ЧТО ПРОИСХОДИЛО, КОГДА ИСПОЛНЯЛИ «ГЭСЭРА»?
Когда начиналось исполнение «Гэсэра», люди готовились к встрече с героем, чьей помощи могли искать в собственной жизни.
Чтобы понять происходящее, попробуем посмотреть на него глазами тех, кто сохранял эту традицию. Небожители, хозяева местностей, покровители и предки занимали определённое место в их представлениях о мире. С ними поддерживали отношения: обращались, просили, благодарили, соблюдали установленные обычаи.
Исполнение эпоса входило в эту систему отношений и имело обрядовый смысл.
В эхирит-булагатской традиции перед началом улигера слушатели пели «угталгын дуун» — встречные, призывные песни. В завершение звучали «удэшэлгын дуун» — напутственные. Пока сказитель отдыхал, собравшиеся продолжали пением прославлять героя.
Для людей, веривших в незримое присутствие героев улигера, эти действия были последовательными и понятными: пригласить, встретить, достойно исполнить повествование и проводить.
Само сказание рассказывало об устройстве мира. Кто населяет небо, как связаны небожители, почему их столкновения отражаются на земле, откуда приходят бедствия и кто способен защитить людей. Родословные и имена позволяли определить, к кому относится происходящее, какие силы участвуют в нём и каковы отношения между ними.
Сказитель должен был знать этот мир.
Маншуд Имегенов из Кукунута перед пением улигера произносил призывание. Его племянница Г. Х. Айхаева объясняла способности дяди словами: «Свыше ему наговаривалось». Так близкие понимали источник его дара.
Пёохон Петров из рода хангин был известен и как исполнитель «Гэсэра», и как знаток обрядовой поэзии. Исследователи записывали от него призывания к предкам и божествам-покровителям. В памяти одного человека сохранялись знания, которые сегодня мы встречаем в разных книгах — об эпосе, родословных и верованиях.
От произнесённого слова ожидали действия.
Исполнение улигеров входило в подготовку к охоте. Считалось, что оно располагает к охотникам хозяина тайги и способствует удаче. На облавы приглашали искусных сказителей и одаривали их. Для семей, чьё пропитание зависело от добычи, это было частью ответственных приготовлений.
Поэтому в дошедших до нас текстах и свидетельствах об исполнении сохранилась память об обрядовой практике: о её порядке, участниках, обращениях и представлениях о мироустройстве.
Местные обычаи различались, и не все подробности удалось записать. Говорить о едином, полностью сохранившемся обряде для всех бурят было бы неточно. Но его священный смысл ясно проступает в том, что исследователи успели зафиксировать.
Когда люди встречали Гэсэра песней, они действовали в соответствии со своим пониманием мира. Защитник мог услышать обращение, сказитель — донести его историю, а собравшиеся — получить покровительство. Именно эта вера связывала небесные события эпоса с повседневной жизнью слушателей.
Когда начиналось исполнение «Гэсэра», люди готовились к встрече с героем, чьей помощи могли искать в собственной жизни.
Чтобы понять происходящее, попробуем посмотреть на него глазами тех, кто сохранял эту традицию. Небожители, хозяева местностей, покровители и предки занимали определённое место в их представлениях о мире. С ними поддерживали отношения: обращались, просили, благодарили, соблюдали установленные обычаи.
Исполнение эпоса входило в эту систему отношений и имело обрядовый смысл.
В эхирит-булагатской традиции перед началом улигера слушатели пели «угталгын дуун» — встречные, призывные песни. В завершение звучали «удэшэлгын дуун» — напутственные. Пока сказитель отдыхал, собравшиеся продолжали пением прославлять героя.
Для людей, веривших в незримое присутствие героев улигера, эти действия были последовательными и понятными: пригласить, встретить, достойно исполнить повествование и проводить.
Само сказание рассказывало об устройстве мира. Кто населяет небо, как связаны небожители, почему их столкновения отражаются на земле, откуда приходят бедствия и кто способен защитить людей. Родословные и имена позволяли определить, к кому относится происходящее, какие силы участвуют в нём и каковы отношения между ними.
Сказитель должен был знать этот мир.
Маншуд Имегенов из Кукунута перед пением улигера произносил призывание. Его племянница Г. Х. Айхаева объясняла способности дяди словами: «Свыше ему наговаривалось». Так близкие понимали источник его дара.
Пёохон Петров из рода хангин был известен и как исполнитель «Гэсэра», и как знаток обрядовой поэзии. Исследователи записывали от него призывания к предкам и божествам-покровителям. В памяти одного человека сохранялись знания, которые сегодня мы встречаем в разных книгах — об эпосе, родословных и верованиях.
От произнесённого слова ожидали действия.
Исполнение улигеров входило в подготовку к охоте. Считалось, что оно располагает к охотникам хозяина тайги и способствует удаче. На облавы приглашали искусных сказителей и одаривали их. Для семей, чьё пропитание зависело от добычи, это было частью ответственных приготовлений.
Поэтому в дошедших до нас текстах и свидетельствах об исполнении сохранилась память об обрядовой практике: о её порядке, участниках, обращениях и представлениях о мироустройстве.
Местные обычаи различались, и не все подробности удалось записать. Говорить о едином, полностью сохранившемся обряде для всех бурят было бы неточно. Но его священный смысл ясно проступает в том, что исследователи успели зафиксировать.
Когда люди встречали Гэсэра песней, они действовали в соответствии со своим пониманием мира. Защитник мог услышать обращение, сказитель — донести его историю, а собравшиеся — получить покровительство. Именно эта вера связывала небесные события эпоса с повседневной жизнью слушателей.