Эту историю мне рассказал старик, работавший ночным сторожем на старой железнодорожной станции. Он клялся, что это правда, и, глядя в его выцветшие глаза, мне хотелось верить.
Это случилось в лютый февраль. Станция была глухой, затерянной среди бескрайних снегов. Поезда здесь ходили редко, и по ночам единственным звуком был вой ветра в проводах.
В ту смену напарником старика был молодой парень, Костя. Парень он был бойкий, но с ленцой. В три часа ночи диспетчер вызвал их на путь №4 — нужно было проверить застрявшую стрелку.
— Иди, глянь, — сказал старик Косте. — Я тут посижу, кофе допью.
Костя, накинув тулуп, ушел в темноту. Старик смотрел ему вслед. Фонарик парня прыгал по рельсам, удаляясь к семафору, пока не превратился в крошечную точку. А потом... исчез.
Прошло десять минут. Пятнадцать. Старик начал нервничать. Рация молчала. Он набрал Костю — «Абонент недоступен».
Взяв фонарь, старик пошел по путям сам. Мороз стоял такой, что дыхание замерзало в воздухе ледяными кристаллами. Снег скрипел под валенками.
Он дошел до стрелки. Она была исправна. А рядом, на путях, лежал тулуп Кости. Просто лежал, аккуратно расстеленный, словно парень решил прилечь на рельсы. Но самого Кости не было.
Старик поднял фонарь, и луч выхватил из темноты странный след. Кто-то шел от этого места в сторону старого депо. Следы были босыми. На снегу четко отпечатались пятки. И шли они в обратную сторону — от стрелки к станции.
А потом старик услышал звук. Мокрый, хлюпающий шлепок. Будто кто-то не шел, а переваливался, ударяясь о мерзлую землю.
Он поднял фонарь выше.
Метрах в десяти от него стоял человек. Вернее, то, что когда-то было человеком. На нем была форма Кости. Руки безжизненно висели. Но на плечах... на плечах ничего не было. Только ровный, аккуратный срез, как у восковой фигуры.
Туловище стояло, слегка покачиваясь. А затем, подчиняясь какому-то неведомому инстинкту, оно сделало шаг. Оно шло не на ногах. Оно двигалось на пятках, выгибаясь назад, словно искало голову, которую потеряло. Оно издавало тот самый хлюпающий звук — воздух с бульканьем выходил из перерезанного горла.
Старик хотел бежать, но ноги приросли к земле. Тело Кости прошло мимо него, не обратив внимания. Оно направлялось к станции. К единственному источнику света и тепла.
Старик бросился к сторожке, заперся изнутри и дрожащими руками стал набирать номер полиции. За окном выл ветер. А потом он услышал это.
Глухой стук.
Тук. Тук. Тук.
Кто-то бился в дверь. Но это был не стук кулака. Это был звук удара о дерево... чем-то мягким и окровавленным. С той стороны двери стояло тело Кости. А на высоте его груди, прижавшись лицом к стеклу, висела в воздухе... голова Кости. Она смотрела прямо на старика. Глаза были широко открыты, рот беззвучно шевелился, пытаясь что-то сказать.
Старик отшатнулся и упал. Он слышал, как голова прошептала через стекло, тихо и жалобно:
— Дядя Петя... а где моя шапка? Холодно...
Полиция приехала только утром. Они нашли старика седым и невменяемым. Тело Кости так и не нашли. Но каждую зиму, в лютый февраль, когда ветер воет особенно громко, на путях станции можно увидеть две тени.
Одна — высокая, без головы, бродит вдоль рельсов, ощупывая снег. А вторая — маленькая, круглая, катится следом за ней, тихо напевая детскую песенку.
И если вы когда-нибудь ночью окажетесь на заброшенной станции и услышите за спиной мокрый шлепок, не оборачивайтесь. Просто бегите. Потому что безголовому телу очень хочется найти свою голову. И оно не против взять вашу.
Это случилось в лютый февраль. Станция была глухой, затерянной среди бескрайних снегов. Поезда здесь ходили редко, и по ночам единственным звуком был вой ветра в проводах.
В ту смену напарником старика был молодой парень, Костя. Парень он был бойкий, но с ленцой. В три часа ночи диспетчер вызвал их на путь №4 — нужно было проверить застрявшую стрелку.
— Иди, глянь, — сказал старик Косте. — Я тут посижу, кофе допью.
Костя, накинув тулуп, ушел в темноту. Старик смотрел ему вслед. Фонарик парня прыгал по рельсам, удаляясь к семафору, пока не превратился в крошечную точку. А потом... исчез.
Прошло десять минут. Пятнадцать. Старик начал нервничать. Рация молчала. Он набрал Костю — «Абонент недоступен».
Взяв фонарь, старик пошел по путям сам. Мороз стоял такой, что дыхание замерзало в воздухе ледяными кристаллами. Снег скрипел под валенками.
Он дошел до стрелки. Она была исправна. А рядом, на путях, лежал тулуп Кости. Просто лежал, аккуратно расстеленный, словно парень решил прилечь на рельсы. Но самого Кости не было.
Старик поднял фонарь, и луч выхватил из темноты странный след. Кто-то шел от этого места в сторону старого депо. Следы были босыми. На снегу четко отпечатались пятки. И шли они в обратную сторону — от стрелки к станции.
А потом старик услышал звук. Мокрый, хлюпающий шлепок. Будто кто-то не шел, а переваливался, ударяясь о мерзлую землю.
Он поднял фонарь выше.
Метрах в десяти от него стоял человек. Вернее, то, что когда-то было человеком. На нем была форма Кости. Руки безжизненно висели. Но на плечах... на плечах ничего не было. Только ровный, аккуратный срез, как у восковой фигуры.
Туловище стояло, слегка покачиваясь. А затем, подчиняясь какому-то неведомому инстинкту, оно сделало шаг. Оно шло не на ногах. Оно двигалось на пятках, выгибаясь назад, словно искало голову, которую потеряло. Оно издавало тот самый хлюпающий звук — воздух с бульканьем выходил из перерезанного горла.
Старик хотел бежать, но ноги приросли к земле. Тело Кости прошло мимо него, не обратив внимания. Оно направлялось к станции. К единственному источнику света и тепла.
Старик бросился к сторожке, заперся изнутри и дрожащими руками стал набирать номер полиции. За окном выл ветер. А потом он услышал это.
Глухой стук.
Тук. Тук. Тук.
Кто-то бился в дверь. Но это был не стук кулака. Это был звук удара о дерево... чем-то мягким и окровавленным. С той стороны двери стояло тело Кости. А на высоте его груди, прижавшись лицом к стеклу, висела в воздухе... голова Кости. Она смотрела прямо на старика. Глаза были широко открыты, рот беззвучно шевелился, пытаясь что-то сказать.
Старик отшатнулся и упал. Он слышал, как голова прошептала через стекло, тихо и жалобно:
— Дядя Петя... а где моя шапка? Холодно...
Полиция приехала только утром. Они нашли старика седым и невменяемым. Тело Кости так и не нашли. Но каждую зиму, в лютый февраль, когда ветер воет особенно громко, на путях станции можно увидеть две тени.
Одна — высокая, без головы, бродит вдоль рельсов, ощупывая снег. А вторая — маленькая, круглая, катится следом за ней, тихо напевая детскую песенку.
И если вы когда-нибудь ночью окажетесь на заброшенной станции и услышите за спиной мокрый шлепок, не оборачивайтесь. Просто бегите. Потому что безголовому телу очень хочется найти свою голову. И оно не против взять вашу.