Не тюлень!

Ну, что? Полет нормальный.

Мой дебют в качестве мопсоняньки проходит штатно.
Вечером сопроводила Томика на вечерний променад, бежала за кругленьким мохнатым филе, только лапки мельтешили эть-эть.
Изучила все его метки, нычки и места силы — «вот тут я в прошлый вторник какал», а вот тут меня я облаял корги.

Если бы можно было описать мопса одним словом, то это было бы слово «жалко». Его жалко. Все время. У него всегда несчастный вид. Эти бровки домиком, это скорбное плоскомордие и вселенская печаль в глазах…

Немножко проходит это только на словах «Томик, кушать». Этот меланхолик начинает взбрыкивать передними лапами точно жеребец и переходит на галоп по направлению к кухне. После чего из-за стены слышится утробный рык и стоны, словно там тигр жрет трепетную лань.

А потом этот сытый кабанчик улегся спать. С нами. И ладно бы, не жалко — места хватит. Так он же сразу всеми своими ноздрями захрапел. Да так мило, уютно. Я бы даже сказала — человечно.

Друг, ранее имевший опыт с миленькими маленькими шпицами, колыхался и давился хохотом, а я шикала на него — мол, не мешай мопсу спать.
Так и лежала — слева храпящий мопс, справа ржущий мужик. Спать не получалось.

А кролик ведет себя вполне прилично — из шляп не выскакивает, не ржет и не храпит. Прелесть, а не питомец.

Наблюдение продолжаю…

ПС. Доча, прости. Но мы в драке за свежий воздух разбили твой цветочный горшок. А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо. Все-хо-ро-шо!

Моя дочка уезжает в отпуск. А потому просит меня пожить у них с собачкой — мопсом Томиком.

— Давай, — говорю, — я его к себе заберу?
— Нет, мам, Томику дома будет лучше, комфортнее, привычнее.
Ему так будет лучше!
ЕМУ!

Ладно. Чё? Соберу носки-трусы-пижаму и поеду. Побуду дедушкой Дроздовым в отношении отдельно взятого мопса. А может, тетушкой Фреккен Бок?

— Мам… тут такое дело… ты только не волнуйся. Присядь. Будет еще кролик. За ним тоже надо будет приглядеть.

Друзья, не расходимся!
Нас ждут незабываемые четырнадцать дней.
Незабываемые!
Я, мопс и кролик. По-моему, прекрасное начало любой истории на ближайшие две недели.

ПС. На фото - лицо админа при встрече с животным миром.

В выходные нам выпало счастье в виде пригласительного билета на осенний фестиваль фонтанов под названием «Счастье».
Счастье можно было начать обретать прямо с утра воскресенья и завершить вечерним красочным шоу с фейерверком.

С утра в программе значились какие-то концерты на лужайках, конкурсы мыльных пузырей и сладкой ваты.
— А ещё, а ещё можно пошуршать листвой и покормить белочек, — решила я.

Утреннюю программу мы счастливо проспали. Потом мы долго завтракали. Потом ещё немножко поленились.

— Можем ещё попасть на дневное маппет-шоу, — зачитывает мне программу друг, — и концерт виолончели на фоне фонтанных струй, а также…

— Пошуршать листвой и покормить белочек, — дополняю я программу нашего культурного дня.

Мы немножко покатались на велосипедах, чинно попили чай с мамиными пирожками. Поболтали с детьми…

— Мы все пропустим, — волновалась я.
— Мы все успеем, — говорил друг. — Там этих виолончелей — под каждым кустом.

Потом я наводила красоту.

— Мы все пропустим! — волновался друг.
— Мы все успеем, — говорила я. — Там этих мыльных пузырей — у каждого фонтана.

Мы стремительно опаздывали обретать счастье.
— Ну приедем за часок до шоу, успеем там все обойти, — утешает меня друг.

— и нужно ещё пошуршать листвой…

— да-да, и покормить белочек, — я помню.


Наспех набив карманы солеными палочками (для белочек), мы мчали в Петергоф чтобы успеть хотя бы завершить такой счастливый день лазерным красочным шоу с фейерверком.

Полчаса парковались в каких-то дебрях. Потом рысью, переходящей в галоп, бежали вдоль дорог, дорожек и прудов. И наконец вошли в парк… в кромешной темноте.
Видимо для полноты катастрофы впечатлений и контраста с красочным шоу устроители решили погрузить мир во мрак.

Мы поняли, что ни виолончелей, ни пузырей и мороженого мы здесь уже не найдем. Подсвечивая телефоном дорогу, я углядела, что вся опавшая листва собрана и газоны девственно чисты. Где у вас тут белочки — хотела спросить я. Но не нашла у кого.

Короче, такой себе фестиваль. Две звезды.
А шоу —да. Красочное. Лазерное. И с фейерверком из соленых палочек.

