Заметки непутёвой сестры📚

# РубрикаПодборкаКаналов

🕊 В мире суеты так важно найти островок тишины, красоты и настоящей веры.

‼ Мы собрали для вас уникальную мозаику православной жизни — от величия древних монастырей до тепла домашнего очага многодетной семьи.

Знакомьтесь с каналами которые согревают душу и наполняют жизнь смыслом!

—————————————————————

✔ Церковная лавка с доставкой по России:
• Святой Уголок церковная лавка
—————————————————————

✔ Слова которые исцеляют душу и укрепляют веру:
• Молитвы на каждый день
—————————————————————

✔ О вере, милосердии, святых местах:
• Хлеб Жизни
—————————————————————

✔ Канал обычного батюшки в г. Волгограде:
• Священник Евгений Караваев
—————————————————————

✔ Богослужебная жизнь сельского прихода в Липецкой области:
• Храм Святой Троицы села Савицкое
—————————————————————

✔ Каналы священнослужителей:
• Батюшка Игорь
—————————————————————
• Священник Георгий Яковлев
—————————————————————
• Келейные истории священника Вадим Фомина
—————————————————————
• Священник Константин Каплип
—————————————————————
• Священник Артемий Русаков
—————————————————————
• Про100Батюшка
—————————————————————
• Миссионерская группа Свято-Спиридоньевского храма
—————————————————————

✔ Канал церковнослужителя:
• О Православии
—————————————————————

✔ О православной вере, просто и понятно:
• Оптинские старцы
—————————————————————
• Путь к Вере
—————————————————————
• Духовный цветник
—————————————————————
• Ортодокс. Православный ежедневник
—————————————————————
• Милосердная сестра
—————————————————————
• Православный Мир
‎—————————————————————

✔ Паломничество по всему миру:
• Канал Туроператор Оренбургский паломник
—————————————————————
• Паломническая служба Божья Благодать
—————————————————————
• Паломник. Духовные поездки
—————————————————————
• Паломничество с Олей
—————————————————————

✔ Храмовая флористика:
• Пантелеимоновский цветник. Украшаем храмы
—————————————————————

✔ Дом, семья, дети, Вера:
• Жизнь православной женщины. Ежедневный источник света и мудрости
—————————————————————
• Вкус Жизни. Светлана Зубова
—————————————————————

✔ Для любителей чтения художественной литературы:
• Заметки непутёвой сестры
—————————————————————

✔ Музыка, которая лечит душу:
• Песни Инны Мирянки
—————————————————————

✔ Украшения с православными символами:
• Жемчужина Христа. Браслеты-чётки из натуральных камней
—————————————————————

✔ Каналы мастериц:
• Аксессуары для волос ручной работы из плюшевой пряжи
—————————————————————

✔ Одежда с православной символикой:
• Брандеръ городская одежда в русском стиле.
—————————————————————

✔ Мода, рожденная из веры:
• Дом светлой моды Мирянка
—————————————————————

✔ Продвижение православных каналов:
• в Макс
—————————————————————

✔ Святой Алтай. Место, где говорят о главном просто:
• Алтайский батюшка
—————————————————————

✔ О здоровых привычках, духовной опоре и заботе о себе:
• Правильный путь
—————————————————————

-Ого! Стюардессой! - и они переглядывались, подмигивали моей, самой красивой на свете, маме, - будешь, обязательно будешь стюардессой! Ты очень красивая девочка!
И угощали меня желтыми карамельками "Барбарис".
А я выросла и теперь работаю учительницей.

