущую героиню; Гюстав Моро писал Саломею одержимо соблазнительной и зловещей. Окончательно этот образ сложился в драме Оскара Уайльда, а в рисунках Обри Бёрдсли обрёл свою самую причудливую и острую форму. Именно на берлинском спектакле по пьесе Уайльда в 1902 году Рихард Штраус нашёл сюжет, который искал.
Композитор самостоятельно написал либретто, очистив текст Уайльда от излишних литературных красот и сосредоточившись на тех моментах, где музыкальность пьесы проявлялась сильнее всего. Отказавшись от увертюры и какого-либо вступления, Штраус создал непрерывное музыкальное действие, длящееся полтора часа без перерыва. Огромный оркестр передаёт и изысканную звукопись — лунный свет, шорохи сада, ароматы восточной ночи, — и тончайшие душевные переживания в диапазоне от восхищения до отвращения, от вожделения до мрака смерти. Премьера в Дрездене 9 декабря 1905 года стала сенсацией. Ромен Роллан назвал оперу «чудовищным шедевром», а Густав Малер, современник и друг Штрауса, — «совершенно гениальным произведением, несомненно относящимся к числу самых замечательных из созданных в наши дни».
В постановке Клауса Гута библейский сюжет звучит остро и современно: это история о подсознательных страхах и экзистенциальном чувстве нарастающей тревоги, о стремлении забыться в сладострастии, о желании свободы и отрицании патриархальных традиций.
«Я показываю эту историю в эстетике рубежа XIX–XX веков, когда создавалась пьеса Уайльда. Это ведь тоже своего рода "время на сломе" — время зарождения психоанализа, открытия мира подсознания, обнажения лживости, порочности викторианского общества. Эти темы были найдены именно тогда, они остаются актуальными и по сей день. Для меня было бы слишком банальным приёмом переносить сюжет в современную эстетику», — отмечает режиссёр Клаус Гут.
🎫 Билеты в продаже по ссылке:
https://bolshoi.ru/performances/opera/salomeya
📸 Дамир Юсупов