Вчера был мой профессиональный праздник — день туризма. В мире туризма клиенты представляют собой разнообразную палитру личностей, которые проходят по касательной или становятся частью истории нашей компании. Кого-то мы всей душой любим, кого-то терпим… ну а как иначе…
Сложились некие паттерны поведения, которые я здесь вам представлю. Итак, типы покупателей в туризме:
(На всякий случай — совпадения случайны).

Вы не умеете работать, но я приду опять. Всегда не довольны. Скандалят базарно или с претензией на интеллигентность. Отжимают возврат при любых обстоятельствах. Проще вернуть им деньги, чем терпеть их истерики. Всегда возвращаются через год, в надежде, что мы забыли их выкрутасы. Забываем… почти.

Вы сволочи, больше не приду никогда. Звонят или приходят в офис заранее злобные и накрученные. Всегда находят причины для хамства. Ничего не купив, выговорятся, облают и уходят вполне довольные этим. Визиты одноразовые, к счастью.

Лапочки. Всегда в хорошем настроении. Покупают без торга. Желают фирме всех благ. Раздают конфеты и комплименты. Тайком суют шоколадку. Всегда возвращаются. Порой с подружками и родственниками. Ну, лапочки же!

А поговорить?! Приходят от скуки. Пообщаться, помечтать вслух, рассказать нам куда они ездили ..цать лет назад, и куда они, наверное, все же поедут снова. Наверное… Возможно, за деньги. Возможно даже, купив тур у нас. Но вряд ли…

А поговорить, но лапочки. Бабулечки и дедки, которые раньше много ездили и теперь хотели бы, но: здоровье не позволяет, дети не отпускают, супруга умерла, денег нет (не признаются в этом) и пр. Позитивные, милые, не покупают, но и не бесят. Берут программки и уходят мечтать дальше…Жалеем их.

Живчики. Интеллигенция, не стареющие душой и телом, часто это блокадники — они же долгожители, с пытливым умом и мечтами. Они согласны топать по горам и в 80, и в 90 лет — даже с палочкой. Ходят в театры и музеи, не сдаются, копят на поездки, летают на море.
Восторгаемся!

Продвинутые. Сами оформляются и платят с сайта. Задают минимум вопросов. Обожаем!

Разведчики.
Приходят, долго подбирают: отель, побережье, дальность от моря, звездность, цвет песка, мягкость кроватей и сорт шампанского на завтраке. Задают один миллион вопросов. И еще один — самый последний. А потом еще один. Уходят. Покупают тур в другом месте.

Любовники. Тут все просто. Платит он. За двоих. Просят разные договоры. И два ваучера. Делаем вид, что не врубаемся в тему.

Странные.
Самая веселая и грустная категория. Те самые которые превращают визит или звонок в офис в фейерверк наших эмоций. Они даже иногда покупают поездки, чем повергают нас в изумление. Но чаще просто нас веселят и удивляют.

Понтовый миллионер.
Приходит всегда с дамой. Пытается произвести впечатление на даму и на нас, а потому пылит, моросит и кидает понты. Это нам не подходит — слишком далеко от моря. Ой, отстой! Анапа? Фу! А тут шведский стол? Точно шведский? Спиртное? Безлимитное? Мы-ж привыкли -ж к самому лучшему-ж. Поглядывает на даму, в глазах плещется паника и щелкает калькулятор. Ну, Анапа, так Анапа.

Настоящий миллионер. Скромный, нетребовательный, доверяет компетенции нашей Ирки — покупает тур по ее совету. Платит сходу пару миллионов — наличкой. Улыбается. Благодарит. Говорит — приду еще. Присылает в офис цветы.
Персонаж вымышленный. Нет у нас таких.
А жаль…

У меня есть знакомая, с которой мы дружим по сети, а в жизни видимся теперь очень редко. Недавно встретились. Я узнаю, что она вышла замуж за нашего общего знакомого. Моя челюсть упала на пол в первый раз.

Наш общий знакомец. Яхтсмен. То есть человек с яхтой. Прошу не путать с миллионером!
Миллионер это белые брюки и шампанское в ведре. А яхтсмен это романтика, ветер в парусах, а еще вечно мокрые носки и облупленный от загара нос.
И вот в разговоре законная супруга яхтсмена упоминает, что яхта подтекает.

А у меня скидка на гречку по карте магазина. И лампочка в ванной не горит.

Я вот прям сразу и решила, что это будет мой девиз по жизни — «Знаете! Яхта что-то подтекает…» — мечта, а не проблема.
Не путать с «крыша едет» и «кукуха присвистывает».

Но пока я в голове репетировала, как буду использовать эту фразу в любых жизненных ситуациях (яхты то нет), подруга добивает:
— Но я купила ему новую.
Что? Что ты сделала?
КУПИЛА. ЕМУ. НОВУЮ. ЯХТУ.
Моя челюсть с пола уже не поднимается. Лежит, офигевшая и в восхищении: любовь — штука непредсказуемая...