Мне было пять лет и мы всей семьёй летели в Баку в гости к папиной родне.
Самолёт Ту-134 сначала попал в болтанку, а при посадке - в штормовой ветер. Так кажется называется сильный ветродуй, который уронил меня на асфальт аэродрома, подхватил новую белую панамку, украшенную маленькими блестящими пластмассовыми колокольчиками, и понес к краю взлетной полосы, за которой носились по песку колючие шары "перекати-поле".
Когда самолёт трясло и раскачивало, мама опустила побледневшее лицо в пакетик и громко закашляла.
Я свесилась с подлокотника в проход между сиденьями и стала смотреть в конец самолёта, откуда, вверх тормашками, в нашу сторону шла тонкая красивая девушка в туфлях на каблуках, синей форменной юбке, пиджаке и удивительной маленькой шапочке.
Ее ноги приблизились к моей голове.
Она присела на корточки, положила лёгкую мягкую руку мне на спину и сказала, улыбаясь, тихо: "Не бойся, девочка. Мы хорошо летим".
Я подняла голову. Девушка перевернулась в нормальное положение с потолка на пол и ее лицо оказалась прямо напротив моего.
Она улыбалась. Лицо ее было точь-в-точь, как у моей любимой певицы с хрустальным голосом - Анны Герман: открытый нежный взгляд, золотистые, гладко убранные в пучок, волосы под маленькой, как корона принцессы, шапочкой на макушке, и теплая улыбка. От нее пахло ветром и молодостью.
Она ласково погладила меня по руке, поднялась и пошла дальше между сиденьями. А потом оглянулась и опять улыбнулась мне.
-Папа, кто это?-спросила я папу, указывая пальцем на чудесную девушку, скрывшуюся в проёме самолетного коридорчика.
-Стюардесса, - сказал папа, достал из кармана голубой, с синими полосками по краям, носовой платок, развернул его и вытер свое лицо.
-Стю-ар-десса...,- зачарованно прошептала я и последующие лет пять, когда взрослые спрашивали меня: "Оля, кем ты хочешь стать, когда вырастешь?", я без промедления отвечала: "Стюардессой".
Моя первая врач-педиатр, стройная красавица с высокой прической-улиткой и волшебным именем Элеонора, пахла свежим белоснежным халатом, спиртовыми комочками ваты и цветочными духами.
А первая учительница - юная выпускница миниатюрная Надежда Витальевна, с тонкими детскими пальчиками и маленьким веснушчатым носиком, пахла тушеной капустой из школьной столовой и белым мелом.
Она была красивой и ее мне было жалко. Потому что тридцать моих одноклассников на уроках орали, плевались жеваными бумажными шариками из трубочек, и показывали языки. Она краснела, закрывала маленькими ручками лицо и выбегала из класса.
Однажды, она сказала мне, уткнувшись в свои тетрадки:
-Ищи ошибку сама.
Я сидела "на продленке" и писала старательно в узкой строчке: "ДомашнИя работа". Потом делала упражнение по русскому языку и несла тетрадь на проверку.
Маленькая моя учительница, взглянув мельком на каракули, с нажимом зачеркивала красными чернилами- "ДомашнИя", и не глядя на меня, двигала тетрадь к краю стола: "Ищи ошибку".
Я возвращалась и писала опять: "ДомашнЕя работа". Несла ей.
Все повторялось со угнетающей точностью.
Много раз.
Я писала: "ДомашнАя", "ДомашнАЙА, "ДомашнОя", "ДомашнАА"...
У нас не было смартфонов и поисковиков. И ответ мы могли получить только у взрослых, находящихся рядом.
Я умоляла ее подсказать.
Устав от бесконечной тщеты, вконец запутавшись с окончаниями, сидела я, с круговоротом в голове из букв, слов, усталости, обиды и разочарования в учительнице; смотрела на маленькое веснушчатое лицо, видела в уголках ее глаз комочки "засонек", косые складки над губами, морщину на переносице и редкие спутанные волоски бровей...
Мне хотелось к маме. И хотелось есть.
-Оля, кем ты хочешь стать, когда вырастешь? Врачом? Учительницей?- радовались пришедшей мне, к маме на работу после школы, мамины коллеги-подруги, когда я сидела в кабинете, разглядывая стопки папок с надписями "Личное дело N".
-Стюардессой, - отвечала я.

Этот выпуск я хотела бы выложить отдельно в истории, но здесь в канале, похоже пока нет такой функции. Попробую выложить со своей личной странички в Максе и ВК в истории

Мои друзья, думаю нам всем, родителям, и тем, кто пережил утрату своего ребёнка, важно увидеть этот разговор моего преподавателя Бориса Мирзы о смерти дочки, о смыслах, о жизни , в проекте Оксаны Марченко

Сегодня после литургии поехали пить кофе. Пока шли от машины до кафе - мокли под дождем. Я шла, склонив голову, пряча лицо от сплошной воды, и видела боковым зрением ярко-желтые облака кленов, похожих на солнышко, скрытого серым небом. На солнце, о котором мы сегодня говорим, что его- нет...
Потом мы сидели, обхватив ладонями теплые бумажные стаканчики с горячим кофе, и болтали о разном.
Кофе и шоколадки я купила на деньги, присланные старшей дочкой. Вчера я горевала из-за финансового кризиса. А сегодня, улыбаясь, рассказывала мужу и младшему сыну, как услышала в телефоне: "Мам, не расстраивайся, у тебя же есть я. Остальные подрастут и тоже денег давать будут на всё, что ты захочешь"
Сын очень даже согласился с этим и закивал: "Я тоже буду, мама".
Муж улыбнулся обещанному нам нашими потомками - будущему.
А я вспомнила свой нынешний День Рождения.
Я сидела на лавочке, спиной к колонне собора и смотрела в алтарь.
Майское утро вливалось через высокие окна храма сплошным сияющим потоком и золотило пылинки, парящие в лучах солнца над тонкими свечками; нагревало гладкий каменный пол длинными прямоугольниками света, поделенного на белые квадратики тенью перекладин.
Был вторник. Рабочий день.
Только двое певчих: девушка с прекрасным сопрано, и молодой человек с густым, звучным баритоном; батюшка у престола с воздетыми руками; да женщина из церковной лавочки, скромно стоящая в тени за колонной.
И - Христос.
Посреди нас...

А ещё.., я точно знаю, со мною в Церкви были мои мама и папа, много лет назад закончившие земной путь; бабушки и дедушки. Они все однажды были крещены, вошли в Церковь, и навсегда остались в ней.
Это был лучший День Рождения.
Впервые в жизни я праздновала так: в благодарении.
В Благодарении Бога за жизнь.
В благодарении родителей и всех моих пра-пра-пра, и всех святых, которые, мощными, расширяющимися в вечность, крыльями за моей спиной, стоят великим духовным кланом.
Стоят в вечной молитвенной готовности бережно подхватывать и поддерживать меня тогда, когда падаю...

Вышел на амвон священник с чашей. И Господь позвал: "Придите, вкусите!"
Позвал меня. И я пошла к Нему. Пошла в Благодарении.

