Бабье лето
Город давно проснулся, шумно дышал заводами и машинами, стонал гудками на перекрестках и освежал себя моросящим душем из лейки осеннего неба.
Низенькая полная женщина, лет пятидесяти, в черном плаще и черных ботинках с квадратными каблуками, вышла из трамвая номер пятнадцать, повесила большую черную сумку на руку, достала из кармана пачку сигарет, отогнула край коробочки и вытряхнула из нее на ладонь зажигалку.
Не спеша закурила и пошла вдоль рельсов. Дождь сыпал частой моросью на ее короткие, крашеные в бордовый, волосы. Вихры на макушке, вокруг светящегося седого кружочка размером с копеечную монетку, намокли и слиплись. На стеклышках очков собралась влага и затуманила черные, как смородина глаза.
Женщина никуда не спешила. Остановилась. Бросила окурок на трамвайные пути. Прикурила вторую. Затянулась и, прищурившись, выпустила дым.
«Сейчас накурюсь, чтоб надолго» – подумала Жанна и пошла, погрузившись в рассматривание своего раннего утра: темная спальня, мягкий плед... и храпящий в уютные усы Валера, из-под теплой волосатой руки которого так не хотелось подниматься...
Валера был ее "бабьим летом".
Дочку Жанна вырастила, выучила, отдала замуж и осталась в квартире одна.
Вахтовик Валера за отпуск Жанне надоесть не успевал и каждый месяц был для нее - медовым.
Потом Валера уезжал на север.
Мелькали дни. Вечер пятницы как-то слишком скоро наступал после нового понедельника. Начинались пустые выходные.
А потом, на исходе долгих дней, под утро, Жанна с удивлением обнаруживала уютно храпящие в ее макушку усы и теплую руку на груди.
Вечерами Валера ждал Жанну дома за накрытым столом. С богатой закуской и какой-нибудь фигурной, с фирменной гравировкой на толстом стекле, бутылкой...
Под плащом у Жанны - погоны. А на погонах - майорские звёзды. Черный китель, голубую рубашку к нему и черный дамский галстучек, похожий на хвост ласточки, она надевает в приемные дни, и в дни выезда к должникам. Приезжает на службу рано. Устанавливает на кончик носа очки в тонкой оправе. Курит. Пьет кофе. Красит губы...
-Здравствуйте. Вы должник или взыскатель? - Жанна равнодушно посмотрела на бритого худого мужика с фиолетовыми буквами на веках: "не буди".
-Должник я... вот повестка, - мужик поерзал на стуле, встал, упёрся ладонями в Жаннин стол и подался всем телом вперёд, нависнув над ее седой копеечкой на макушке, закрученной по часовой стрелке.
Потом спросил:
-А чё?
- Да ни чё, – устало ответил Жанна и поправила указательным пальцем с золотым перстнем, очки на носу.
- Ну вот и ладненько. Ни чё, значит - ни чё, - сказал мужик, порвал повестку, сложил в карман, и пошел к двери: - До свидания.
-До свидания, – равнодушно сказала Жанна. Проводила мужика взглядом до двери и крикнула очереди в коридоре:– Заходите!
В кабинет вошла старушка. Жанна вздохнула... Дома ее ждал Валера...
На следующее утро, Жанна на оперативку опоздала. Вбежала в кабинет начальника запыхавшаяся, взлохмаченная, источающая запахи осенних листьев, сигарет и вчерашней богатой закуски...
Села с краю длинного ряда стульев, нацепила очки, и положила на колени блокнот.
Начальник отдела, бывший военный, полковник в отставке, подтянутый, коротко стриженный, рыжий Игорь Игоревич, сидящий за столом под портретом президента страны, внимательно посмотрел на Жанну, отметил про себя ее новую блестящую кофточку, надетую наизнанку; очки, криво усаженные на нос; поднимающиеся с затылка, как перья индейца, волосы; и тихо сказал: «Доброе утро, Жанна Марковна».
Жанна с сосредоточенным выражением лица, с суровой морщиной над переносицей, приветственно кивнула:
-Доброе... Игорь Игоревич.
-...Так вот, – продолжил начальник, - необходимо сократить остатки не взысканных штрафов, госпошлин и судебных расходов к концу года... Думаю, что, к Новому году выплатят премию в размере оклада тем служащим, чьи показатели будут лучшими, – Игорь Игоревич оторвался от бумаг и обвел взглядом подчиненных...
Жанна открыла блокнот и что-то записала.