Пару лет назад мне предложили рабочую поездку - рекламный тур в Дагестан. А я уже пускала слюни и мечтала туда попасть, потому как это горы, а значит это моя любовь.
Естественно, я дала заявку, взяла билет и мысленно постила фото с гор: «Вот она я - в мохнатой шапке, на краю облака».
Накануне оператор сообщает, что жертв рекламного тура всего две. Я и девушка из Ярославля. Но нас примут и «обслужат в лучшем виде», что уже звучало угрожающе.
Если я чего и боюсь, то почти всего, а боюсь ли я кавказских мужчин — я тогда еще не решила.

«Одна? На Кавказ?» — спрашивала я себя.
Потом вспомнила, сколько мне лет и решила — нефиг кокетничать.
Короче, слабоумие, отвага и любовь к горам встретились в аэропорту, и мы все вместе полетели.

И вот нас четверо: две работницы туризма, гид и водитель на джипе.
Гид — красавец-чеченец, интеллигентный и многодетный, очень верный дважды муж (ну, в смысле — двоеженец), и историк — он же.
Водитель — красавец-лезгин, огромный колоритный тип, которого только что покинула жена, но не чувство юмора.

Прямо в аэропорту сразу спросил меня: «Ты это…из наших что ли? Чурка?»
Наверное, мой нос уже водил его за нос.
Я подхватила игру: «Почти да, но нет — итальянка я, хи-хи», — чтобы ему было приятнее.

И вот таким квартетом мы и колесили по Дагестану. Атмосфера была просто класс. Гид показывал красоты, водитель — рассказывал анекдоты. Смеялись, шутили, музыку слушали…
Ели лепешки, нюхали горы.
Разбирались в породе баранов.

Но, лезгин все же грустил, печалился и стремительно худел, нервничал, писал смски прямо на серпантине (мы тоже нервничали за компанию), курил одну за одной и спрашивал совета в вопросах личной жизни у меня — у опытной (на его кавказский взгляд) женсчины. Тем более с носом.

Я, хоть и женсчина опытная (разводилась один раз), даже весьма пожившая (ужас!), но совать свой псевдокавказский нос в чужие дела не решалась.
Но этот громозека настойчиво требовал моего вмешательства в его хромающую на обе ноги судьбу и совет друга. И я таки его дала согласно моего неукротимого оптимизма: успокаивала, таращила глаза и махала руками, жалела этого огромного доброго красавца с внешностью кинозвезды, примеры приводила из жизни звезд опять же. Поговорки, метафоры, эффект сочувственного «ммм» — всё в ход пошло. Вынесла вердикт — жена вернется. Ну, совершенно точно!

Расставались мы с кавказцем родными людьми — все ж таки у нас носы и развод…
И, будучи в ответе за того, кого приручила, взяла с него обещание сообщить мне сразу же как только жена вернется, незамедлительно!

И вот, года не прошло, пишет: — Как дела, Вика?
Я вскинулась:
— Как ты? Как жена? Вернулась? Вы вместе?
— Хорошо, даже отлично! — пишет он.
Я — радостная такая:
— Видишь, я же тебе говорила!
— Нет, — перебивает, — у меня уже новая жена, моя Натаааша.
В голосе — любовь и нежность.

Ну что… посидела я в ступоре совсем не долго, похлопала глазами, почесала свой нос, подивилась своей прозорливости. Ну, баба Ванга, да и только!

«А вот нефиг было разбрасываться такими мужиками, дура ты с горы» (это я мысленно его бывшей жене).
А вот такие они, кавказские мужчины: гордые, ранимые нежные… И быстрыыееее (это я уже себе).
И если я чего и боюсь теперь, то точно не кавказских мужчин.

А советы про личную жизнь вы у меня все равно спрашивайте! Помочь не помогу, но зато наслушаюсь историй — будет о чем писать.
Я ж все ж таки женсчина с носом и обязана держать его по ветру!

На днях кое-кто кое с кем ходили в цирк. И всё потому, что у кое-кого сопливые внуки, а у тех тревожные родители.

И вот что я хочу сказать.
Ну не люблю я цирк.
Потому что, во-первых, я отхлопала себе все ладоши.
Во-вторых, я очень сильно устала держать силой мысли всех этих гимнастов, акробатов и прочую летающую публику, не ведающую за силу притяжения. Очень, знаете ли это энергозатратно —следить, чтобы все, кто прыгает, приземлились, а кто летает — долетел, не промахнулся и не расшибся нафиг в лепёшку.

А вот тигры молодцы!
Тигры — эти большие, роскошные, ленивые кошки — им было лень всё: лень ходить, лень стоять. Прыгать на тумбочку вообще влом.
Лежать — ещё куда ни шло.
Смотрели на нас такие: ну чего вы от нас хотите? Мы же большие кошки. Мы прекрасно умеем красиво лежать. Что ещё надо то? Вытрите потные ладони и наслаждайтесь!