А потом ехала домой.
Одна. Был май. Солнце. Трава. Птицы. И Господь со мною.
Его Святые Христовы Тайны, к которым я стала причастна, Святое Причастие, Сам Христос, ради Кого я пришла в Церковь, - я поняла тогда, что это - и есть моя жизнь. И жизнь с избытком. Жизнь наполненная так, что избыток той полноты, обещанной Богом, Господь дал мне почувствовать в тот день...

А сегодня сидела в кафе, с дождем за стеклами, и понимала, что Бог, и мои близкие, ушедшие к Богу; и мои близкие, живущие на земле далеко от меня; и мои будущие потомки - они как солнце, скрытое осенним небом.
Дают поддержку и жизнь: в Таинстве Причастия, в телефонных звонках, в жёлтых облаках клёнов.
И даже в дождях.

Наверно, это был урок, данный Богом. Господом, который сказал: "Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих" (Евангелие от Иоанна, глава 15, стихи 12-13)...
И вот человек, уставший, измученный в боли и вине за своего болеющего близкого, в страшном разочаровании и скорбях, попросил меня исчезнуть.
Так надо. Понимаю. Ей так лучше.

Радовалась я зарождающейся новой дружбе. Горела.
Всегда горю. Такой уж уродилась.
Поэтому и люблю апостола Петра, который отрубил мечом ухо конвоиру из отряда римских солдат, пришедших арестовывать Христа; святого Петра, который и клялся Христу и предавал Его; апостола, который первым бросился в воду и поплыл к воскресшему Христу, не в силах ждать причаливания лодки к берегу...
Мои старые подружки, мои девочки, знают меня. Странную. Восторженную. Аутичную. Принимают со всем багажом, то есть, со всеми моими "бременами неудобоносимыми". Впрочем, как и я их. Принимаю и люблю. Сильно.
Самой моей давнишней дружбе (Ленуся моя увидит сейчас, что напишу), судя по первой совместной "фотосессии" - внимание! -пятьдесят два года. На фото ей девять месяцев, мне -семь.
Есть ещё давняя любовь и свет очей моих, моя Швета. Светочка. Дружим тридцать пять лет. На прошлой неделе, с мужем, приехали к ним в гости нежданчиком. И, обнимаясь, орали друг другу так, что чуть не оглохли. Люблю.
Есть Олька, со стажем непрекращающейся нечаяния души в ней мною, и ею во мне, больше двадцати лет.
Есть Галя, из "новейшей истории", с делами любви, которым свыше двенадцати лет. К Гале можно прийти и поесть, когда дома не сварено. А можно, вздремнув в своем собственном доме днём, проснувшись, обнаружить в кухне на столе какую-нибудь баночку или пирог. И дети шепнут мне: "Тетя Галя приходила".

В прошлом году я начала гореть новой дружбой. И тоже успела полюбить.
Знаете, в наших дружбах, муж мой, моя "плоть едина", горит вместе со мною. Ох, как мы похожи с ним... Звонок. У подруги проблема. Муж, лежащий вечером пластом после работы, спрашивает: "Отвезти надо?" И едет в ночь-полночь. Ну, кто знает моего супруга, объяснять не нужно.
Но, вот, случилось...
Новая подружка, с которой стали, как мне казалось, думать в одном направлении, попросила совета и помощи для ее близкого, тяжело заболевшего человека. Все, что смогла я рассказала и сделала. Все, что смогла.
Если бы условия в больнице оказались не такие ужасные, как оказались, и последствия после больницы были бы не те, что последовали, то я бы не была виновата. Все было бы хорошо.
Но все вышло плохо. И я-виновата. Потому, что тогда завопила: "Срочно, скорую!"
Чувствую я вину и неуклюжесть своих "медвежьих услуг". Чувствую.
Но это ещё не всё.

После выписки из больницы того человека, в расстройстве и растерянности, подруга позвонила мне.
А я, как назло, в это время, согнутая под личными своими "бременами неудобоносимыми", вся урёванная, сидела на диване дома и сморкалась в бумажку.
Но, не ответить - не могла. И ответила . Знаете, таким "загробным" гнусавым голосом: "Не могу сейчас говорить... Столько проблем... Перезвоню потом"

Отойдя от суматохи и недосыпа, я перезвонила. Без ответа. Звонила ещё. Писала.
Потом дошло до меня, дурынды, что дело-то - неладно!
Но, не расстраивайтесь и вы раньше времени потому, что она, все таки, потом позвонила. И поступила честно: попросила исчезнуть из ее жизни и больше не вмешиваться...
Ну вот.
В общем-то, на этом, нарождающаяся, какая-то однобокая, история будущей дружбы, - завершилась, не разрешившись самой дружбой.

И я вот о чем задумалась. Последние мои новые дружбы (зачеркнуто), - отношения, знаете где родились? Среди прихожан. И я, как дурочка, которую жизнь ничему не научила, со своей ненормальной горячностью и искренностью, бросалась дружить и любить. Уверовав в искренность отношений, даже, просила новых подружек посоветовать мне чего делать; просила вмешиваться; просила помощи...
Не знаю, это совпадения, или общая усталость людская, или какая-то неизвестная мне духовность, или, что иное; но все, как одна, новые церковные подруги, отвечали: "Нее, я советовать ничего не буду. Нет, нет. Ничем помочь не могу... Господь поможет"

А я ж, не умея по-другому, и советовала, и помогала.

