ПОЧЕМУ РАЗДЕЛИЛИ БУРЯТ-МОНГОЛЬСКУЮ АССР
В 1923 году западные и восточные бурятские автономные области объединили в одну республику. Через четырнадцать лет часть её земель вывели из состава Бурят-Монгольской АССР и передали в подчинение Иркутску и Чите. Это решение определило административные границы, последствия которых бурятский народ ощущает до сих пор.
26 сентября 1937 года ЦИК СССР принял постановление «О разделении Восточно-Сибирской области на Иркутскую и Читинскую области». В его названии Бурят-Монгольская республика вообще не упоминалась. Но несколько пунктов документа меняли именно её территорию.
Аларский, Боханский и Эхирит-Булагатский аймаки передали Иркутской области, включив их в созданный Усть-Ордынский Бурят-Монгольский национальный округ. Ольхонский аймак тоже передали Иркутской области, но в национальный округ не включили. Агинский и Уланононский аймаки отошли Читинской области; постановление предусматривало создание Агинского Бурят-Монгольского национального округа.
Республика сохранилась, но уже с сокращённой территорией. У отделённых районов изменилось подчинение: вопросы их управления и развития теперь решались в составе соседних областей.
Почему это произошло?
Власти объясняли преобразования хозяйственной целесообразностью. Однако раздел пришёлся на Большой террор, когда в Бурят-Монголии уничтожали руководителей республики и национальную интеллигенцию. Понять изменение границ без этого обстоятельства невозможно.
Одним из главных политических обвинений стал «панмонголизм». Идею объединения монгольских народов следствие превращало в обвинение в подготовке отделения от СССР и создании государства под покровительством Японии. Культурные связи тоже становились подозрительными. Например, защиту старомонгольской письменности и обращение к буддийскому наследию могли объявлять проявлениями «буржуазного национализма».
Под репрессии попали учёные, писатели, партийные и государственные работники. Среди них — Базар Барадин, Цыбен Жамцарано, Михей Ербанов, Ирилто Дампилон. Их судьбы показывают, что за словами о борьбе с национализмом стояли аресты, заключение и гибель конкретных людей.
На восточных границах СССР нарастало противостояние с Японией. В этой обстановке сталинское руководство рассматривало возможные трансграничные связи как угрозу. Исследователи связывают раздел республики со стремлением усилить контроль над регионом и ослабить возможность самостоятельной национальной консолидации.
Но обвинения следствия нельзя пересказывать как доказанный заговор. С. С. Босхолов, рассматривая события 1937 года, характеризует дело против руководства республики как сфабрикованное. Он также отмечает, что согласия Бурят-Монгольской АССР на изменение её территории не испрашивали, хотя её Конституция предусматривала такую необходимость.
При этом полного документального ответа о мотивах раздела пока нет. Само постановление не объясняет, зачем понадобилось изымать аймаки из республики. Связь с борьбой против «панмонголизма», репрессиями и страхом перед войной — обоснованное историческое объяснение, но его нельзя выдавать за найденное прямое признание организаторов реформы. Даже современные исследования отмечают, что причины решения выяснены не до конца.
Достоверно известно другое: решение приняли центральные органы власти, а его результатом стало разделение прежде объединённых территорий между республикой и двумя областями. Национальные округа сохранили отдельную форму национального управления, но общего республиканского центра у этих земель больше не было.
Поэтому история раздела — это история того, как в условиях сталинского террора государство распорядилось территорией национальной автономии. Родственные связи, общая память и принадлежность к одному народу продолжились. Административное единство, созданное в 1923 году, было нарушено.
В 1923 году западные и восточные бурятские автономные области объединили в одну республику. Через четырнадцать лет часть её земель вывели из состава Бурят-Монгольской АССР и передали в подчинение Иркутску и Чите. Это решение определило административные границы, последствия которых бурятский народ ощущает до сих пор.
26 сентября 1937 года ЦИК СССР принял постановление «О разделении Восточно-Сибирской области на Иркутскую и Читинскую области». В его названии Бурят-Монгольская республика вообще не упоминалась. Но несколько пунктов документа меняли именно её территорию.
Аларский, Боханский и Эхирит-Булагатский аймаки передали Иркутской области, включив их в созданный Усть-Ордынский Бурят-Монгольский национальный округ. Ольхонский аймак тоже передали Иркутской области, но в национальный округ не включили. Агинский и Уланононский аймаки отошли Читинской области; постановление предусматривало создание Агинского Бурят-Монгольского национального округа.
Республика сохранилась, но уже с сокращённой территорией. У отделённых районов изменилось подчинение: вопросы их управления и развития теперь решались в составе соседних областей.
Почему это произошло?
Власти объясняли преобразования хозяйственной целесообразностью. Однако раздел пришёлся на Большой террор, когда в Бурят-Монголии уничтожали руководителей республики и национальную интеллигенцию. Понять изменение границ без этого обстоятельства невозможно.
Одним из главных политических обвинений стал «панмонголизм». Идею объединения монгольских народов следствие превращало в обвинение в подготовке отделения от СССР и создании государства под покровительством Японии. Культурные связи тоже становились подозрительными. Например, защиту старомонгольской письменности и обращение к буддийскому наследию могли объявлять проявлениями «буржуазного национализма».
Под репрессии попали учёные, писатели, партийные и государственные работники. Среди них — Базар Барадин, Цыбен Жамцарано, Михей Ербанов, Ирилто Дампилон. Их судьбы показывают, что за словами о борьбе с национализмом стояли аресты, заключение и гибель конкретных людей.
На восточных границах СССР нарастало противостояние с Японией. В этой обстановке сталинское руководство рассматривало возможные трансграничные связи как угрозу. Исследователи связывают раздел республики со стремлением усилить контроль над регионом и ослабить возможность самостоятельной национальной консолидации.
Но обвинения следствия нельзя пересказывать как доказанный заговор. С. С. Босхолов, рассматривая события 1937 года, характеризует дело против руководства республики как сфабрикованное. Он также отмечает, что согласия Бурят-Монгольской АССР на изменение её территории не испрашивали, хотя её Конституция предусматривала такую необходимость.
При этом полного документального ответа о мотивах раздела пока нет. Само постановление не объясняет, зачем понадобилось изымать аймаки из республики. Связь с борьбой против «панмонголизма», репрессиями и страхом перед войной — обоснованное историческое объяснение, но его нельзя выдавать за найденное прямое признание организаторов реформы. Даже современные исследования отмечают, что причины решения выяснены не до конца.
Достоверно известно другое: решение приняли центральные органы власти, а его результатом стало разделение прежде объединённых территорий между республикой и двумя областями. Национальные округа сохранили отдельную форму национального управления, но общего республиканского центра у этих земель больше не было.
Поэтому история раздела — это история того, как в условиях сталинского террора государство распорядилось территорией национальной автономии. Родственные связи, общая память и принадлежность к одному народу продолжились. Административное единство, созданное в 1923 году, было нарушено.