И знаете, я их совершенно понимаю. Потому что лично я после двух часов цирка тоже хотела только одного: лечь (у меня это хорошо получается даже без дрессуры) и чтобы больше никто никуда при мне не прыгал.
Спасибопожалуйста.

В старые добрые времена в Киевской опере давали «Принцессу Турандот». Мы с сестрой решили — надо идти.

—А мы поймём хоть? —сомневается сестра? —Там же на украинском будет.
— Не боись, — говорю я. —Чё там понимать то? «Здровеньки булы» и «я тоби кохаю» я знаю, а все остальное и так понятно. Ну! Украинский я точно знаю!

И вот мы в опере. Поют на итальянском. Бегущая строка — на украинском.

Штирлиц был близок к провалу — миссию переводчика с ёперного я почти завалила — ни бельмеса я не понимаю.

Допустим, слова «амор» и «уно моменто» мне известны по фильму «Формула любви».
А ещё «ооо! перке!» —спасибо Челентано. Ну и «феличита».
Но слов «амор» и «перке» было преступно мало в нашей опере. «Педро-Педро-педро»тоже не пели.

Ладно, думаю.
В бегущей строке я пытаюсь распознать знакомые слова на мове, но почему то «здоровеньки булы» не спели вообще ни разу (что за неуважение к Гоголю, я не понимаю).

Можно было, конечно, расслабиться и просто смотреть как герои открывают рот под музыку и жалобно воют без привязки к сюжету…

Но нет! Две пытливые театралки, вздбадриваемые шилом где-то в районе плюшевого кресла, погружались в азы лингвистики прямо с языковыми носителями.

Рядом с нами сидели две иностранки, у которых нашлась программка… на английском.
Тюю! Ну английский то. Ха-ха. Это ж прям моё, плевое ж дело... Это мы ща…
Английских слов, применяемых в моем лексиконе (ху-из-он-дьюти-тудей, например) в либретто тоже не оказалось (да кто ж эти либретты пишет вообще!)

Вот так на слиянии трех языков (плюс язык жестов и интуиция) к концу третьего акта две полиглотки и познали Турандота и немножко Турандотки (кто это вообще, а?)

У меня в одной там соцсети есть контакт. Некто Маша. Откуда она взялась я не помню. Эту Машу я бы назвала Марией Николаевной или даже Аделаидой Кузьминичной, потому как дама она бронзового века серебряного возраста, курпулентной наружности… и в бусах.
Но, что имеем, то имеем —Маша.

А ещё у Маши есть Саша. Саша тоже весьма поживший джентльмен и что важно — весьма предан своей Маше. А потому они всегда рядышком — как шерочка с машерочкой и в похожих одеждах: будь то Вангоговские безумные подсолнухи на его синей рубахе и её платье, или шахматная черно-белая сумашедшинка одинаковых пиджаков, от которых в глазах рябь… ну прелесть какой синхрон и единодушие.
А ещё Маша всегда в шляпе и при темных очках, невзирая на климат и прочие обстоятельства.

И вот эта Маша решила включить меня в свой фанклуб. Чем заслужила доверие не знаю, но я удостоилась отдельной рассылки мессенджей про жизнь и удивительные приключения Маши и Саши.

А жизнь у них бьет ключом. Тут тебе и Яблочный Спас, и шашлыки на природе, и концерт казаков на фоне российского флага.

Поначалу я удивлялась:
за что? Почему я?
Потом нервно ржала.
Потом злилась: что это ещё за хрень-ужас-кошмар?
Доколе? И заносила палец над «удалить контакт».

И вот каждый раз, каждый, клянусь, что-то меня останавливало.
Думаю: вот стараются же люди, наряжаются, что-то там пекут, гербарии собирают, в люди ходят… нарядные просто ужас …

А потом эта неведомая Маша скрупулезно и любовно все фоточки подписывает:
«Вот мы по грибы ходили» (на фото улики и смайлик)
Вот «День вахтера», а вот «Праздник кабачка» — смотри не перепутай!
«Купили мёд» (на фото Маша в бусах и банка меда)
«Печем шарлотку. Очень вкусно! Угощайтесь!» (на фото Маша в шляпе, Саша в шляпе и шарлотка)
«Эти цветы — вам!» (ну, принцип вы поняли, а цветы мне, наверное)
И все это щедро костюмировано и симметрично раскрашено.

А потом представляю как она рассылает эти красочные хроники своей жизни: бабе Клаве с пятого этажа, Тамаре Петровне — соседке по даче, внучке Олечке и… вот этой вот вашей блогерше Вике тоже. Пусть порадуется за наш крутой контент.

А я уже не злюсь и не смеюсь, а улыбаюсь. Привыкла к ним чтоли? Притерпелась и даже почти полюбила этих странных, немножко наивных, но наверняка, хороших и дружных людей.
И зная цену каждому подписчику, не могу я удалить контакт под именем Маша. Не могу.