Перед футболом, перед тренировкой внук (6 лет) под нос повторяет правила тренировочные (выучил наизусть): «не баловаться, не реветь, пинать сильно, бегать быстро, получать удовольствие»

Он склонил голову, провел пятерней по стриженным под «ежика» волосам, сложил ладони ковшиком, потер лицо. Замер, закрыв лицо руками.

Среди сослуживцев послышался тихий смех, шушуканье.
Потом он резко убрал руки от лица и сказал:
- Нуу... Вы, даёте!

Все, как по команде, выдохнули и засмеялись.

Жанна улыбалась, сверкая золотыми коронками, и смотрела в заснеженные окна на голые верхушки кленов.

Из форточки тянуло морозным воздухом, наполненного трамвайными звонками, стонами городских перекрестков и гудками заводов, дымящих в декабрьское небо...

Дома ее ждал Валера...теплый плед и богатая закуска. Жаннино бабье лето...

-Вот есть номер.
Жанна достала мобильный. Держа сигарету двумя пальцами, мизинцем набрала номер.
-Алё... Татьяна Пална... Вы же дома. Откройте дверь, – сказала Жанна, выпуская дым из носа.

Зашли в подъезд. Постучали в квартиру на первом этаже.
Дверь распахнулась. Освещаемая светильником сверху, на пороге стояла голая женщина лет сорока. Волосы у нее были распущены.
-Зздрасьте, – пробормотала Жанна, – Вы это... того... хоть накиньте чего...
-Зачем? ,– сказала женщин низким надменным голосом, - я у себя дома. Как хочу, так хожу, - повернулась к судебным приставам задом и плавно пошла в комнату.
Жанна толкнула Марину локтем в бок:
-Ничего, ничего...
Сняли в прихожей обувь. Прошли в комнату.
Голая женщина сидела, закинув ногу на ногу, раскинув руки по спинке дивана, и, с улыбкой, смотрела на них. В одной руке она держала зажигалку:
-Ну нету у меня денег. Я же вам говорила. И штрафы платить не буду. Машины все равно нет. Описывайте имущество, – женщина крутанула пальцами зажигалку, подбросила и поймала.
Жанна оглядела комнату и сказала:
- Ладно.
Подошла к вентилятору на высокой ножке и нажала на кнопочку. Он загудел и закрутился.
- Ну вот. Хорошо. Работает. Его и заберем... Осень уже... Жары нет... Опишем. Оставим вам на ответственное хранение... Марина, беги по соседям, ищи понятых. А мы пока покурим. Можно?– спросила Жанна голую женщину и устало присела на диван рядом... Дома ее ждал Валера...
Когда вышли из подъезда, в кармане у Жанны запиликал телефон:
-Слушаю, Валерочка. Да...еще работаю...на участке.
- Жануля, едь домой, – голос Валеры звучал умоляюще, – я огурчиков маринованных купил, мяса нажарил, едь, Жануля.
- Валерочка, мне работать надо, премию обещали, – прошептала Жанна в телефон.
- Не надо, Жануля, работать. Едь домой... я привез тебе премию..., –в телефоне раздалось звонкое причмокивание...

Медовый месяц пролетел, как желтый лист - мимо пожарного выхода, у которого, по утрам, Жанна пускала в небо колечки дыма.

Наступила зима.
Утро понедельника началось с подведения общих итогов года в кабинете начальника.
Игорь Игоревич, поблагодарив подчиненных за службу, и, поздравив с окончанием года, приступил к самой важной части совещания:
-В нашем отделе... самых высоких результатов работы... достиг, – начальник обвел взглядом подчиненных, выдержал паузу, и торжественно объявил: - достиг судебный пристав-исполнитель... Жанна Марковна!

Раздалось одобрительное гудение и аплодисменты.
- Но это еще не все! – Игорь Игоревич, поднял указательный палец,-Внимание! Жанна Марковна показала лучшие результаты среди всех отделов нашего региона. Ею было окончено и сдано в архив восемьсот двадцать семь исполнительных производств!

Судебные приставы, сидящие на длинных рядах стульев, установленных по периметру кабинета, все разом повернулись к Жанне.
Марина, сидящая рядом с Жанной, сказала:
- Офигеть...

Жанна сидела не шелохнувшись.

- Уважаемая Жанна Марковна, – воскликнул с чувством Игорь Игоревич, - подписан приказ о награждении вас годовой премией в размере двух окладов и... представление о досрочном присвоении классного чина.

Кабинет опять загудел.
Марина, улыбаясь, сидела и вспоминала, как каждый день, по вечерам, ближе к окончанию рабочего дня, Жанна говорила ей отстраненно-ласково, уставившись в монитор компьютера:
- Беги домой, Маринка... Беги давай. Нечего тут...

Начальник встал из-за стола и жестом пригласил Жанну пройти в центр:
-Прошу Вас, Жанна Марковна, поделитесь опытом с коллегами, как Вам это удалось? Прошу Вас...
Жанна продолжала сидеть и смотреть в окно.
-Жанна Марковна, ну, просто вкратце, расскажите нам, прошу Вас...,– начальник сел на свое место и положил руки на стол.

