Продолжаем изучать мироустройство наших предков.
ХАН-ХУРМАСТА — ВЛАДЫКА, КОТОРОГО ПРОСИЛИ О ДОЖДЕ
Старые предания помещали Хан-Хурмасту высоко в небесном мире.
Его называли сыном Эсэгэ Малаана и Эхэ Юрэн, а древняя Манзан Гурмэ приходилась ему небесной прародительницей.
Рядом с ним была его жена — мудрая Гэрэ Сэсэн хатан.
У Хан-Хурмасты были сыновья и дочери. Среди них — Бухэ Бэлигтэ, которому предстояло спуститься с Неба, родиться среди людей и стать Гэсэром.
Но на земле Хан-Хурмасту помнили не только как небесного отца великого героя.
Для скотовода существовал вопрос гораздо более простой и страшный:
будет ли этим летом дождь?
Не придёт дождь — высохнет трава.
Не поднимется трава — ослабеет скот.
Не будет приплода и молока — тяжёлым станет год для всего рода.
Поэтому от Хан-Хурмасты ждали влаги, которая должна была прийти с Неба и разбудить землю.
Когда весна подходила к концу, а степь ждала летних дождей, люди поднимались к священным горам.
Некоторые из таких мест сохранили его имя.
В Закамне известны горы Хормуста. В Селенгинской земле возвышается Хурмаста-хан — гора, которую в местном предании называли тэнгэриин уула — Небесной горой.
Говорили, что сюда Хурмаста спустился с самого Неба.
Здесь совершали моления, делали подношения и просили самого необходимого:
пусть придёт дождь,
пусть поднимется трава,
пусть будет сыт скот,
пусть благополучным будет год.
В старой традиции такие обращения принадлежали миру шаманских обрядов. Хурмаста был связан с верхним, светлым небесным пластом, а в эпических преданиях рядом с ним упоминаются белые шаманствующие тэнгрии.
Позднее древние моления переплелись с буддийскими обрядами, а на священные горы стали приходить ламы. Вместо прежних жертв всё чаще приносили белую пищу — молоко, масло, творог.
Но смысл просьбы почти не изменился:
дай земле влагу,
дай траву животным,
дай роду прожить благополучный год.
Наверное, поэтому образ Хан-Хурмасты оказался таким долговечным.
В эпосе он — небесный отец Гэсэра.
В родословных небожителей — высокий владыка.
В шаманской традиции — сила верхнего Неба.
А для человека, стоящего среди степи и смотрящего на собирающиеся над горами облака, его власть имела совершенно земной смысл.
Дождь означал жизнь.
И потому имя Хан-Хурмасты осталось не только в преданиях, но и в названиях священных гор, к которым приходили поколение за поколением.
Так Хурмаста соединял два мира:
с Неба приходил дождь,
на Земле поднималась трава,
а между ними стоял человек и просил о продолжении жизни.
ХАН-ХУРМАСТА — ВЛАДЫКА, КОТОРОГО ПРОСИЛИ О ДОЖДЕ
Старые предания помещали Хан-Хурмасту высоко в небесном мире.
Его называли сыном Эсэгэ Малаана и Эхэ Юрэн, а древняя Манзан Гурмэ приходилась ему небесной прародительницей.
Рядом с ним была его жена — мудрая Гэрэ Сэсэн хатан.
У Хан-Хурмасты были сыновья и дочери. Среди них — Бухэ Бэлигтэ, которому предстояло спуститься с Неба, родиться среди людей и стать Гэсэром.
Но на земле Хан-Хурмасту помнили не только как небесного отца великого героя.
Для скотовода существовал вопрос гораздо более простой и страшный:
будет ли этим летом дождь?
Не придёт дождь — высохнет трава.
Не поднимется трава — ослабеет скот.
Не будет приплода и молока — тяжёлым станет год для всего рода.
Поэтому от Хан-Хурмасты ждали влаги, которая должна была прийти с Неба и разбудить землю.
Когда весна подходила к концу, а степь ждала летних дождей, люди поднимались к священным горам.
Некоторые из таких мест сохранили его имя.
В Закамне известны горы Хормуста. В Селенгинской земле возвышается Хурмаста-хан — гора, которую в местном предании называли тэнгэриин уула — Небесной горой.
Говорили, что сюда Хурмаста спустился с самого Неба.
Здесь совершали моления, делали подношения и просили самого необходимого:
пусть придёт дождь,
пусть поднимется трава,
пусть будет сыт скот,
пусть благополучным будет год.
В старой традиции такие обращения принадлежали миру шаманских обрядов. Хурмаста был связан с верхним, светлым небесным пластом, а в эпических преданиях рядом с ним упоминаются белые шаманствующие тэнгрии.
Позднее древние моления переплелись с буддийскими обрядами, а на священные горы стали приходить ламы. Вместо прежних жертв всё чаще приносили белую пищу — молоко, масло, творог.
Но смысл просьбы почти не изменился:
дай земле влагу,
дай траву животным,
дай роду прожить благополучный год.
Наверное, поэтому образ Хан-Хурмасты оказался таким долговечным.
В эпосе он — небесный отец Гэсэра.
В родословных небожителей — высокий владыка.
В шаманской традиции — сила верхнего Неба.
А для человека, стоящего среди степи и смотрящего на собирающиеся над горами облака, его власть имела совершенно земной смысл.
Дождь означал жизнь.
И потому имя Хан-Хурмасты осталось не только в преданиях, но и в названиях священных гор, к которым приходили поколение за поколением.
Так Хурмаста соединял два мира:
с Неба приходил дождь,
на Земле поднималась трава,
а между ними стоял человек и просил о продолжении жизни.