А потому теперь я в курсе, когда именины у Макара и Прасковьи, когда день Мордовии в Петербурге и знаю все рецепты шарлотки. И с днем рождения смайлика вас, кстати.
Осталось дождаться фото с подписью «Маша и Саша проголосовали! А вы?»

Во времена, когда пиджаки были малиновыми, а деньги считали сантиметрами — в пачках, два не в меру солидных россиянина поехали в Египет: понырять с аквалангом и на ихнее море посмотреть.

Арендовали отдельную яхту с инструктором и вышли в море.
Инструктор был опытный. Он видел многое: новичков, которые путали ласты, людей, боявшихся глубины, людей, боявшихся рыб и рыб, боявшихся людей.
Но русских дайверов он тогда ещё не видел.

Слово «инструктаж» имеет общий корень со словом «инструкция», которую русский человек традиционно читает после того, как сломал то, что в ней было написано не трогать.

Когда дошло до примерки снаряжения, наши заблажили:
— Что это за вонючие гидрокостюмы? Фубля, мы такое не наденем. Новые давай!

Инструктор объяснил, что запах — это неопрен, море, соль. Что гидрокостюмы совершенно нормальные. Что в них каждый день ныряют люди. И никто, абсолютно никто в этих гидрокостюмах не обделался от страха. Новых нет.

Натянув гидрокостюмы поверх брезгливых гримас, русские аквалангисты попрыгали в воду. Решили, что кнопка «вкл-выкл» им известна, а все остальное — от лукавого.

А развлечения мы всегда умели организовать сами. Просто плавать туда-сюда — это для послушных иностранцев. Нашему человеку нужен аттракцион, который начинается словами «а что если…»

Наши находчивые экстремалы стравили весь воздух из пневможилетов, опустились на дно, ухватились за камни и начали накачивать жилеты.
И ждать.
Жилет тянет наверх, камень держит на дне.
Весело. Эффектно. Глупо.
То есть идеально.

Давление растёт, жилеты раздуваются, руки держат камень. И вот на «раз, два, три!» два тела стремительно рвутся вверх и выскакивают из воды почти как пробки из шампанского.
На поверхности — восторг.
На палубе — ужас.
Седеющий на глазах инструктор бегает по палубе, машет руками и зачем-то орёт:
— Кессон! Кессон!

Но наши уже нашли развлечение. А когда русский человек находит развлечение, особенно за которое заплатил из пачки долларов примерно сантиметр, остановить его может только конец света. И то не сразу.

Азот в крови гуляет, настроение у героев отличное, аттракцион нравится. Повторяют трюк ещё и ещё.
Инструктор и капитан истово молятся, глядя в небо.

И вот наконец ребяткам как-то поплохело. Слабость какая-то напала, и зуд на коже и пятна красные… чешутся.
— Это всё из-за ваших сраных бэушных гидриков! Чем ты нас заразил, гад? — раздуваются итак нехилые в плечах русские мужики.

Инструктор уже готов был прыгнуть за борт от разъяренных россиян, не объяснять же им устройство человеческой физиологии на арабском, но тут стало понятно, что дело действительно плохо.
Кессонная болезнь уже вовсю хозяйничала в организмах, а зуд и красные пятна оказались как раз из её первичных спецэффектов.

Спешно, с ветерком и сиреной доставили полуживых потерпевших на берег.
И оставшиеся две недели, а также две пачки долларов примерно по три сантиметра были потрачены на отдых в барокамере.

Все в итоге закончилось хорошо. Здоровье россиян было восстановлено. Но повторять этот трюк настоятельно не рекомендую.
А тот инструктор ещё долго при слове «русский дайвер» вздрагивал и крестился.
Хоть и был мусульманином.

У дочки мопс — Томми.
Как-то вечером дочь, лежа на диване, привычно потянулась почесать пузцо своему любимке и вдруг нащупала у него какой-то плотный комочек.
«Не дай бог клещ», — подумала дочь.
Опрокинула псину на спину, изучила его волосатое пузяо и поняла — точно клещ.
Да и Томик какой-то грустный и вялый.

Никаких приспособлений, чтобы вытащить клеща своими руками, у дочки не было. Клиника, что рядом с домом, уже закрылась, а ночевать рядом со всякими незнакомыми клещами дочь не привыкла.
С грустным мопсом подмышкой она помчалась в ближайшую ветклинику.

Дежурный ветврач мопса Томика долго осматривала и кувыркала его так и эдак. Изучала клеща через лупу, чесала мопса за ухом, говорила «тыжмайхороший» и чесала уже свой затылок.
Потом опять вертела мопса, после чего слегка улыбнулась и вынесла вердикт — да это ж сосок! Но не точно. Потому что сосок вещь симметричная. А второго — парного соска —пока нет!
«Но мы будем искать», — оптимистично заявила ветеринар и вызвала второго врача.

Важным консилиумом были повторены манипуляции с пёсьей флегматичной тушкой, его вертели, заглядывали под лапы и хором считали соски.

