КАК ШЭНЭХЭНСКИЕ БУРЯТЫ ПОСТРОИЛИ И ВОССТАНОВИЛИ СВОЙ ДАЦАН
В сентябре 1928 года в Шэнэхэнском дацане состоялась первая служба. В общине переселенцев уже было около семидесяти лам. За границу уходили целые семьи, а вместе с ними — священнослужители, получившие образование в дацанах Забайкалья. Здесь оказались и ламы, прежде отправившиеся учиться в Тибет и Внутреннюю Монголию: после революционных потрясений вернуться домой они уже не могли.
Решение о строительстве собственного дацана приняли годом раньше. В 1927 году бурятские священнослужители помогли восстановить старый храм олётов — одной из монгольских групп. На празднике по этому случаю заговорили о создании бурятского монастыря. Среди организаторов источники называют главу Бурятского хошуна Минлагай Мыжита, его заместителя Жамсаранай Аюшу и представителей духовенства. Строительство стало общим делом светских руководителей и лам.
За образец взяли Цугольский дацан. Этот выбор объясняется судьбами конкретных людей. По сведениям шэнэхэнского историка С. Жамса, значительную часть монашеской общины составляли выходцы из Цугола. Первым настоятелем стал Наянтайн Жалсан, прежде занимавший там высокую должность.
В Шэнэхэн перенесли знакомый порядок монастырской жизни: проведение ежедневных и больших хуралов, способы чтения молитв. Архитектура тоже воспроизводила цугольский образец — ярусное здание, галереи, колонны, крыши с приподнятыми углами. Для переселенцев за этим сходством стояла преемственность: служили люди из прежних дацанов, сохранявшие усвоенные там правила.
О том, чем монастырь был для местных семей, позволяют судить воспоминания шэнэхэнской бурятки Б. Шойжид, опубликованные исследовательницей Даримой Жамсуевой. Она рассказывала о большом собрании книг, в том числе о 108 томах Ганжура и медицинских сочинениях. При дацане обучали лечебному делу. Эмчи-ламы готовили учеников, собирали лекарственное сырьё и составляли лекарства по изученным рецептурам.
Эти воспоминания показывают повседневное значение дацана: здесь можно было получить образование, обратиться к лекарю, учиться у старших лам. Вместе с храмом переселенцы создавали условия для продолжения той жизни, которую знали на родине.
Затем община пережила новое разрушение. Исследователи относят уничтожение Шэнэхэнского дацана к 1966 году, началу культурной революции в Китае. Восстановление они датируют 1984 годом — спустя восемнадцать лет.
Здесь в доступной нам истории остаётся пробел: найденные публикации не называют руководителей восстановления 1984 года и не объясняют подробно, какие книги и святыни удалось сберечь. Поэтому приписывать спасение монастырского наследия конкретному человеку мы пока не можем.
Следующий документированный этап — строительство нового Цогчен-дугана, главного храма, в 2009 году. Его возвели за полтора года на пожертвования верующих и при поддержке местных администраций. Участвовали и шэнэхэнцы, живущие в Бурятии. Таким образом, 1984 и 2009 годы обозначают разные этапы возрождения монастыря.
За созданием дацана стояли переселившиеся ламы, местные руководители и семьи, которым был нужен собственный религиозный центр. Позднее круг его помощников вышел за пределы Шэнэхэна: люди, уже уехавшие в Бурятию, поддержали строительство храма своей общины. В этом и заключается конкретная история сохранения традиции — её продолжали службой, обучением, организацией строительства и пожертвованиями.
В сентябре 1928 года в Шэнэхэнском дацане состоялась первая служба. В общине переселенцев уже было около семидесяти лам. За границу уходили целые семьи, а вместе с ними — священнослужители, получившие образование в дацанах Забайкалья. Здесь оказались и ламы, прежде отправившиеся учиться в Тибет и Внутреннюю Монголию: после революционных потрясений вернуться домой они уже не могли.
Решение о строительстве собственного дацана приняли годом раньше. В 1927 году бурятские священнослужители помогли восстановить старый храм олётов — одной из монгольских групп. На празднике по этому случаю заговорили о создании бурятского монастыря. Среди организаторов источники называют главу Бурятского хошуна Минлагай Мыжита, его заместителя Жамсаранай Аюшу и представителей духовенства. Строительство стало общим делом светских руководителей и лам.
За образец взяли Цугольский дацан. Этот выбор объясняется судьбами конкретных людей. По сведениям шэнэхэнского историка С. Жамса, значительную часть монашеской общины составляли выходцы из Цугола. Первым настоятелем стал Наянтайн Жалсан, прежде занимавший там высокую должность.
В Шэнэхэн перенесли знакомый порядок монастырской жизни: проведение ежедневных и больших хуралов, способы чтения молитв. Архитектура тоже воспроизводила цугольский образец — ярусное здание, галереи, колонны, крыши с приподнятыми углами. Для переселенцев за этим сходством стояла преемственность: служили люди из прежних дацанов, сохранявшие усвоенные там правила.
О том, чем монастырь был для местных семей, позволяют судить воспоминания шэнэхэнской бурятки Б. Шойжид, опубликованные исследовательницей Даримой Жамсуевой. Она рассказывала о большом собрании книг, в том числе о 108 томах Ганжура и медицинских сочинениях. При дацане обучали лечебному делу. Эмчи-ламы готовили учеников, собирали лекарственное сырьё и составляли лекарства по изученным рецептурам.
Эти воспоминания показывают повседневное значение дацана: здесь можно было получить образование, обратиться к лекарю, учиться у старших лам. Вместе с храмом переселенцы создавали условия для продолжения той жизни, которую знали на родине.
Затем община пережила новое разрушение. Исследователи относят уничтожение Шэнэхэнского дацана к 1966 году, началу культурной революции в Китае. Восстановление они датируют 1984 годом — спустя восемнадцать лет.
Здесь в доступной нам истории остаётся пробел: найденные публикации не называют руководителей восстановления 1984 года и не объясняют подробно, какие книги и святыни удалось сберечь. Поэтому приписывать спасение монастырского наследия конкретному человеку мы пока не можем.
Следующий документированный этап — строительство нового Цогчен-дугана, главного храма, в 2009 году. Его возвели за полтора года на пожертвования верующих и при поддержке местных администраций. Участвовали и шэнэхэнцы, живущие в Бурятии. Таким образом, 1984 и 2009 годы обозначают разные этапы возрождения монастыря.
За созданием дацана стояли переселившиеся ламы, местные руководители и семьи, которым был нужен собственный религиозный центр. Позднее круг его помощников вышел за пределы Шэнэхэна: люди, уже уехавшие в Бурятию, поддержали строительство храма своей общины. В этом и заключается конкретная история сохранения традиции — её продолжали службой, обучением, организацией строительства и пожертвованиями.