В старые добрые времена в Киевской опере давали «Принцессу Турандот». Мы с сестрой решили — надо идти.
—А мы поймём хоть? —сомневается сестра? —Там же на украинском будет.
— Не боись, — говорю я. —Чё там понимать то? «Здровеньки булы» и «я тоби кохаю» я знаю, а все остальное и так понятно. Ну! Украинский я точно знаю!
И вот мы в опере. Поют на итальянском. Бегущая строка — на украинском.
Штирлиц был близок к провалу — миссию переводчика с ёперного я почти завалила — ни бельмеса я не понимаю.
Допустим, слова «амор» и «уно моменто» мне известны по фильму «Формула любви».
А ещё «ооо! перке!» —спасибо Челентано. Ну и «феличита».
Но слов «амор» и «перке» было преступно мало в нашей опере. «Педро-Педро-педро»тоже не пели.
Ладно, думаю.
В бегущей строке я пытаюсь распознать знакомые слова на мове, но почему то «здоровеньки булы» не спели вообще ни разу (что за неуважение к Гоголю, я не понимаю).
Можно было, конечно, расслабиться и просто смотреть как герои открывают рот под музыку и жалобно воют без привязки к сюжету…
Но нет! Две пытливые театралки, вздбадриваемые шилом где-то в районе плюшевого кресла, погружались в азы лингвистики прямо с языковыми носителями.
Рядом с нами сидели две иностранки, у которых нашлась программка… на английском.
Тюю! Ну английский то. Ха-ха. Это ж прям моё, плевое ж дело... Это мы ща…
Английских слов, применяемых в моем лексиконе (ху-из-он-дьюти-тудей, например) в либретто тоже не оказалось (да кто ж эти либретты пишет вообще!)
Вот так на слиянии трех языков (плюс язык жестов и интуиция) к концу третьего акта две полиглотки и познали Турандота и немножко Турандотки (кто это вообще, а?)
—А мы поймём хоть? —сомневается сестра? —Там же на украинском будет.
— Не боись, — говорю я. —Чё там понимать то? «Здровеньки булы» и «я тоби кохаю» я знаю, а все остальное и так понятно. Ну! Украинский я точно знаю!
И вот мы в опере. Поют на итальянском. Бегущая строка — на украинском.
Штирлиц был близок к провалу — миссию переводчика с ёперного я почти завалила — ни бельмеса я не понимаю.
Допустим, слова «амор» и «уно моменто» мне известны по фильму «Формула любви».
А ещё «ооо! перке!» —спасибо Челентано. Ну и «феличита».
Но слов «амор» и «перке» было преступно мало в нашей опере. «Педро-Педро-педро»тоже не пели.
Ладно, думаю.
В бегущей строке я пытаюсь распознать знакомые слова на мове, но почему то «здоровеньки булы» не спели вообще ни разу (что за неуважение к Гоголю, я не понимаю).
Можно было, конечно, расслабиться и просто смотреть как герои открывают рот под музыку и жалобно воют без привязки к сюжету…
Но нет! Две пытливые театралки, вздбадриваемые шилом где-то в районе плюшевого кресла, погружались в азы лингвистики прямо с языковыми носителями.
Рядом с нами сидели две иностранки, у которых нашлась программка… на английском.
Тюю! Ну английский то. Ха-ха. Это ж прям моё, плевое ж дело... Это мы ща…
Английских слов, применяемых в моем лексиконе (ху-из-он-дьюти-тудей, например) в либретто тоже не оказалось (да кто ж эти либретты пишет вообще!)
Вот так на слиянии трех языков (плюс язык жестов и интуиция) к концу третьего акта две полиглотки и познали Турандота и немножко Турандотки (кто это вообще, а?)