Сосок, тот второй, который парный, все же отыскался и был он крохотный, бледный и плоский.
А этот — лжеклещ — источник тревог и расстройств, оказался выскочкой и вечно терся о шлейку. Вот и вырос, пуп этакий.

— А чего ж Томик такой грустный? — спросила дочь у врачей за свои же деньги.

— А вы видели веселых мопсов?

И то правда! Ну?

На пляже залюбовалась девчушкой. Лет семь-восемь, но уже видно, что красавица растёт. Ладненькая, смуглая, русо-золотые волосы до подколенных ямочек и золотые глаза — как у дикой кошки.
И характер такой же.

Её папашка что-то ласково-гневно ей выговаривает с берега: мол, выйди уже с лесенки на берег. Выйди, о звезда моих очей! Выходи, зараза малолетняя, кому сказал!
И даже ногой топнул.

А эта юная нимфа хочет плавать. И не трогается с места. Стоит на лесенке, смотрит на отца золотыми глазищами, безупречные бровки свела, хмурится, а красивые губки что-то шипят и кривятся в турецких ругательствах. Мол, нечего нарушать мои личные границы, и не пойду я никуда.

Отец подпрыгивает от нетерпения на берегу, машет руками, кричит. Кто в доме хозяин, в конце то концов?!

Девчуля — эта юная Хюррем — уже всё поняла про эту жизнь. Она ещё не знает слова «манипуляция», но, похоже, прекрасно понимает, что её папашка эту жизнь проиграл. Надеюсь, она позволит ему ещё немножко побыть Султаном в неведении.

Коллеги прислали приглашение.
В программе осмотр теплохода «Мустай Карим» и праздничный банкет в честь закрытия навигации и сезона.

Я спустилась с ресторан. Вижу, что я уже припоздала, и все расселись по местам.
А у меня место за столом номер 17.
Смотрю сидят две пары. И странно так — стула для меня нет. Я подошла, поздоровалась. Джентельмены повскакивали с мест и давай мне свои стулья пододвигать. Приборов для меня тоже почему-то нет. Второй мужчина кинулся делить вилки и накрывать мне поляну. Женщины как-то подсобрались и чуток напряглись. Мужики напротив — взбодрились и шутят.

Села, но чувствую какой-то подвох. Оглядываю зал и понимаю, что ни одного знакомого лица не вижу.
В голове запикала сигнализация.

Спрашиваю: это же ресторан Иремель? Ведь, да?
Нет, говорят, это ресторан Агидель
(но это ничего, здесь тоже хорошо кормят).

«Улыбаемся и машем», — сказала я себе и кланяясь, стала пятиться от стола под грустные возгласы мужчин и повеселевшие женские взоры.

А ведь могла остаться, разлучить какую-то парочку, напиться, протрезветь, обругать заливную рыбу и, спя, уплыть, куда-то в Москву… и это была какая-то другая, но все же ирония судьбы.

Однажды я делала колоноскопию.

Кто не знает, что это — погуглите. Чтобы я тут не заблудилась в синонимах и афоризмах, объясняя что, где и куда.

Короче, крайне «приятный процесс» от начала и до конца.
Подумывала сделать под наркозом, но увидела простыню-список дополнительных обследований и решила — и так выживу.

Пришла, голодная прямо вся — от макушки до хвоста.
Сижу под кабинетом. Жду.
Выходит врач.
Красавец! Ну, просто принц Востока.
— Нет! Ну, прям НЕТ! Только не это! Ну, что ж такое! А? — закатила я истерику мысленно.

— Вы на процедуру? — спрашивает и улыбается, зараза голливудская.

У меня еще теплилась слабая надежда, что он анестезиолог, а я то — хоба! И без наркоза!
— Пойдемте! — говорит мне Богоподобный.
В эту секунду я пожалела, что уже не под наркозом. Лежала бы себе…мультики смотрела...

— Подумаешь, пять минут позора, —утешаю себя опять же мысленно и плетусь следом.

И вот процесс запущен, лежу дышу… как велено.
— Хотите посмотреть? —говорит мне этот шутник и чуть поворачивает монитор.

— Куда? Чего? — не сразу соображаю я. Я ж пока очень занята, за навигацией слежу, повороты кишок считаю, а еще я дышу, терплю и выживаю…— А можно я потом посмотрю?

— Потом не получится, это прямой эфир, — отвечает весельчак и ржет. Скучно человеку, понимаешь ли.

Я сказала, что фильмы ужасов никогда не любила, а уж в прямом эфире и подавно. Но анатомию знаю. Так что, чем тот фильм закончится я примерно представляю.

А когда кино закончилось, я была так счастлива, что мне было абсолютно фиолетово — пол, внешность, фасон бороды и прочие качества врача. А вот врачом он как раз оказался отличным. Просто красс-савчик!

Думала потом, вот ведь мог же в кино сниматься и улыбкой с экрана баб с ума сводить, а он светит фонариком в чужие ж… потроха…и, искренне удивлялась — как можно ТАК любить свою работу.

