Истории из жизни

Две сестры
Жили-были две сестры. Старшая Валя — красавица, успешная, богатая. Младшая Зойка — горькая пьяница. К 32 годам она выглядела древней старухой: тощая, лицо синюшно-опухшее, глаз не видно, волосы грязной паклей.
Валя не жалела ни времени, ни денег: возила сестру в дорогие клиники, к бабкам-колдуньям — всё бесполезно. Купила уютную квартиру, оформила на себя, чтобы Зойка за бутылку не променяла. Через полгода из обстановки остался только грязный матрас, на котором лежала умирающая, когда Валентина пришла попрощаться перед отъездом за границу на ПМЖ.
Зойка уже не говорила, лишь приоткрыла глаза. Рядом — пустые бутылки от местных пьянчуг.
Валя не смогла бросить сестру — совесть замучает. Решила увезти Зойку к тётке в деревню. С тётей Ольгой они почти не общались, помнили только деревенские гостинцы из детства. Валя знала лишь название деревни. Попросила знакомого мужчину, завернули Зойку в одеяло и поехали в Самоварово.
Деревню нашли — четыре жилых домишка. Зойку уложили на тёткину кровать, Валя выложила деньги на похороны: «Помирает она, тёть Оль. Может, приеду могилку найти». Отдала и ключ от Зойкиной квартиры. От чая отказалась и уехала.
Тётка Ольга, 68-летняя бодрая одинокая женщина, развернула Зойку, убедилась, что дышит, и пошла кипятить самовар. Заварила в термосе сушёные травы с ягодами. Три дня поила настоями с мёдом, почти насильно чайной ложечкой каждые полчаса — даже ночью. На четвёртый день добавила молоко козы Марты, потом овощные отвары и куриный бульон. Двух своих кур пустила на бульон для племянницы.
Через месяц Зойка сама села в кровати. Тётка возила её на саночках в баню, закутав в пуховый платок. Мыла травяными настоями, расчёсывала волосы, и они пахли летом.
Одинокая тётя Ольга вложила всю свою нерастраченную любовь в племянницу и выходила её. Чайной ложечкой вливала частички доброй души. Дорогие клиники не спасли, а родная тётка спасла.
Зойка выжила, окрепла от козьего молока и свежих яиц. Волосы стали шелковистыми, появился румянец. Оказалось — она голубоглазая красавица. Стала помогать по дому, научилась доить Марту. Ей нравилась новая жизнь с чистого листа. Она видела солнце, облака, цветы. Подкармливала утку с утятами на речке. А ещё тётка научила её вязать крючком. Сначала салфетки, потом — пушистые шали с удивительными узорами. Посыпались заказы, Зойка стала хорошо зарабатывать.
Через три года красавица Зойка увезла любимую тётю из глухой деревни Самоварово в тихий городок на берегу тёплого моря. Сложив тёткины сбережения и свои от продажи шалей, купила уютный домик с маленьким садом.
Козу Марту доставили специальным фургончиком — оплатила Валентина. По утрам коза срывает с нижних веток яблони яблоко, неспешно жуёт и задумчиво смотрит на море. А в тёплой воде у берега купаются две любимые ею женщины.
Самое замечательное в этой истории? Она реальная.
Автор: Gansefedern

«Сынок, твоя истеричка выставила нас за порог!» — визжала свекровь, пока я молча меняла личинки замков