Жанна посмотрела на начальника, подтолкнула пальцем очки наверх и сказала:
- Ну как... как... удалось... Заплатила я сама... и всё...

Голубые глаза бывшего военного, полковника в отставке, подтянутого Игоря Игоревича округлились.
Наступила тишина.

-Следующее. У нас - новый сотрудник. Он будет прикреплен к своему наставнику. Жанна Марковна, к вам, как к одному из старейших сотрудников Службы направляю стажёра – Марину..., – он пошелестел бумагами, -... Марину Александровну. - Познакомьтесь, – Игорь Игоревич, указал на новенькую.
Жанна, не глядя на привставшую с места темноволосую молодую девушку, поправила очки и кивнула:
- Я согласна ...

Марина училась на Вечернем факультете Юридического. Она хотела делать карьеру: блистать аналитическим складом ума и поражать результатами работы начальство.
Цокая высокими тонкими каблуками, она стремительно шла по коридору. Стройная, длинноволосая, с яркими губами, Марина знала, что женщины, мимо кабинетов которых она проходила, с интересом смотрят на ее узкую юбку-карандаш и крупные золотые кольца в ушах...
Жанны Марковны в кабинете не было. На стуле лежал черный плащ, а на столе среди бумаг - большая черная сумка и кружка с кофе.
- Жанну ищите на улице. Со стороны пожарного выхода, – сказала полная пожилая женщина, сосредоточенно перебирающая бумаги в большой коробке...

Марина вышла на задний двор.
Асфальт был усыпан желтыми листьями, дышал теплом и влагой.
Жанна курила, опершись спиной о кирпичную стену и пускала вверх колечки дыма.
Она сияла. Сверкающая кофточка рассыпала вокруг себя миллионы солнечных зайчиков.
Очки блестели на кончике носа в совершенной гармонии с блеском золотых коронок на зубах и золоченой сигаретой в уголке рта, а на подбородке вращалась карусель мелких бликов.
- Привет, стажёрка,- сказала Жанна и оглядела Марину с голову до ног.
- Здравствуйте.
- Никаких "здравствуйте". Зови меня Жанна. На «ты».
- А ты меня – Марина.
- Сигу надо?- Жанна протянула пачку с сигаретами.
- Давайте... Давай, - Марина вытянула сигарету из пачки.
- А ты ниче... красивая, - сказала Жанна.
- Ты тоже, - ответила Марина и добавила, – только это... кофточка... наизнанку.
Жанна скосила глаза на свою грудь, засмеялась:
-А-а-а, точно... Валера мне подарил вчера...
-Что мне нужно делать?- спросила Марина.
-Ничего. Иди домой. Завтра с тобой на участок пойдем...по должникам. Долги выбивать...- сказала Жанна и устремила взгляд на верхушки жёлтых клёнов, окружающих здание службы судебных приставов.
Глаза Жанны лучились мягким светом...

На третий день своего медового месяца, Жанна прибыла на службу опять в погонах. Марина ждала в кабинете на стуле для посетителей.
Жанна подмигнула:
- Ну чё... давай собирайся. Пойдем бюджет государства пополнять. Тащи сюда воон ту коробку. Там мои исполнительные производства.
-Исполнительные производства... это типа... уголовных дел?
-Ну... типа... дела... да. Ну... или как в поликлинике – карты. Мы же, как врачи. У каждого свой участок.
-Сколько у вас этих производств?
-Штук восемьсот... Штрафы, госпошлины, налоги...Вот возьмем давай три улицы. Штук пятьдесят нам хватит сегодня...,– Жанна раскрыла свою большую черную сумку, выложила из нее сверток с бутербродами, косметичку, шарфик и начала складывать туда бумаги, - Маринка, а ты зря на каблуках-то...

Пришли к старой пятиэтажке. Долго стояли у домофона. Звонили в разные квартиры. Слушали гудки.
Потом дверь открылась и из подъезда вышла девушка с ребенком.
Юркнули внутрь.
Поднялись на третий этаж.
-Этот точно должен быть дома... смотри год рождения. Пенсионер,– сказала Жанна, нажимая на дверной звонок.
-Кто там, – изнутри раздался грубый мужской голос
-Открывайте! Судебные приставы!– громко сказала Жанна и опять подмигнула Марине.
-Идите нах! – ответил голос и, судя по звукам, удалился от двери.
- Пошли, – сказала Жанна Марине и повернулась к лестнице, – пойдем, че стоишь?
-И все?– удивилась Марина, поспешив за Жанной вниз.
-Всё. Сказали же идти. Че, ты, не поняла?
-Поняла.

Возле двери второго подъезда Жанна закурила.
Потыкала в кнопки домофона, послушала гудки.
Вынула из сумки толстое исполнительное производство и сунула его Марине:
- На. Поищи телефон. Че тут стоять. Позвоним, может откроют.

Бабье лето

Город давно проснулся, шумно дышал заводами и машинами, стонал гудками на перекрестках и освежал себя моросящим душем из лейки осеннего неба.