Вот сейчас буду писать про стыдное.
Я много путешествую и работаю вообще то в сфере туризма, но в нашем отеле в Турецком городке Каш, случилось для меня странное.

Мы все привыкли, что номер убирают край раз в три дня, постель поправят, полотенца там… а мусор выносят и того чаще.
А тут три дня прошло и никаких признаков, что в отеле есть горничная, не обнаружено.
Я заволновалась, но думаю, ладно, наверное, завтра — как раз четвертый день, а ещё и наш день рождения. Всегда в отелях какой-то комплимент делают — то конфетки, то вино…

И вот наш день рождения, вечером возвращаемся — в номере все стабильно, а вместо презента — полное ведро мусора.
Я человек мегаспокойный, но тут крышечка моя забулькала, и я пошла требовать чистоты и свежести немедленно.

Девочки на рецепции всполошились, закурлыкали на неприятном языке, смотрят с удивлением как я машу руками и жду сатисфакции и немножечко презент.

По этому поводу мы всей процессией выдвинулись в наш номер, где я ткнула пальцем в ведро, потом в другое, потом повела рукой, обобщая весь апокалипсис и мокрые полотенца.

Девочка поманила меня пальцем и тоже ткнула пальцем в клавишу у двери. На клавише загорелась тетка со шваброй. Вот, мол, надо было просто сделать «тык». И номер бы убрали.
И вот стою я вся пунцовая от стыда за свою дремучесть и от злости, что не показали нам эту волшебную кнопочку при заселении. Ну что трудно разве?
Про презент разумеется я ничего говорить не стала — люди мы гордые и подарки выпрашивать не привыкли. Но осадочек остался…

И вот Турция отменила вылеты. И если были во всей Турции люди довольные этой ситуацией, то это были мы. Подозреваю, что Вселенная устроила весь этот бардак ради нас. Да!

Забронировали крохотный отельчик в центре Анталии.
Вечером заселились, а утром ушли на пляж. Вернувшись, видим идеальный порядок в номере — свежие полотенца, заправленная по струнке постель и все! И без всяких этих ваших новомодных технологий.
Просто. Чисто. И все довольны.

Домой приехала — цветы в вазах засохли, пыль мотается по углам и туалетную бумагу никто уголочком не свернул. Безобразие просто.
И где тут у вас полезная умная кнопка? Как вызвать тетку со шваброй, пылесосом и утюгом. А?

Встречалась с этими своими любимками зиллениалами. Девочки с сумочками размером с почтовую марку, держат их пальчиками небрежно и невесомо.

— Что, говорю, — там у вас помещается?
— Вот, — отвечает, — карточка, ключи от машины и блеск для губ.
— А телефон?
— А телефон в заднем кармане джинс.

Блин, ну что за поколение, а? А как же вилок капусты, который должен помещаться в сумку каждой уважающей себя леди? А тут даже пара роллов и то не поместится!

Завидую, короче…

Говорят сегодня день историй на тему «как я провел лето». Про свое лето я итак вам рассказываю в последние дни. Вот вам чужая прекрасная история как надо (нет) отдыхать.

Одна компания путешественников завершала свой вояж по России, и путь их лежал в Ростов — тот, который «папа». Путешествовали они стихийно, свободно, без лишних обязательств — словом, как ветер в полях Кубани. Отели заранее не бронировали: надеялись на русский авось.

Усталые, измотанные дорогой, они ехали в отель,
который по телефону бодро пообещал принять гостей.
И вот они подъезжают.

Выйдя из машины, они видят картину, после которой сразу становится понятно: гостиница действительно гостеприимная. Из окна третьего этажа торчит половина голой бабы — верхняя половина, если что.
Нижняя, возможно, более ценная в хозяйственном смысле, находилась внутри помещения и была явно очень занята.

— Вот это я понимаю — приём! — неосторожно хохотнул кто-то из мужей.

Совершенно не стесняясь зрителей, эта богиня плодородия колыхалась голыми персями в окне и орала мартовской кошкой. Видимо, радостно приветствовала прибывающих. Или просто активно рекламировала дополнительные услуги.

В этот момент жёны очнулись, и все тоже хором заорали.
Суть их посыла — «поехали нахрен из этого борделя!»

Мужики были концептуально против. Мужикам, в принципе, всё нравилось.
Но опыт поколений подсказывает: есть ситуации, когда стратегически правильная позиция — молчать и делать вид, что ты тоже за семью.

Усталые, но теперь уже слегка возбужденные бесплатным порно, опять тыкали в интернет и телефон, искали приют. Усталый голос в трубке: «Приезжайте! Всегда рады. Разместим.»

Слово «разместим» прозвучало как музыка.
И вот с виду приличное здание, подойдёт, пожалуй, решили они. Почти падая от усталости, решили не терять времени и сразу со всеми тюками и рюкзаками взгромоздились на крыльце.

