Читаю и вижу кино. А кино все нет.
Бывает у вас так: читаешь книгу, а перед глазами не строчки, а кадры. Вот герой идет по улице, вот свет падает из окна, вот чайник свистит на кухне.
Я так читаю почти всегда. И в такие моменты меня накрывает одно и то же чувство: ну почему, почему до сих пор не сняли фильм?!
Вот, например, сейчас читаю
Кристин Ханна «С жизнью наедине» и думаю: ну это же готовый сценарий.
Вижу эти бесконечные заснеженные ровнины Аляски, суровых мужиков и женщин, которые оказываются еще сильнее, потому что выживают в нечеловеческих условиях. Вижу убогие хижины, простой и тяжелый быт и думаю: ну как же было бы классно снять фильм. Я бы пошла.
Синдром самозванца тут, конечно, тоже подкрадывается: «Кирова, а ты вообще кто, чтобы рассуждать про экранизации?» Но я рассуждаю не как критик, а как читатель, у которого перед глазами крутится свое кино.
А какое произведение, по-вашему, достойно экранизации? То, которое вы читали и всем сердцем чувствовали: вот это должно быть на большом экране.
Бывает у вас так: читаешь книгу, а перед глазами не строчки, а кадры. Вот герой идет по улице, вот свет падает из окна, вот чайник свистит на кухне.
Я так читаю почти всегда. И в такие моменты меня накрывает одно и то же чувство: ну почему, почему до сих пор не сняли фильм?!
Вот, например, сейчас читаю
Кристин Ханна «С жизнью наедине» и думаю: ну это же готовый сценарий.
Вижу эти бесконечные заснеженные ровнины Аляски, суровых мужиков и женщин, которые оказываются еще сильнее, потому что выживают в нечеловеческих условиях. Вижу убогие хижины, простой и тяжелый быт и думаю: ну как же было бы классно снять фильм. Я бы пошла.
Синдром самозванца тут, конечно, тоже подкрадывается: «Кирова, а ты вообще кто, чтобы рассуждать про экранизации?» Но я рассуждаю не как критик, а как читатель, у которого перед глазами крутится свое кино.
А какое произведение, по-вашему, достойно экранизации? То, которое вы читали и всем сердцем чувствовали: вот это должно быть на большом экране.