Низенькая полная женщина, лет пятидесяти, в черном плаще и черных ботинках с квадратными каблуками, вышла из трамвая номер пятнадцать, повесила большую черную сумку на руку, достала из кармана пачку сигарет, отогнула край коробочки и вытряхнула из нее на ладонь зажигалку.
Не спеша закурила и пошла вдоль рельсов. Дождь сыпал частой моросью на ее короткие, крашеные в бордовый, волосы. Вихры на макушке, вокруг светящегося седого кружочка размером с копеечную монетку, намокли и слиплись. На стеклышках очков собралась влага и затуманила черные, как смородина глаза.
Женщина никуда не спешила. Остановилась. Бросила окурок на трамвайные пути. Прикурила вторую. Затянулась и, прищурившись, выпустила дым.
«Сейчас накурюсь, чтоб надолго» – подумала Жанна и пошла, погрузившись в рассматривание своего раннего утра: темная спальня, мягкий плед... и храпящий в уютные усы Валера, из-под теплой волосатой руки которого так не хотелось подниматься...

Валера был ее "бабьим летом".
Дочку Жанна вырастила, выучила, отдала замуж и осталась в квартире одна.
Вахтовик Валера за отпуск Жанне надоесть не успевал и каждый месяц был для нее - медовым.
Потом Валера уезжал на север.
Мелькали дни. Вечер пятницы как-то слишком скоро наступал после нового понедельника. Начинались пустые выходные.
А потом, на исходе долгих дней, под утро, Жанна с удивлением обнаруживала уютно храпящие в ее макушку усы и теплую руку на груди.
Вечерами Валера ждал Жанну дома за накрытым столом. С богатой закуской и какой-нибудь фигурной, с фирменной гравировкой на толстом стекле, бутылкой...

Под плащом у Жанны - погоны. А на погонах - майорские звёзды. Черный китель, голубую рубашку к нему и черный дамский галстучек, похожий на хвост ласточки, она надевает в приемные дни, и в дни выезда к должникам. Приезжает на службу рано. Устанавливает на кончик носа очки в тонкой оправе. Курит. Пьет кофе. Красит губы...

-Здравствуйте. Вы должник или взыскатель? - Жанна равнодушно посмотрела на бритого худого мужика с фиолетовыми буквами на веках: "не буди".
-Должник я... вот повестка, - мужик поерзал на стуле, встал, упёрся ладонями в Жаннин стол и подался всем телом вперёд, нависнув над ее седой копеечкой на макушке, закрученной по часовой стрелке.
Потом спросил:
-А чё?
- Да ни чё, – устало ответил Жанна и поправила указательным пальцем с золотым перстнем, очки на носу.
- Ну вот и ладненько. Ни чё, значит - ни чё, - сказал мужик, порвал повестку, сложил в карман, и пошел к двери: - До свидания.
-До свидания, – равнодушно сказала Жанна. Проводила мужика взглядом до двери и крикнула очереди в коридоре:– Заходите!
В кабинет вошла старушка. Жанна вздохнула... Дома ее ждал Валера...

На следующее утро, Жанна на оперативку опоздала. Вбежала в кабинет начальника запыхавшаяся, взлохмаченная, источающая запахи осенних листьев, сигарет и вчерашней богатой закуски...
Села с краю длинного ряда стульев, нацепила очки, и положила на колени блокнот.
Начальник отдела, бывший военный, полковник в отставке, подтянутый, коротко стриженный, рыжий Игорь Игоревич, сидящий за столом под портретом президента страны, внимательно посмотрел на Жанну, отметил про себя ее новую блестящую кофточку, надетую наизнанку; очки, криво усаженные на нос; поднимающиеся с затылка, как перья индейца, волосы; и тихо сказал: «Доброе утро, Жанна Марковна».
Жанна с сосредоточенным выражением лица, с суровой морщиной над переносицей, приветственно кивнула:
-Доброе... Игорь Игоревич.
-...Так вот, – продолжил начальник, - необходимо сократить остатки не взысканных штрафов, госпошлин и судебных расходов к концу года... Думаю, что, к Новому году выплатят премию в размере оклада тем служащим, чьи показатели будут лучшими, – Игорь Игоревич оторвался от бумаг и обвел взглядом подчиненных...
Жанна открыла блокнот и что-то записала.

С удовольствием напишу отзыв на книгу Дарьи Сивашенковой "Доброта Господа моего" . Отзыв необходим для издательства.
Так вот. Книгу надо издавать.
По Промыслу Бога (нет случайного ничего), вчера вечером я решила написать этот отзыв, но потом вспомнила, что у меня назначена лекция-семинар, как раз на вечернее время.
Наш преподаватель, иеромонах Геннадий (Войтишко), рассказывал об отношениях с Богом так, что было ощущение притока свежего воздуха. Как будто мне разрешили снять медицинскую маску и сделать нормальный вдох.
Ощущение от книги "Доброта Господа моего" было такое же. И об этом я собиралась написать.
Да, если быть точнее, это был даже не глоток свежего воздуха, а шаг в него.
Из душного помещения - на свежий воздух. И та самая радость обретения свободы и возможности жить свободно без страха, без оглядки, без опасений.
Совершенная любовь не знает страха. Совершенная любовь - это бесстрашие, свобода, доброта.
В этот же вечер я увидела песню испанского христианского музыканта-проповедника о том, что пора уже перестать бояться и пора начать жить без страха, в любви и служении.
Могу ответить и на вопрос отца Геннадия: "А какие у тебя твои личные отношения с Богом?", - "Я люблю Его";
и сказать "баста" тем самым преткновениям, которые делают нас унылыми боящимися маловерами, - с совершенной ясностью и пониманием этого, именно после прочтения книги Дарьи @id27191404 (@dsivashenkova)

Написала я комментарий и стёрла. Потому что не подходит слово "потрясающе" мне сегодняшней, оплакивающей вместе с сыном нашего умершего сегодня ночью кота Балбеса.
В коробочке принесла его я мужу в гараж, а муж спросил радостно: "Что это?"
А я ответила: "Это гроб Балбеса", - и заплакала. Приехала домой и легла: "Куда теперь я дену свою любовь?"