Дверь отеля медленно открылась, а за ней… по полу прямо к ногам гостей потекли ржавые реки. То, что это не ржавчина, было понятно по резиновым сапогам хозяйки и запаху унавоженных плодородных полей Кубани.

— БляяяяааааААА, — изумились путешественники.

— Ничего страшного, гости дорогие, — засуетилась хозяйка, отгоняя шваброй говнецо от порога, — я вас на второй этаж поселю, там совсем почти не воняет.

«Совсем почти» — это, конечно, прекрасная гостиничная категория.
Наряду с «почти никто не жаловался», «почти никто не отравился» и «здесь почти не стреляют».

Но путешественники уже не слушали.
Смешалось все — кони, люди, сумки, чемоданы… летели с крыльца, подгоняемые набегающей ржавой волной.

Какой сказочный город Ростов, однако.
А в русских сказках герои все делают по три раза: старик трижды закинул невод в море, три сына пускают стрелу, чтобы найти невесту, ну и так далее…
В общем, русский фольклор настойчиво учит нас: если с первого раза не получилось — попробуй ещё два.
Но наши путешественники решили, что экспериментов хватит.

Потому что в третьем отеле, возможно, за Wi-Fi нужно будет отдать старшую дочь дракону администратору.
Поэтому ночевать отправились в машины, полночи ворочаясь и матеря славный город Ростов.

Спасибо, Ростов-папа!
Папаня, блин!
Мама бы, наверное, встретила гостей иначе — чаем, пирогами и мягкой постелью.
А папа вам не мама — с ним порой стыдно, но уж точно не скучно — будет что вспомнить и знакомому блогеру рассказать.

Наблюдаю розовые шорты на крепких ягодицах. Выше шорт — гора тестостерона в виде бицепсов-трицепсов и прочих широчайших, ниже шорт отводяще-приводящая группа тоже в порядке. И если бы не татуированная живопись на грудях, прям сочла бы сей образец за эталон мужской гармонии и эстетики.
Полюбовалась чисто из любви к прекрасному, вы не подумайте чего.

Прошло два часа. Вижу в воде колышутся знакомые шортики. Я настроила окуляры — посмотрю ещё разок. За просмотр же денег не берут пока.

Шорты всплыли, а вместе с ними примерно сто пятьдесят кило чего-то жирненького, рыхленького, желеобразного…

Одинаковые розовые шорты.
А какая разная судьба.

Самооценка, о которой я мечтаю.

Вы знаете, как выглядит счастливый турок?
И я не знаю.
Но, думаю, примерно так: крепко женат, дома кошка, которую он только что погладил, а сегодня ещё и хорошо провёл сделку.
Продал мешок урюка за цену виллы или виллу за цену двух мешков урюка — неважно. Главное ведь не заработать, а поторговаться так, чтобы все остались при своих и каждый ушёл с ощущением, что обыграл другого.

Мы приехали в Кекова — это затонувший древний город, и посмотреть на него можно только с воды. Прибыли в деревеньку, ещё толком не успели оглядеться, как в нас с наскоку вцепился турок. По внезапному нашему счастью, естественно, оказавшийся капитаном.
И сразу потащил показывать свой большой агрегат. В смысле лодку.
— Нам столько не надо, — говорим. — Нам бы лодочку поменьше. У нас всего шесть тыщ.

— Нет, вам нужна именно эта. Смотрите, какая большая и красивая! Всего какие-то девять тысяч.
Мы вежливо отбиваемся:
— Да зачем нам такая? Нас двое. У нас шесть. Дайте лодку поменьше.

Лодки поменьше у него, конечно, не оказалось.
Зато оказалась эта же — большая и красивая — уже за восемь.
Мы попытались объяснить, что за последние пятьдесят секунд лишние тысячи у нас не выросли.
— Мы лучше пойдём. Заработаем и вернёмся.

Куда пойдёте? Вай! Когда здесь такое уникальное предложение! Только сегодня и только для вас! Большая красивая лодка — семь тысяч.
Берите скорее, пока я добрый.

Мы объяснили, что наши финансовые возможности за его системой скидок всё-таки не поспевают.

Он: Шесть с половиной.

Видит Бог мы хотели уйти поискать другие варианты…дабы не ввергать в банкротство капитана большой и красивой лодки.

В итоге повёз нас вдвоём за цену, которая была почти как за сборную группу. Ну, знаете, когда в одной лодке людей как шпрот в банке — всем тесно, но весело.

А дальше самое интересное.
Ну как повёз?!
Встал к нам красноречивой задницей — и два часа с нами не разговаривал.
Всё. Обида.
Не смог простить себе такого позорного торга. Но и отказаться от сделки тоже не смог.

Молча правил лодкой, молча бросал якорь, демонстративно смотрел на часы и вглубь Турции и всем своим видом показывал: «Я вас презираю. Но шесть тысяч вы мне всё-таки отдали».

И вот теперь я наконец знаю, как выглядит несчастный турок и как отрастить чувство вины за свои же шесть тыщ.