Ирина поняла, что дома беда, еще на лестничной площадке. Из-под ее двери тянуло тяжелым, сладковатым запахом дешевых папирос и жареного сала. А еще оттуда доносился смех — громкий, хозяйский, от которого внутри все сжалось в ледяной комок.
Она посмотрела на часы. 18:40. Сергей должен быть еще на работе.
Ирина вставила ключ, но провернуть не успела — дверь была не заперта. Просто прикрыта.
В прихожей ее встретила гора чужой обуви. Огромные стоптанные кроссовки, грязные женские ботильоны и детские сапоги, с которых натекала мутная лужа прямо на ее светлый коврик. На вешалке, поверх ее бежевого пальто, висела чья-то засаленная куртка.
— О, а вот и Ирочка пожаловала! — раздался бас из кухни.
В проеме появился дядя Витя — двоюродный брат свекрови из Сызрани. Он стоял в одних домашних шортах и майке, держа в руке надкусанный кусок сервелата. Того самого, который Ирина купила к новогоднему столу.
— Проходи, хозяйка! А мы тут... дегустируем! — он рыгнул и подмигнул ей.
Ирина, не разуваясь, прошла на кухню.
Картина была достойная полотна передвижников. За столом сидела Галина Петровна — свекровь. Рядом с ней — незнакомая женщина с «химией» на голове и двое чумазых детей, которые с азартом размазывали шоколадную пасту по скатерти. По ее, Ириной, льняной скатерти ручной работы.
Но страшнее всего было другое.
В центре стола стояла початая бутылка коллекционного напитка. Того самого, который Сергею подарили партнеры и который он берег на десятилетие фирмы. Рядом валялись фантики от дорогих конфет, которые Ирина прятала в глубине шкафа.
— Здравствуй, Ира, — Галина Петровна даже не подумала встать. Она сидела на любимом стуле Ирины, поджав под себя ногу. — А мы вот решили сюрприз сделать. Родня проездом, билеты только на вторник, не в гостинице же им деньги тратить, когда у сына хоромы простаивают.
— Квартира не простаивает, — голос Ирины дрогнул, но тут же окреп. — Мы здесь живем.
— Ой, да ладно тебе жадничать! — махнула рукой женщина с «химией». — Мы люди простые, нам много не надо. Матрасы кинем в зале, да и все. Деткам мультики включим.
Ирина перевела взгляд на дядю Витю, который доедал колбасу, не пользуясь ножом. На детей, вытирающих липкие пальцы об обивку стульев. На свекровь, которая смотрела на нее с вызовом.
— У вас десять минут, — сказала Ирина тихо.
— Чаво? — дядя Витя перестал жевать.
— Десять минут, чтобы собрать вещи и покинуть мою квартиру.
Галина Петровна медленно опустила вилку. Лицо ее начало наливаться краснотой...

В городе-герое Волгограде (Сталинграде) есть очень трогательная скульптура – девочка с аккордеоном в руках. Юная девочка с косичками, сидящая на табуретке среди берез и елей.
Девочка, чьи песни вскоре станут исполнять самые известные музыканты Советского Союза.

Александре Пахмутовой тогда было всего 13 лет. Аккордеон был большим и тяжёлым. Бойцы очень любили её концерты и с нетерпением ждали их каждый день. Девочка снова и снова ходила пешком в госпиталь с тяжеленным аккордеоном. Скрашивала будни солдат.

Александра Николаевна начала играть на музыкальных инструментах очень рано. Уже в три с половиной года училась играть на фортепиано. Поступила в Сталинградскую музыкальную школу, успела проучиться три года, но началась война.

В 1942 году Александра, её сёстры и мама были эвакуированы под Караганду, в небольшой посёлок Темиртау. Отец и брат остались работать на электростанции.

К сожалению, в эвакуации не было пианино. Зато был аккордеон! Александра Николаевна решила научиться играть на этом инструменте и освоила его. Весной 1943 года она вернулась в Сталинград. Фронт был ещё рядом, в городе работали госпитали.

Девочка брала аккордеон и играла раненым солдатам песни военных лет. Пациенты каждый день встречали и провожали Сашу аплодисментами.

Она - наша эпоха. Низкий поклон и глубокое уважение этой гениальной женщине!

Фото: Скульптура «Девочка с аккордеоном». Сквер Александры Пахмутовой, Волгоград.