Хотела написать: "Потрясающе!" Комментарий к видео с концерта Факундо Кабраля. Матушка Света Зайцева, преподаватель испанского языка, сделала перевод песни. Факундо я услышала впервые. Какой-то смешанный образ ветхозаветного праведника старца, Будулая и Челентано возник мне. Когда он похоронил дочь и жену, и слёг в болезни, то, однажды, святая Тереза Калькутская спросила у него:«Факундо, куда же ты теперь денешь всю эту любовь?». И он встал. И стал проповедовать Христа.
Он поет: "Мы рождены любить и служить. Поэтому мы горячи. Прямо сейчас скажи: "Хватит", и начни сначала. Жизнь всегда даст тебе на это время"...

Я осталась в коридоре с остальными сопровождающими учителями. Устроилась на обтянутой ярко-синей кожей скамеечке в коридоре и открыла ноутбук. Расписание уроков. Входящая диагностика. Методические материалы. Работа.

На следующий день мне тоже надо ехать в Екатеринбург на сессию, на экзамены, а контрольную работу я так и не сдала...

-Ну что? Написал?
Вышедший с экзамена мальчик в белой рубашке кивает, что-то тихо неразборчиво говорит себе под нос. Видно, что хочет побыстрее уйти.
А я и не хочу его переспрашивать. Говорю:
-Ну хорошо, молодец, будем надеяться...

Вторник.
-Расскажите мне про аномеев.
Преподаватель, добрый человек, отец Дмитрий, кажется "вытаскивает" меня вопросами. Я роюсь в памяти. Говорю, что они были радикалами, а омиусиане - умеренным движением.
-Откуда они были? Чем мышление населения той местности отличалось от восточной части Римской империи?
В уме вдруг всплывают слова отца Дмитрия из его лекции о малонаселенных Северо-Западных областях. Откуда-то из "файлов" двадцатипятилетней давности, из сданного и забытого Римского права достаются факты об юридическом формате мышления в культуре Западной Европы...

Вышла из здания в восьмом часу вечера. Темнело. Сырело.
Экзамен сдала. Но мне все казалось, что Господь мне совершенно незаслуженно даёт такие авансы. И я была смущена. Благодарна Ему и смущена. И мысленно обещала исправиться, и все добросовестно учить.

Зашла в тепло: кафе-трапезную у храма. Села за столик и вызвала такси. Вышла на улицу и очутилась в разноцветном шуме большого города. Резко стемнело и совсем похолодало. Машину я не нашла. Пришло уведомление, что заказ отменен водителем.
В каком-то холодном оцепенении, в усталости, окружённая лязгом металла мегаполиса, пошла на троллейбусную остановку. Почувствовала себя чуждым ненужным элементом. Как Человек-амфибия.
Поняла, что одета не по погоде- привыкла ездить в своей машине. Подсчитала, что тринадцать лет не ездила на общественном транспорте. И вдруг, шествуя мимо огромных домов и подвижных, почему-то сплошь молодых, людей со светлыми лицами и в наушниках, почувствовала поднимающуюся изнутри волну воодушевления на "подвиг" пешего хода по этому вечернему, ставшему давно чужому, холодному городу.

Стала думать, как оплачивать проезд. Вспомнила, что летом, в Питере, когда гостила у дочки, ездила в трамвае. Вспомнила терминалы для карточек, приделанные к стойкам поручней.
Успокоилась. Нашла остановку. Удивилась, увидав новые номера маршрутов на информационной табличке. Сильно захотела домой. В деревню...

Среда.
Вечером возвращалась из Екатеринбурга домой.
Всю дорогу в машине, в темноте, ныла подруге о проблемах. Зачем-то жаловалась. На усталость. На занятость. На мужа. На нехватку времени и денег. Сокрушалась о болеющих детях. Смотрела на красные огоньки машин на трассе. И вовсе не думала о том, каких людей Бог посылает мне.
-Поедем в аптеку и купим тебе градусник, - сказал Серёга, муж подруги.
-Спасибо. Спасибо. Спасибо, - бормотала я.
Ужасно хотелось лечь и вытянуться. И закрыть глаза.
До закрытия аптеки оставалось восемь минут. В дороге мне звонил сын. Его морозило, а градусник дома найти не мог. Я переживала.
Градусник купили. Подругу поцеловала. Попрощались.

Приехала к сыну. Забежала по лестнице наверх, зашла в квартиру. Никого.
-Мам, привет, я тут прогуляться вышел с ребятами, не теряй меня, - позвонил сын, и, судя по всему, был в порядке.
-Хорошо.., - выдохнула я.

Домой приехала в десять вечера. Муж и дети давно поужинали и ждали меня. Младший уже уснул.
Как, всё-таки, хорошо.

Хорошо...

