Во времена, когда пиджаки были малиновыми, а деньги считали сантиметрами — в пачках, два не в меру солидных россиянина поехали в Египет: понырять с аквалангом и на ихнее море посмотреть.
Арендовали отдельную яхту с инструктором и вышли в море.
Инструктор был опытный. Он видел многое: новичков, которые путали ласты, людей, боявшихся глубины, людей, боявшихся рыб и рыб, боявшихся людей.
Но русских дайверов он тогда ещё не видел.
Слово «инструктаж» имеет общий корень со словом «инструкция», которую русский человек традиционно читает после того, как сломал то, что в ней было написано не трогать.
Когда дошло до примерки снаряжения, наши заблажили:
— Что это за вонючие гидрокостюмы? Фубля, мы такое не наденем. Новые давай!
Инструктор объяснил, что запах — это неопрен, море, соль. Что гидрокостюмы совершенно нормальные. Что в них каждый день ныряют люди.И никто, абсолютно никто в этих гидрокостюмах не обделался от страха. Новых нет.
Натянув гидрокостюмы поверх брезгливых гримас, русские аквалангисты попрыгали в воду. Решили, что кнопка «вкл-выкл» им известна, а все остальное — от лукавого.
А развлечения мы всегда умели организовать сами. Просто плавать туда-сюда — это для послушных иностранцев. Нашему человеку нужен аттракцион, который начинается словами «а что если…»
Наши находчивые экстремалы стравили весь воздух из пневможилетов, опустились на дно, ухватились за камни и начали накачивать жилеты.
И ждать.
Жилет тянет наверх, камень держит на дне.
Весело. Эффектно. Глупо.
То есть идеально.
Давление растёт, жилеты раздуваются, руки держат камень. И вот на «раз, два, три!» два тела стремительно рвутся вверх и выскакивают из воды почти как пробки из шампанского.
На поверхности — восторг.
На палубе — ужас.
Седеющий на глазах инструктор бегает по палубе, машет руками и зачем-то орёт:
— Кессон! Кессон!
Но наши уже нашли развлечение. А когда русский человек находит развлечение, особенно за которое заплатил из пачки долларов примерно сантиметр, остановить его может только конец света. И то не сразу.
Азот в крови гуляет, настроение у героев отличное, аттракцион нравится. Повторяют трюк ещё и ещё.
Инструктор и капитан истово молятся, глядя в небо.
И вот наконец ребяткам как-то поплохело. Слабость какая-то напала, и зуд на коже и пятна красные… чешутся.
— Это всё из-за ваших сраных бэушных гидриков! Чем ты нас заразил, гад? — раздуваются итак нехилые в плечах русские мужики.
Инструктор уже готов был прыгнуть за борт от разъяренных россиян, не объяснять же им устройство человеческой физиологии на арабском, но тут стало понятно, что дело действительно плохо.
Кессонная болезнь уже вовсю хозяйничала в организмах, а зуд и красные пятна оказались как раз из её первичных спецэффектов.
Спешно, с ветерком и сиреной доставили полуживых потерпевших на берег.
И оставшиеся две недели, а также две пачки долларов примерно по три сантиметра были потрачены на отдых в барокамере.
Все в итоге закончилось хорошо. Здоровье россиян было восстановлено. Но повторять этот трюк настоятельно не рекомендую.
А тот инструктор ещё долго при слове «русский дайвер» вздрагивал и крестился.
Хоть и был мусульманином.
Арендовали отдельную яхту с инструктором и вышли в море.
Инструктор был опытный. Он видел многое: новичков, которые путали ласты, людей, боявшихся глубины, людей, боявшихся рыб и рыб, боявшихся людей.
Но русских дайверов он тогда ещё не видел.
Слово «инструктаж» имеет общий корень со словом «инструкция», которую русский человек традиционно читает после того, как сломал то, что в ней было написано не трогать.
Когда дошло до примерки снаряжения, наши заблажили:
— Что это за вонючие гидрокостюмы? Фубля, мы такое не наденем. Новые давай!
Инструктор объяснил, что запах — это неопрен, море, соль. Что гидрокостюмы совершенно нормальные. Что в них каждый день ныряют люди.
Натянув гидрокостюмы поверх брезгливых гримас, русские аквалангисты попрыгали в воду. Решили, что кнопка «вкл-выкл» им известна, а все остальное — от лукавого.
А развлечения мы всегда умели организовать сами. Просто плавать туда-сюда — это для послушных иностранцев. Нашему человеку нужен аттракцион, который начинается словами «а что если…»
Наши находчивые экстремалы стравили весь воздух из пневможилетов, опустились на дно, ухватились за камни и начали накачивать жилеты.
И ждать.
Жилет тянет наверх, камень держит на дне.
Весело. Эффектно. Глупо.
То есть идеально.
Давление растёт, жилеты раздуваются, руки держат камень. И вот на «раз, два, три!» два тела стремительно рвутся вверх и выскакивают из воды почти как пробки из шампанского.
На поверхности — восторг.
На палубе — ужас.
Седеющий на глазах инструктор бегает по палубе, машет руками и зачем-то орёт:
— Кессон! Кессон!
Но наши уже нашли развлечение. А когда русский человек находит развлечение, особенно за которое заплатил из пачки долларов примерно сантиметр, остановить его может только конец света. И то не сразу.
Азот в крови гуляет, настроение у героев отличное, аттракцион нравится. Повторяют трюк ещё и ещё.
Инструктор и капитан истово молятся, глядя в небо.
И вот наконец ребяткам как-то поплохело. Слабость какая-то напала, и зуд на коже и пятна красные… чешутся.
— Это всё из-за ваших сраных бэушных гидриков! Чем ты нас заразил, гад? — раздуваются итак нехилые в плечах русские мужики.
Инструктор уже готов был прыгнуть за борт от разъяренных россиян, не объяснять же им устройство человеческой физиологии на арабском, но тут стало понятно, что дело действительно плохо.
Кессонная болезнь уже вовсю хозяйничала в организмах, а зуд и красные пятна оказались как раз из её первичных спецэффектов.
Спешно, с ветерком и сиреной доставили полуживых потерпевших на берег.
И оставшиеся две недели, а также две пачки долларов примерно по три сантиметра были потрачены на отдых в барокамере.
Все в итоге закончилось хорошо. Здоровье россиян было восстановлено. Но повторять этот трюк настоятельно не рекомендую.
А тот инструктор ещё долго при слове «русский дайвер» вздрагивал и крестился.
Хоть и был мусульманином.