Ну, что? Полет нормальный.

Мой дебют в качестве мопсоняньки проходит штатно.
Вечером сопроводила Томика на вечерний променад, бежала за кругленьким мохнатым филе, только лапки мельтешили эть-эть.
Изучила все его метки, нычки и места силы — «вот тут я в прошлый вторник какал», а вот тут меня я облаял корги.

Если бы можно было описать мопса одним словом, то это было бы слово «жалко». Его жалко. Все время. У него всегда несчастный вид. Эти бровки домиком, это скорбное плоскомордие и вселенская печаль в глазах…

Немножко проходит это только на словах «Томик, кушать». Этот меланхолик начинает взбрыкивать передними лапами точно жеребец и переходит на галоп по направлению к кухне. После чего из-за стены слышится утробный рык и стоны, словно там тигр жрет трепетную лань.

А потом этот сытый кабанчик улегся спать. С нами. И ладно бы, не жалко — места хватит. Так он же сразу всеми своими ноздрями захрапел. Да так мило, уютно. Я бы даже сказала — человечно.

Друг, ранее имевший опыт с миленькими маленькими шпицами, колыхался и давился хохотом, а я шикала на него — мол, не мешай мопсу спать.
Так и лежала — слева храпящий мопс, справа ржущий мужик. Спать не получалось.

А кролик ведет себя вполне прилично — из шляп не выскакивает, не ржет и не храпит. Прелесть, а не питомец.

Наблюдение продолжаю…

ПС. Доча, прости. Но мы в драке за свежий воздух разбили твой цветочный горшок. А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо. Все-хо-ро-шо!