Самый важный урок фонетики я получила в пять лет, и это было не в университете.
Меня научил папа. Он зачем-то решил, что пятилетнему ребёнку совершенно необходимо уметь читать английскую транскрипцию (ну а что еще делать с детьми). Мы сидели и разбирали странные значки: /æ/ /θ/ /ŋ/. Для меня это было магическим секретным кодом: можно не знать слово и всё равно понять, как оно звучит.
Тогда это была просто наша общая игра. А еще папа подсадил меня на британский рок и хорошую музыку. Кажется, отсюда же у меня эта вечная одержимость тем, как язык звучит, а не только что он значит.
Потом была фонетика уже всерьез: аспирантура, преподавание, звучащая речь, акценты, интонация, ритм. То, что в пять лет казалось прикольными значками, стало моей профессией. Сейчас я сама учу фонетике тысячи людей.
Мой папа был врачом. Его обожали коллеги и пациенты за неравнодушие и бодрый нрав. Его не стало, когда мне было 19. И он никогда не увидел ни моего блога, ни школы, ни курсов.
Не узнал, во что в итоге выросла та наша детская игра.
Но я уверена, что в каком-то смысле он есть во всем этом и существует неразрывно со мной: в каждом уроке, в любви к звуку, в желании делать полезное для других, в «добром нраве».
И теперь, когда я сама мама, меня особенно расфигачивает от этой мысли: Мы вообще не знаем, что именно ребёнок заберёт с собой из детства - не обязательно взвешенное воспитательное решение. Иногда это песня, книга, одна особенная прогулка по осеннему лесу, странный семейный ритуал. Или английская транскрипция в пять лет.
Поэтому мне сейчас хочется чуть внимательнее относиться ко всем этим «мелочам».
Потому что некоторые из них остаются с человеком на всю жизнь.
Меня научил папа. Он зачем-то решил, что пятилетнему ребёнку совершенно необходимо уметь читать английскую транскрипцию (ну а что еще делать с детьми). Мы сидели и разбирали странные значки: /æ/ /θ/ /ŋ/. Для меня это было магическим секретным кодом: можно не знать слово и всё равно понять, как оно звучит.
Тогда это была просто наша общая игра. А еще папа подсадил меня на британский рок и хорошую музыку. Кажется, отсюда же у меня эта вечная одержимость тем, как язык звучит, а не только что он значит.
Потом была фонетика уже всерьез: аспирантура, преподавание, звучащая речь, акценты, интонация, ритм. То, что в пять лет казалось прикольными значками, стало моей профессией. Сейчас я сама учу фонетике тысячи людей.
Мой папа был врачом. Его обожали коллеги и пациенты за неравнодушие и бодрый нрав. Его не стало, когда мне было 19. И он никогда не увидел ни моего блога, ни школы, ни курсов.
Не узнал, во что в итоге выросла та наша детская игра.
Но я уверена, что в каком-то смысле он есть во всем этом и существует неразрывно со мной: в каждом уроке, в любви к звуку, в желании делать полезное для других, в «добром нраве».
И теперь, когда я сама мама, меня особенно расфигачивает от этой мысли: Мы вообще не знаем, что именно ребёнок заберёт с собой из детства - не обязательно взвешенное воспитательное решение. Иногда это песня, книга, одна особенная прогулка по осеннему лесу, странный семейный ритуал. Или английская транскрипция в пять лет.
Поэтому мне сейчас хочется чуть внимательнее относиться ко всем этим «мелочам».
Потому что некоторые из них остаются с человеком на всю жизнь.