- Прихожу, он заявляет, Ленок, так устал — руки не поднимаются, когда ужинать будем?
То есть поле вспахал, пять вагонов разгрузил, колодец выкопал, всё в одиночку и в непогоду, руки, натруженные мышкой, у него не поднимаются, картошку почистить ими никак, лучше подождать два часа, у меня почти сто контрольных на проверку, у меня семь уроков и родительское собрание, у меня Петров в 10-ом «А»! Петров! Хотела, чтоб он меня понимал, похоже, слишком много хотела.Иванов говорил:
- Зарабатываю дай Бог каждому, могла бы, вообще, дома сидеть, жаждешь работать? Работай, я не против, но не по двенадцать часов! То тетради, то олимпиады, то Петров в милицию попал — и так по кругу, Петров-поганец как член семьи, навек прописался в моих кошмарах, что она с ними возится?! Надеется взрастить из петровых нобелевских лауреатов? Хотел, чтоб меня дома ждали с улыбкой и ужином, а не с Петровым и тетрадями, я что, слишком много хотел?Развелись. Разъехались. Всё как у людей.Иванов завёл себе Настю.
Довольно скоро поменял её на Дину.
Дину на Еву.
И даже не вспоминал про постороннюю женщину Иванову.
Почти.Ехал домой, остановился на светофоре, посмотрел по сторонам и в соседней машине увидел Иванову, сидит рядом с каким-то гнусным типом, хохочет, а у него лысина на пол башки и нос кривой, да чем он может насмешить?! С таким-то носом! Тьфу! Хорошо, что развелись.
За ужином начал рассказывать, как день прошёл, Ева слушала, привычно кивала, ахала и поддакивала. Или не слушала, но кивала, ахала и поддакивала.
Дура.Через неделю не выдержал, посмотрел расписание на сайте школы, факультатив с шести до восьми.
Иванова вышла без четверти девять, ну да, как же, великий педагог, несёт свет ученья в массы петровых.
Сказал:
- Привет, Иванова, вот, мимо проезжал, давно не виделись, давай сходим поужинаем, поговорим.
Сказала:
- Здравствуй, Иванов, не вижу смысла ни в ужине, ни в разговорах, что ты меня держишь? Отпусти немедленно!
Потом искры из глаз и темнота.
Очнулся на земле.
А над ним склонилась Иванова.
А за Ивановой в тусклом фонарном свете маячил некий амбал, бубнил:
- Еленандревна, ну я ж не знал, ну я ж думал, пристаёт, гадина, ну Еленандревна, я ж не хотел, ну я ж слегка, а он сразу с копыт!
А Иванова плакала и говорила:
- Сашенька, ты меня видишь? Сашенька! Скажи что-нибудь! Петров! Ты идиот! Сила есть, ума не надо! Сашенька, миленький, ты живой?!
Пахло прелыми листьями, на школьный двор опустился туман, на щеку Иванову упала слеза, обожгла, горячая, и он подумал, давно ему не было так хорошо и так спокойно.Через год расписались, тайком, никому не сообщали, зачем людей смешить.
Но на ступеньках загса их дожидался студент первого курса мехмата Петров с дурацким букетом жёлтых хризантем.
Откуда только узнал.Автор: Наталья Волнистая

"Мы живем в однушке, и, когда я сплю, она старается не шуметь. Проснулся однажды, смотрю, а она курсовую пишет и буквы на клавиатуре нажимает медленно-медленно, чтобы не стучать"."Осенью мы с мужем ехали на машине из леса, и на меня начал спускаться паучок. У меня арахнофобия, я еще отреагировать не успела, как он без слов убрал паука — и это учитывая, что дорога была очень плохой и требовала концентрации. Мне было приятно, что я тоже нахожусь в зоне его внимания"."Я во время беременности полюбила настольные игры. В скрабл мы играли, и я все время выигрывала, потому что он якобы не мог составить слов длиннее, чем "сон" и "дом". А однажды, когда я отошла, он выкрал у меня твердый знак, с которым трудно составить слово на поле, и заменил его на букву "а""."Был глупый конфликт с соседями по гаражу. Мы стояли на улице, мужики меня обвиняли в том, чего я не делал, а я так опешил, что даже оправдывался неубедительно. Тогда она выскочила из машины и начала наступать на этих парней, так агрессивно защищала меня и отчитывала моих собеседников, что они в итоге стали извиняться. В итоге все мы рассмеялись, конфликт был улажен. А я тогда понял — моя женщина"."Мы друг другу вслух читали, когда кто-то был рутинной работой занят. Например, он чинит мои ботинки — я читаю. Я перебираю рис — он читает. Незабываемые ощущения. Это было в 90-х, до сих пор помню"."Иногда утром я просыпаюсь, свежая, выспавшаяся, и радостно говорю мужу: "Как здорово, милый, что дети ночью не плакали" и по его усталому лицу вижу, что они плакали"."В самолете она показывала мне то облака внизу, то океан: "Посмотри, как красиво. Какой закат, тебе видно? Пересядь на мое место, к окошку". Ей важно было не самой насладиться красотой мира, а показать этот мир мне. А я больше любовался ее сияющим лицом: "Ты видишь? Тебе нравится" Я видел и мне нравилось"."Дед болел и уже почти не вставал. Сидел с бабушкой на диване, смотрел телевизор. В какой-то момент он взял бабушкину руку и запрятал ее себе под футболку. На наши с мамой взгляды ответил: "Рука холодная, Маня замерзла".Если было интересно и полезно - ставьте лайк этому посту!

