⛪️ Литургика. Таинство Царства. Часть VI.
Дорогие друзья, продолжаем разбирать вторую главу книги протопресвитера Александра Шмемана «Евхаристия. Таинство Царства».
Для Шмемана Таинство одновременно связано со всем созданным Богом миром и с его будущим исполнением в Царстве Божием. Эти два измерения он называет космическим и эсхатологическим.
Космическим Таинство является потому, что в нём участвует не только отдельный человек, но всё творение:
Особенно ясно это выражено в Евхаристии, когда Церковь приносит Богу хлеб и вино со словами: «Твоя от Твоих… о всех и за вся» – и в себе и собою являет победу Христову. Богу приносится то, что уже принадлежит Ему, потому что весь мир изначально является Его творением и Его даром.
Но Таинство связано не только с тем, каким мир был создан. Оно обращено и к тому, к чему этот мир должен прийти. Поэтому Шмеман называет его также эсхатологическим — направленным к Царству будущего века:
Нынешний мир ещё несёт в себе последствия греха и смерти и потому не является окончательным состоянием творения. Христианин, по слову апостола Павла, «не имеет здесь пребывающего града, но грядущего взыскует» (Евр. 13:14).
Однако для Шмемана христианская надежда не сводится к ожиданию того, что наступит только после окончания земной истории. Главная радость христианства заключается в том, что будущий век уже начал открываться во Христе здесь, в земной жизни:
Отсюда Шмеман делает ещё вывод, что это, в свою очередь, означает, что в православном опыте и предании Таинством является, прежде всего, сама Церковь. В раннем христианском предании почти не существовало попыток дать Церкви точное определение. И дело не в том, что тогдашнее богословие было недостаточно развито. Для первых христиан Церковь была прежде всего, по словам Шмемана, «живым опытом новой жизни»:
Поэтому Царство Божие одновременно остается тем, чего христианин ожидает, и тем, к чему он уже сейчас может становиться причастным. В этом и соединяются два измерения Таинства: космическом и эсхатологическом. В космическом,
В эсхатологическом потому, что
Для более глубокого изучения литургии следите за анонсами Школы практической литургики Фавора.
#литургика_Фавор@favor_place
Дорогие друзья, продолжаем разбирать вторую главу книги протопресвитера Александра Шмемана «Евхаристия. Таинство Царства».
Для Шмемана Таинство одновременно связано со всем созданным Богом миром и с его будущим исполнением в Царстве Божием. Эти два измерения он называет космическим и эсхатологическим.
Космическим Таинство является потому, что в нём участвует не только отдельный человек, но всё творение:
Оно космично потому, что обнимает все творение, приносится как Божье Богу
Особенно ясно это выражено в Евхаристии, когда Церковь приносит Богу хлеб и вино со словами: «Твоя от Твоих… о всех и за вся» – и в себе и собою являет победу Христову. Богу приносится то, что уже принадлежит Ему, потому что весь мир изначально является Его творением и Его даром.
Но Таинство связано не только с тем, каким мир был создан. Оно обращено и к тому, к чему этот мир должен прийти. Поэтому Шмеман называет его также эсхатологическим — направленным к Царству будущего века:
первозданный мир, являемый Церковью, уже, спасен Христом – и в литургическом и молитвенном опыте не отрываем от того конца, ради которого он создан и спасен, и «дабы был Бог вся во всем» (1Кор. 15:28).
Нынешний мир ещё несёт в себе последствия греха и смерти и потому не является окончательным состоянием творения. Христианин, по слову апостола Павла, «не имеет здесь пребывающего града, но грядущего взыскует» (Евр. 13:14).
Однако для Шмемана христианская надежда не сводится к ожиданию того, что наступит только после окончания земной истории. Главная радость христианства заключается в том, что будущий век уже начал открываться во Христе здесь, в земной жизни:
В том-то, однако, и вся радость христианства, пасхальная сущность его веры, что этот «будущий век», будущий по отношению к «миру сему» – и уже явлен, уже дарован, уже «посреди нас» (Мф. 18:20)
Отсюда Шмеман делает ещё вывод, что это, в свою очередь, означает, что в православном опыте и предании Таинством является, прежде всего, сама Церковь. В раннем христианском предании почти не существовало попыток дать Церкви точное определение. И дело не в том, что тогдашнее богословие было недостаточно развито. Для первых христиан Церковь была прежде всего, по словам Шмемана, «живым опытом новой жизни»:
«структура Церкви – иерархическая, каноническая, литургическая и т. д. – таинственна, символична по самой своей сущности, ибо существует она для того, чтобы быть постоянно претворяемой в ту самую реальность, которую она являет, исполнением – невидимого в видимом, небесного в земном, духовного в материальном.»
Поэтому Царство Божие одновременно остается тем, чего христианин ожидает, и тем, к чему он уже сейчас может становиться причастным. В этом и соединяются два измерения Таинства: космическом и эсхатологическом. В космическом,
потому что в «мире сем» она являет подлинный, первозданный мир Божий, как начало, в свете которого, по отношению к которому только и можем мы осознать всю высоту нашего горнего призвания, а потому и глубину нашего отпадения от Бога.
В эсхатологическом потому, что
первозданный мир, являемый Церковью, уже, спасен Христом – и в литургическом и молитвенном опыте не отрываем от того конца, ради которого он создан и спасен, и «дабы был Бог вся во всем» (1Кор. 15:28).
Для более глубокого изучения литургии следите за анонсами Школы практической литургики Фавора.
#литургика_Фавор@favor_place