Даже у стен есть уши,
или как #МамСлушай превратилось в #АленСлушай
Недавнишний вечер. Кухня. Пытаюсь реанимировать себя порцией кофе в тишине, нарушаемой лишь хрюканьем Шелли. Она, как обычно, сидит у ног, ожидая, что ей прямо в рот упадёт нечто вкусное.
Тишину прерывает Алёнка. Дочь у меня — человек-энциклопедия. В свои 17 она зациклена на биологии так, что даже пыль на полках для неё — полноценная экосистема (и отмазка не браться за пипидастр).
— Мам. Угадай, кто это? — и сует мне под нос телефон.
Я бросаю быстрый взгляд на зеленую пучеглазую тушку:
— Ну, лягушка, Алён. Дай кофе допить.
— А вот и нет! Это квакша. И между ними пропасть...
И понеслось.
Пока обычная лягушка уныло мокнет в пруду, эта строит карьеру альпиниста. У неё на лапах — дисковидные присоски. И работают они за счет мокрой адгезии: лапки выделяют липкую слизь, которая создает силу сцепления с поверхностью.
Плюс она — ходячая мини-аптека. Кожа квакши выделяет антимикробные пептиды. Такая химическая броня: никакая зараза или грибок её не возьмет, потому что она сама себя дезинфицирует 24/7.
Ну и маскировка, которая меняет цвет быстрее, чем я переодеваюсь к рабочему созвону (особенно когда вспоминаю про него за 40 секунд до включения камеры).
Я киваю, изображаю восторг. Дочь сияет — «срезала» мать на её же поле.
Проходит пару часов. Собираемся спать. Алёнка решает, что папа не может уйти в глубокую фазу сна без порции зоологии. Подлетает к Олегу:
— Папа, угадай, кто это? Даже мама не угадала!
Олег берет телефон. Секунда, взгляд потомственного герпетолога:
— Ну, это же база. Квакша.
У Алёнки падает челюсть. А папа, почуяв кровь, врубает режим «профессора» и начинает добивать:
— Ты на лапы посмотри. Видишь расширения? Присоски. У обычной лягушки таких нет, она просто бултыхается в воде. И кожа — глянь какая чистая. Она же природный антисептик прямо на себе синтезирует, любые бактерии на подлете дохнут. Элементарно...
Дочь в ступоре. Откуда папа, чьи познания в биологии обычно заканчиваются на выборе степени прожарки стейка, знает про морфологию амфибий?! Праздник науки нагло украден «арбузером»-самоучкой.
И тут до Алёнки доходит. Она сужает глаза:
— Папа… признавайся. Ты подслушивал наш разговор на кухне?
Олег честно пытался держать марку «скрытого гения» еще секунды три, но потом его прорвало и он заржал на весь дом:
— Слышал всё! От присосок до антибиотиков!
〰️〰️〰️〰️〰️〰️〰️〰️
И вот мне 43 годика, а я всерьез задумалась о квакшах и даже (каюсь!) им обзавидовалась. У них же не жизнь, а сплошной биохакинг без усилий: надо на дерево — включила липкие лапы; надо защититься от инфекций — выработала кожей антибиотик; хочешь исчезнуть — слилась с листом.
А мы?! Ну почему мы не можем выделить нужный пептид, чтобы просто стереть морщинки под глазами? В итоге пока какая-то лягушка сама себе и аптека, и косметолог, нам приходится инвестировать в бесконечные баночки с ретинолом.
Природа, где справедливость? 😏
или как #МамСлушай превратилось в #АленСлушай
Недавнишний вечер. Кухня. Пытаюсь реанимировать себя порцией кофе в тишине, нарушаемой лишь хрюканьем Шелли. Она, как обычно, сидит у ног, ожидая, что ей прямо в рот упадёт нечто вкусное.
Тишину прерывает Алёнка. Дочь у меня — человек-энциклопедия. В свои 17 она зациклена на биологии так, что даже пыль на полках для неё — полноценная экосистема (и отмазка не браться за пипидастр).
— Мам. Угадай, кто это? — и сует мне под нос телефон.
Я бросаю быстрый взгляд на зеленую пучеглазую тушку:
— Ну, лягушка, Алён. Дай кофе допить.
— А вот и нет! Это квакша. И между ними пропасть...
И понеслось.
Пока обычная лягушка уныло мокнет в пруду, эта строит карьеру альпиниста. У неё на лапах — дисковидные присоски. И работают они за счет мокрой адгезии: лапки выделяют липкую слизь, которая создает силу сцепления с поверхностью.
Плюс она — ходячая мини-аптека. Кожа квакши выделяет антимикробные пептиды. Такая химическая броня: никакая зараза или грибок её не возьмет, потому что она сама себя дезинфицирует 24/7.
Ну и маскировка, которая меняет цвет быстрее, чем я переодеваюсь к рабочему созвону (особенно когда вспоминаю про него за 40 секунд до включения камеры).
Я киваю, изображаю восторг. Дочь сияет — «срезала» мать на её же поле.
Проходит пару часов. Собираемся спать. Алёнка решает, что папа не может уйти в глубокую фазу сна без порции зоологии. Подлетает к Олегу:
— Папа, угадай, кто это? Даже мама не угадала!
Олег берет телефон. Секунда, взгляд потомственного герпетолога:
— Ну, это же база. Квакша.
У Алёнки падает челюсть. А папа, почуяв кровь, врубает режим «профессора» и начинает добивать:
— Ты на лапы посмотри. Видишь расширения? Присоски. У обычной лягушки таких нет, она просто бултыхается в воде. И кожа — глянь какая чистая. Она же природный антисептик прямо на себе синтезирует, любые бактерии на подлете дохнут. Элементарно...
Дочь в ступоре. Откуда папа, чьи познания в биологии обычно заканчиваются на выборе степени прожарки стейка, знает про морфологию амфибий?! Праздник науки нагло украден «арбузером»-самоучкой.
И тут до Алёнки доходит. Она сужает глаза:
— Папа… признавайся. Ты подслушивал наш разговор на кухне?
Олег честно пытался держать марку «скрытого гения» еще секунды три, но потом его прорвало и он заржал на весь дом:
— Слышал всё! От присосок до антибиотиков!
〰️〰️〰️〰️〰️〰️〰️〰️
И вот мне 43 годика, а я всерьез задумалась о квакшах и даже (каюсь!) им обзавидовалась. У них же не жизнь, а сплошной биохакинг без усилий: надо на дерево — включила липкие лапы; надо защититься от инфекций — выработала кожей антибиотик; хочешь исчезнуть — слилась с листом.
А мы?! Ну почему мы не можем выделить нужный пептид, чтобы просто стереть морщинки под глазами? В итоге пока какая-то лягушка сама себе и аптека, и косметолог, нам приходится инвестировать в бесконечные баночки с ретинолом.
Природа, где справедливость? 😏