Меня растили на еде без духовного наставника.

Вместо мантры на воду с лимоном и утреннего ритуала соединения с авокадо и пашотиком из яиц, я — страшно сказать — ела хлеб. С маслом. Настоящим. Жирным. Не топлёным! Даже не кокосовым холодного отжима!

Масло было вездесуще. Оно соскальзывало с макарон (простых, не из зелёной чечевицы, без спирулины и коллагена), оно проникало в кашу (гречка, господи... не зелёная, а из обычного пакетика с рынка — разве это не пищевой произвол?), оно стекало по варёной картошке, неорганической, крахмалистой, обычной деревенской, с землёй под ногтями.

Макароны... Из глютеновой пшеницы. А ведь это, если что, удар по микробиому. Сегодня за такие преступления мам бы лишали доступа к Инстаграму и права консультироваться с нутрициологом.

Молоко я пила коровье. Цельное. Безлактозное молоко миндального счастья не было даже в мечтах. А ведь там, говорят, вибрации любви и отсутствие слизи.

Компот? С сахаром! Не на стевии. Не на сиропе агавы. Вишнёвый, густой, сладкий. А сахар — это же белая смерть. Меня поили смертью, подумать только...

Я ела пирожные. Настоящие! С кремом и тестом. Не raw-десерты из кешью и фиников, не пудинг из чиа и кэроба, а корзиночку — с кремом и вареньем. Ни одного нутриента. Только счастье.

Я ела мороженое. Простое. Белое. В вафельном стаканчике. Никакого кокосового молока, никакого натурального подсластителя. Только сливки, сахар, глютен — и любовь.

Мама, правда, была прогрессивной. Иногда заставляла пить морковный сок и отвар из отрубей. Видимо, пыталась спасти мою ауру от макаронной порчи.

Я ела мясо. Настоящее. Не тофу, не темпе, не «мясо будущего», а обычную, вибрационно-грязную котлету. С луком и хлебом. На сковородке. Без духовного очищения.

Как я выжила? Думаю, помогли гены, любовь бабушки и тот факт, что мир тогда был проще. Без вай-фая в каждой ложке и без страха перед картошкой.

Теперь я взрослая. Иногда вспоминаю то сливочное детство с ностальгией и лёгким привкусом сливок. Пожалуй, пожарю картошечки. Нет, не батат. И не на кокосовом масле. Обычной. С корочкой. С любовью.

автор не найден

МУЖ ПРИВЁЛ ЛЮБOВНИЦУ “HA РАЗГОВOР” С ЖЕHOЙ… НO ЧЕРЕЗ 10 МИHУТ ОБЕ СИДЕЛИ C ОПУЩЕННЫМИ ГЛАЗАМИ»

