26 сентября - день рождения великого немецкого философа Мартина Хайдеггера (1889–1976)
Мартин Хайдеггер между поэзией и молчанием
Мартина Хайдеггера неловко вписывать в пантеон религиозных философов — он слишком радикально порвал с семинарским прошлым. Но его мысль — это, возможно, самое напряженное богоискательство XX века, совершённое в ситуации «смерти Бога». Он стоит удивительно близко к апофатизму: Бог для него не «сущее» среди вещей, доступное калькуляции. Это Тот, о Ком можно говорить лишь в молчании осмысляющего ожидания. Его критика «онтотеологии» — прямой выпад против синтеза Аристотеля и Библии, застывшего в схоластике. Хайдеггер обвиняет и католическую систему с её выстраиванием причинно-следственных «доказательств», и либеральную протестантскую теологию XIX века, которая, по его мнению, низвела Бога до объекта религиозного переживания и культурного феномена. В этом огне критики рождается мистический слух: Бог ускользает от понятий, являя Себя как чистое Ничто для рацио — мотив, роднящий немца с Псевдо-Дионисием Ареопагитом и средневековой мистикой Экхарта.
Там, где смолкает теологическая силлогистика, начинается поэзия. Хайдеггер совершил уникальную экзегезу германской поэзии — прежде всего Гёльдерлина, а также Рильке и Тракля. Для него это не «изящная словесность», а просвет бытия. В слове поэта священное не описывается, а обретает дом. Философия и поэзия стоят рядом, но на разных вершинах, и обе говорят одно: истина не в субъект-объектных схемах, а в именовании тайны.
Отсюда его глубокое, почти ностальгическое русофильство. В отличие от «технической» Европы, забывшей смысл, Россия виделась ему страной, где ещё жива изначальная мысль. Он считал, что здесь может родиться спасение от «забвения бытия». И ключ к этой надежде — русская классика, в первую очередь Достоевский. Для Хайдеггера он не просто писатель, а метафизик, показавший, что истина открывается в экзистенциальном усилии, страдании и вере. Взгляд Раскольникова или молчание Мышкина говорили философу больше, чем тома неокантианской этики. Мысль Хайдеггера — это тоска по утраченной цельности, где литургия, мысль и песнь еще не разделены. Там, где Запад видел хаос, немецкий философ прозревал почву для священного мрака, из которого только и может засиять Свет.
#Германия@grm_spb #Хайдеггер@grm_spb
Материалы к авторской лекции "Германский логос". Всех, кто хочет больше узнать о немецкой философии и культуре, приглашаем на ежегодный онлайн- курс И. Б. Гаврилова vk.com/wall-175366969_18851
Подписывайтесь на наш канал в Телеграм:
t.me/grm_spb
Мартин Хайдеггер между поэзией и молчанием
Мартина Хайдеггера неловко вписывать в пантеон религиозных философов — он слишком радикально порвал с семинарским прошлым. Но его мысль — это, возможно, самое напряженное богоискательство XX века, совершённое в ситуации «смерти Бога». Он стоит удивительно близко к апофатизму: Бог для него не «сущее» среди вещей, доступное калькуляции. Это Тот, о Ком можно говорить лишь в молчании осмысляющего ожидания. Его критика «онтотеологии» — прямой выпад против синтеза Аристотеля и Библии, застывшего в схоластике. Хайдеггер обвиняет и католическую систему с её выстраиванием причинно-следственных «доказательств», и либеральную протестантскую теологию XIX века, которая, по его мнению, низвела Бога до объекта религиозного переживания и культурного феномена. В этом огне критики рождается мистический слух: Бог ускользает от понятий, являя Себя как чистое Ничто для рацио — мотив, роднящий немца с Псевдо-Дионисием Ареопагитом и средневековой мистикой Экхарта.
Там, где смолкает теологическая силлогистика, начинается поэзия. Хайдеггер совершил уникальную экзегезу германской поэзии — прежде всего Гёльдерлина, а также Рильке и Тракля. Для него это не «изящная словесность», а просвет бытия. В слове поэта священное не описывается, а обретает дом. Философия и поэзия стоят рядом, но на разных вершинах, и обе говорят одно: истина не в субъект-объектных схемах, а в именовании тайны.
Отсюда его глубокое, почти ностальгическое русофильство. В отличие от «технической» Европы, забывшей смысл, Россия виделась ему страной, где ещё жива изначальная мысль. Он считал, что здесь может родиться спасение от «забвения бытия». И ключ к этой надежде — русская классика, в первую очередь Достоевский. Для Хайдеггера он не просто писатель, а метафизик, показавший, что истина открывается в экзистенциальном усилии, страдании и вере. Взгляд Раскольникова или молчание Мышкина говорили философу больше, чем тома неокантианской этики. Мысль Хайдеггера — это тоска по утраченной цельности, где литургия, мысль и песнь еще не разделены. Там, где Запад видел хаос, немецкий философ прозревал почву для священного мрака, из которого только и может засиять Свет.
#Германия@grm_spb #Хайдеггер@grm_spb
Материалы к авторской лекции "Германский логос". Всех, кто хочет больше узнать о немецкой философии и культуре, приглашаем на ежегодный онлайн- курс И. Б. Гаврилова vk.com/wall-175366969_18851
Подписывайтесь на наш канал в Телеграм:
t.me/grm_spb