Город давно проснулся, шумно дышал заводами и машинами, стонал гудками на перекрестках и освежал себя моросящим душем из лейки осеннего неба.
Низенькая полная женщина, лет пятидесяти, в черном плаще и черных ботинках с квадратными каблуками, вышла из трамвая номер пятнадцать, повесила большую черную сумку на руку, достала из кармана пачку сигарет, отогнула край коробочки и вытряхнула из нее на ладонь зажигалку.
Не спеша закурила и пошла вдоль рельсов. Дождь сыпал частой моросью на ее короткие, крашеные в бордовый, волосы. Вихры на макушке, вокруг светящегося седого кружочка размером с копеечную монетку, намокли и слиплись. На стеклышках очков собралась влага и затуманила черные, как смородина глаза.
Женщина никуда не спешила. Остановилась. Бросила окурок на трамвайные пути. Прикурила вторую. Затянулась и, прищурившись, выпустила дым.
«Сейчас накурюсь, чтоб надолго» – подумала Жанна и пошла, погрузившись в рассматривание своего раннего утра: темная спальня, мягкий плед... и храпящий в уютные усы Валера, из-под теплой волосатой руки которого так не хотелось подниматься...
Валера был ее "бабьим летом".
Дочку Жанна вырастила, выучила, отдала замуж и осталась в квартире одна.
Вахтовик Валера за отпуск Жанне надоесть не успевал и каждый месяц был для нее - медовым.
Потом Валера уезжал на север.
Мелькали дни. Вечер пятницы как-то слишком скоро наступал после нового понедельника. Начинались пустые выходные.
А потом, на исходе долгих дней, под утро, Жанна с удивлением обнаруживала уютно храпящие в ее макушку усы и теплую руку на груди.
Вечерами Валера ждал Жанну дома за накрытым столом. С богатой закуской и какой-нибудь фигурной, с фирменной гравировкой на толстом стекле, бутылкой...
Под плащом у Жанны - погоны. А на погонах - майорские звёзды. Черный китель, голубую рубашку к нему и черный дамский галстучек, похожий на хвост ласточки, она надевает в приемные дни, и в дни выезда к должникам. Приезжает на службу рано. Устанавливает на кончик носа очки в тонкой оправе. Курит. Пьет кофе. Красит губы...
-Здравствуйте. Вы должник или взыскатель? - Жанна равнодушно посмотрела на бритого худого мужика с фиолетовыми буквами на веках: "не буди".
-Должник я... вот повестка, - мужик поерзал на стуле, встал, упёрся ладонями в Жаннин стол и подался всем телом вперёд, нависнув над ее седой копеечкой на макушке, закрученной по часовой стрелке.
Потом спросил:
-А чё?
- Да ни чё, – устало ответил Жанна и поправила указательным пальцем с золотым перстнем, очки на носу.
- Ну вот и ладненько. Ни чё, значит - ни чё, - сказал мужик, порвал повестку, сложил в карман, и пошел к двери: - До свидания.
-До свидания, – равнодушно сказала Жанна. Проводила мужика взглядом до двери и крикнула очереди в коридоре:– Заходите!
В кабинет вошла старушка. Жанна вздохнула... Дома ее ждал Валера...
На следующее утро, Жанна на оперативку опоздала. Вбежала в кабинет начальника запыхавшаяся, взлохмаченная, источающая запахи осенних листьев, сигарет и вчерашней богатой закуски...
Села с краю длинного ряда стульев, нацепила очки, и положила на колени блокнот.
Начальник отдела, бывший военный, полковник в отставке, подтянутый, коротко стриженный, рыжий Игорь Игоревич, сидящий за столом под портретом президента страны, внимательно посмотрел на Жанну, отметил про себя ее новую блестящую кофточку, надетую наизнанку; очки, криво усаженные на нос; поднимающиеся с затылка, как перья индейца, волосы; и тихо сказал: «Доброе утро, Жанна Марковна».
Жанна с сосредоточенным выражением лица, с суровой морщиной над переносицей, приветственно кивнула:
-Доброе... Игорь Игоревич.
-...Так вот, – продолжил начальник, - необходимо сократить остатки не взысканных штрафов, госпошлин и судебных расходов к концу года... Думаю, что, к Новому году выплатят премию в размере оклада тем служащим, чьи показатели будут лучшими, – Игорь Игоревич оторвался от бумаг и обвел взглядом подчиненных...
Жанна открыла блокнот и что-то записала.