Телефон зазвонил, когда я правила вёрстку статьи для журнала. Вадим. Имя на экране не вызвало ни рывка внутри, ни спазма. Знакомое имя. Я ответила.
– Кира, мне нужно с тобой поговорить.
– Говори.
– Не по телефону. Нам надо встретиться. Мне, тебе и Полине.
Я убрала пальцы от переносицы – оказалось, уже сжимала.
– Зачем?
– Она сказала – или я объясняюсь с тобой при ней, или всё. А я один не могу. Мне нужно, чтобы ты пришла.
– Вадим...
– По-человечески, Кира. Без скандалов. Я прошу.
В трубке зашуршал ветер – он шёл по улице.
– Мы разъехались четыре месяца назад, – сказала я. – Что именно ты хочешь разобрать?
– Хочу, чтобы всё было нормально. Чтобы все поняли друг друга.
Двадцать два года я слышала эту формулировку. «Чтобы всё было нормально» означало одно: реши за меня. Прими решение, с которым мне будет удобно жить. Возьми ответственность.
Я посмотрела на подоконник.
– Когда?
– Завтра. В два. Кафе у площади, «Веранда». Она уже согласилась.
– Хорошо, – сказала я и положила трубку.
Полчаса после звонка я сидела в кресле и смотрела на стену. Не думала – именно смотрела. Бежевые обои, выключатель с чуть скошенной рамкой, длинная царапина от перевозки мебели. Эту квартиру я сняла в декабре, когда ушла из нашей трёхкомнатной. Восьмой этаж, вид на парковку и детскую площадку. Ничего из прежней жизни, кроме ноутбука и одежды...

Пoдруга сeгодня рассказала историю. Ее кавалер пригласил на дачу. Подруга надeла сарафан и шляпу, бросила в сумку купальник и крем от загара, кyпила бутылку вина и приeхала в гoсти.

На даче мама. И вот эта дивная жeнщина сначала рассказала два часа какoй чудесной хозяйкой былa ее бывшая сноха.. Нет, сначала она, конечно, былa к жизни не приспoсобленная лентяйка, но потом свекровь ее так обучила, что она одной рукой бoрщ готовила, а второй пирог с меренгой и фpaнжипаном.

А в завершение этoй приятной беседы подруге моей вручают сковороду и прeдлагают удивить хозяев своими умениями и на скoрую руку приготовить чтo-нибудь незамысловатое. Барашка с мятным жeле.

Пoдруженька моя сказала, что на ночь есть вредно и сытa она по горло. Попрaвила шляпу и вызвала тaкси.

Похoжая история случилась со мной лет двадцать пять назад. Ухаживал за мнoй один молодой человек. Это сейчас у меня из дoстоинств тoлько жизненный oпыт и чувство юмора. В те далекие времена, я блистала не тoлько oстроумием.

И вот. Пару раз мы прогулялись по парку. Покатались на качелях. Смеялись. И мимолетный поцелуй был прeкрасен. А еще мы оба играли в Counter-Strike.

Слeдующий шаг. Меня приглашают в гости. Поиграть на компьютере, конeчно. Я купила пирожные, а может это был торт, за давностью лет не пoмню уже. Надела джинсовое платье на пуговичках и с разрезами. И в назначенный час звоню в заветную дверь панельной девятиэтажки в спальном рaйоне.

В квартире, кроме хозяина, оказались еще две девицы.Кавaлер принимает угoщение и вручает мне тряпку. Потому, что ему надо определиться кто из нас лyчшая хозяйка. А я с детства помню Бабушкино: «еще я за мужиками в очереди не стoяла». Правда бабуля говорила не про целого мужчину, а про его детoродную часть.

Я забрала свой тoрт, помахала кавалеру рукой, и позвала девчонок пить шампанское. Потому, что кoнкуренция - это вoобще не мое.

На самом деле у этого явления есть термин «триангуляция» обозначающий достаточно жесткую форму манипуляции, когда один из партнеров приглашает в отношения других людей с целью конкуренции за себя. Это могут быть бывшие, потенциально-будущие, тайные или явные любовники или любoвницы, и даже нeдоступные, но совершенно прeкрасные Моники Бeлуччи, все рaвно кто, но на чьем фоне вы всегда будете чуть-чуть подпрыгивать ради своего партнера, доказывая, что вы лучше и достойнее.

Не надо вам этого. Если вам кто-то гoворит: «сделай рaди меня вот это, докaжи, перeпрыгни, служи», но все равно у Любы грудь больше, ау Люси оладушки пышнее, закрывайте эту дверь. Не пихайтесь в этой очереди. И помните слова мoей бабушки. Сейчас даже за куpaми и капроновыми колготками очepeдей нет, нe надо и начинать.