Воскресенье.
В холле пансионата было пусто. Сентябрьское послеобеденное солнышко нарисовало ровные белые квадраты на вымытом каменном полу. Маленькая девушка в розовом костюме со шваброй в руке открыла нам дверь и сказала хмуро:
-Сон час.

Вышел санитар, улыбчивый мужчина лет пятидесяти, в темно-синем костюме, с весёлыми глазами, выражающими крайнюю готовность поболтать с кем угодно:
-К Ларисе? Конечно проходите. К нашей веселушке... Там она... В комнате ... Проходите...

Ларик лежала поперек кровати в одежде. Подложив ладошки под щёчку, вытянув губы трубочкой, смотрела, замерев, куда-то перед собой.
Я положила руку ей на плечо и потрясла:
-Ларик. Ларик.
Она повернула голову. Посмотрела равнодушным взглядом. Потом лицо ее расправилось и она заулыбалась:
-Ой... Мама...
-Привет, Ларик.
Начала спешно подниматься, подгребать руками к краю кровати, суетливо спускать ножки вниз, искать тапки на полу. Встала, обняла, прижалась ко мне:
-Мама... Ола...
-С Днём Рождения, Ларик, - я вручила ей шоколадку, чмокнула в щёку и похлопала по спине, - тортик тебе привезли. Будешь тортик?
В комнату вошёл санитар:
-Сколько ей?
-Сорок девять, - ответила я и повернулась к Ларисе,- да, Ларочка?
Лариса кивнула и зажмурила глаза: розовые веки сморщились и из уголков глаз к носу вытекли слёзы. Она закрыла лицо маленькими квадратными ручками.
-Ну не плачь. Не плачь, - я знала, что Лара всегда плачет, когда ей говорят об этом.
-Че реально? Сорок девять? - спросил мужчина с весёлыми глазами, не отрывая взгляда от своего телефона.
Лариса всхлипнула и закивала:
-Девять... девять...

Санитар и муж вышли в коридор.

-Вот... привезла теплые кофты, - сказала я соседке- пожилой женщине на кровати у противоположной стены. Она лежала под одеялом:
-Верно. Надо. Отопления не дали ещё. Холодно тут... А я то уж, наверно, скоро уеду...

Анна Михайловна, седая, стриженная, со слежавшимися на затылке жёсткими серыми волосами, поднялась на кровати, оперлась рукой на подушку и посмотрела в окно. И, как будто бы спохватившись, будто бы, что-то вспомнив, выпрямилась, села, глянула на меня вопрошающе:
-А куда... Никуда не уеду. Думаю всё, что уеду, а не уеду...

Я не могла, никак не могла, вот так взять и спросить:
-Почему вы тут?
Я просто смотрела ей в глаза и кивала-поддакивала:
-Да-да, да-да...
Потом догадалась с чего начать:
-Откуда вы?
-Из Йошкар-Олы. Дочка-то умерла. Молодая была. Сорок три. А я - то газ забуду выключить, то воду. Соседи ругаться стали... Сестра моя здесь, на Урале... Привезла сюда...вот

-Сколько вам?
-Пятьдесят...нет...Что вы! Какие пятьдесят... Шестьдесят... Нет... Что я говорю...Шестьдесят пять... что-ли...

-С какого вы года?- я все поняла и мне хотелось помочь ей выбраться из этой паутины путаницы внутри неё.
-С сорок восьмого...

-О, так вы, как моя мама, почти... значит семьдесят восемь.
-Ну, семьдесят семь точно есть, Анна Михайловна улыбнулась и облегчённо выдохнула.
-Навещает сестра?
-Нет, что вы! Какое там... Ни разу не была...

Я кивнула понимающе, подумав, что не известно, как, на самом деле, обстоят дела с посещением.
-Сестра оплачивает? Здесь дорого ведь жить, пенсии точно не хватит вашей.
-Дорого? Восемь...
-Нет, не восемь. Минимум пятьдесят тысяч, а то и больше выходит...
-Да-да, точно, пенсии не хватает, - седая кареглазая Анна Михайловна, видимо, вспомнила что-то, глаза стали внимательными, живыми,
- внучка все оплачивает. Да... Внучка. Никто меня не заберёт отсюда конечно же... Что же я такое говорю... Куда меня...

Когда мы с мужем попрощались с Ларой, и пошли на выход, Анна Михайловна поспешно выбралась из постели и вышла за нами следом в коридор:
-Пойду провожу вас...

Понедельник.
Утро обрадовало меня солнцем и теплом.
В девять я уже была в холле школы. На пересдачу экзамена ОГЭ по информатике должен прийти девятиклассник из школы, где я работаю. Он пришел. В белой рубашке и черных брюках. Все, как положено. Ушел в аудиторию.

Каждый раз читаешь, как впервые эти слова, да?
"В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог" (Евангелие от Иоанна глава 1, стих 1)
В греческом переводе Слово - это Логос. То есть Смысл.
"В начале был Смысл, и Смысл был у Бога, и Смыслом был Бог" - если читать на греческом...
Бог сотворил небо и землю! Вы знали, что небом, этим словом, называлось все нематериальное, а землёй все материальное? Я долгое время не знала.
Сегодня 14 сентября Церковь отмечает по византийскому летоисчислению от сотворения человека начало нового богослужебного года.
С праздником, весь мир!