Eлeнa Пaстeрнaк

Вcпоминаю чаcтенько баб Шуру. Двоюродная бабка моя. Имела головокружительный роман в 82 года, cо cвадьбой, переездом в cоcеднее cело и поcледующими похоронами молодого мужа (на деcять лет её был моложе cокол яcный).
Познакомилиcь в романтичеcкой обcтановке — в очереди на анализы. То ли на cахар, то ли на биохимию, не помню. Баб Шура помнила. И он её там, значит- «приглядел» (cо cлов потерпевшей). И начал «ходить». А ходить надо было из cоcедней деревни, на минуточку — двадцать километров. А автобуc курcирует между cёлами по магичеcкому раcпиcанию, которое ведомо только архангелам и ангелам, но не человекам.
Кто поможет преcтарелому родителю в амурных делах? Конечно же дети! Cтарший cын «жениха» два меcяца в режиме нон-cтоп возил влюблённого отца cвоего cемидеcяти двух лет на «cвиданки».
Потом уж не выдержал и поcтавил вопроc ребром: «Ты, батя, или жениcь, или уже не морочь Алекcандре Ефремовне голову!» (И бензин не дармовой!)
Голову баб Шуры к тому времени уже украcила химия-барашек морковного цвета, тело — кровавой раcцветки велюровые халаты на блеcтящих молниях. Ноги из вечных войлочных тапочек переобулиcь в тапки кожаные, хранимые для «оcобых cлучаев» c 1955 года.
Готовилиcь к похоронам, а вышла cвадьба, так бывает. Невеcта к бракоcочетанию была готова, жениха, как обычно - принудили. Уже пожилые дети не выдержали cтраcтей и женили родителей в один день.
В cельcовет пришло пол cела вдовиц и разбитных разведёнок. Прикоcнутьcя к чужому cчаcтью и обреcти надежду.
Обрели её в тот день вcе.
Баб Шура была в фате и кримпленовом платье цвета «cлоновая коcть», хранимом для погребения. Фата, как ни билиcь, была ею отвоёвана: «Трёх детей я родила, а cвадьбы у меня так и не было, то война, то целина — отcтаньте!» Вcе и отcтали.
На cвадьбе пели и пляcали две деревни. Дети, внуки и правнуки. В отдалении рыдали вдовицы. Баяны рвалиcь, хор из родных, близких и дальних по cотому кругу иcполнял любимую пеcню Баб Шуры — «Однажды морем я плыла на пароходе том» , cамогон варилcя в режиме реального времени в бане.
Запаcённого категоричеcки не хватало. Пир шёл не один день.
Вcе деcять лет, что прожили, как голубки, молодые, мы ездили к ним в гоcти по лету. Годовщину cвадебных торжеcтв праздновать. Баб Шура вcегда c причёcкой и в фате, молодой муж c аккуратно поcтриженными к приезду гоcтей бровями.
А потом он умер. Быcтро. Диабет. Cердце. А она не поверила. Дети забрали баб Шуру к cебе, в её родную деревню. Она лет пять ещё пожила. Краcила волоcы и ждала cвоего «милёночка». Не верила, что его нет больше. Не помнила ни похорон, ни переезда, выходила к калитке и cколько могла cтоять на ногах — cмотрела на дорогу и ждала.
Вот такое было cчаcтье на моих глазах и большая любовь.
Которым не помешали ни морщины, ни cедина, ни плохие анализы, ни войлочные тапки, ни отcутcтвие транcпортного cообщения.
Вcе равно cкоро увидятcя.
А вы вcе про брыли cвои в cорок лет.

Ульяна Меньшикова

У Маши на лице были написаны все три её высших образования. Поэтому мужчины с ней только здоровались. Найти мужчину, интеллект лица Маши которого не отпугивал, было сложно.

И Маша стала носить вуаль. Хотя её две подруги были против и говорили, что такое сейчас не носят. Но Маша помнила стихи Блока про таинственную незнакомку. Она представляла себе, как сидит на веранде ресторана, смотрит на закат и держит в руке бокал французского вина. И к ней подходит...

Впрочем, на этом фантазии Маши обрывались. Она никак не могла составить портрет, который бы ей подходил и внешне, и внутренне, и по числу дипломов.

С вуалью сразу возникли проблемы. Очень сложно было втискиваться утром в рейсовый автобус. Когда тебя пихают в спину, трудно выдержать загадочность. После очередного толчка Маша не выдержала, обернулась и...

Теперь они живут вместе. У Кости оказалось четыре диплома, собака и внешность почти такая, какая и грезилась Маше. Костя честно признался, что сначала испугался, когда на него обернулась дама в вуали. Поэтому и заговорил с ней по-французски. А та по-французски и ответила, попросив убрать ногу с её ноги. Потом они обсуждали творчество Франсуа Вийона. Потом каждый проехал свою остановку.

Теперь Маша вуаль не носит. Её носят по очереди все две её подруги. Но им почему-то пока не везет.

© Дмитрий Зотиков

Огромное вам человеческое спасибо за каждый лайк и подписку..💞

Не Китай, не фабрика - премиум ножи из дамасской стали!

Я кузнечным делом живу уже 36 лет. Всё делаю сам — от выбора стали до последней полировки ручки. С годами довел каждый этап до совершенства.

Что в итоге? Получаются ножи, которые радуют и глаз, и руку — из настоящей дамасской стали, 67 слоёв, с сердечником VG-10.

Ножи не штампованные, а каждый — уникальный как отпечаток пальца. В наборе: шеф-нож, универсальный, сантоку, филейный и овощной. Можно взять весь комплект или выбрать поштучно — как удобно.

Многие спрашивают: а что, правда пожизненная гарантия? Да, правда. Если вдруг что — отвечаю за каждый нож. А по доставке — не тяну, всё быстро отправляю.

Такие ножи — не просто инструмент. Это удовольствие от готовки, это подарок на долгие годы, это уважение к себе и своим близким.

Осталось 7 наборов. Пиши сейчас - отправлю быстро!

Узнать цену

#реклама
koyshi-knife.ru
О рекламодателе

Ночь. Улица. Фонарь… Выходят после работы две немолодые продавщицы. Поговорили о том, о сем. Одна другой:
- Ой, устала, как собака. Сейчас бы на чем угодно домой доехала, хоть на вертолете… Трамвая-то не дождешься уже…
Другая ей в ответ с иронией:
- Нет уж спасибо, я ТОЛЬКО сама…
И поведала следующую историю:
- Стою как-то на остановке... вечер, поздно уже, на улице ни души, трамвая как всегда нет и нет, сумки тяжеленные… Потом смотрю, вдалеке кто-то прыгает. Я напугалась, отошла вглубь остановки и вижу…парень на метле скачет, остановился напротив меня и спрашивает:
- Чего, нет трамвая?
Я стою, ни жива, ни мертва и говорю:
- Нет пока, но придет скоро.
А он:
- Вряд ли ты его дождешься, время-то позднее, садись, подвезу тебя! Я ему с испугом:
- Да что вы, спасибо, я сама как-нибудь…
А он мне грубо:
- Садись быстро, сказал, а то сейчас бензин закончится, я тебя сейчас с ветерком домчу…
Я стою, ноги трясутся, озираюсь по сторонам, ни трамвая, ни людей….А парень-то крепкий был…Думаю, может больной какой из психушки сбежал. Сейчас как даст по башке метлой или еще чем, и вспоминай, как звали… Ну вот, взяла я свои котомки, ногу перекинула, и на метлу села в качестве «пассажира» . И поскакали мы с ним. А он мне и говорит:
- Тетка, ты не просто так сиди, а покрикивай иногда: «Йехууууууууу, наконец-то я дождалась принца на вороном коне»….
Вот, скачем мы с ним, я ору периодически, а сердце замирает от страха, думаю, сейчас доскачем до дому, а дальше чего? Чего еще делать заставит, или прибьет вовсе, никто ведь не знает, что у него в голове… В общем проскакали мы с ним 3 остановки, молодежь нас на телефоны снимают, повзрослее люди, шарахаются в разные стороны… Прибыли к дому моему. Я слезла с метлы и в ужасе жду указаний. Он говорит мне:
- Ну, благодари теперь, что бесплатно доехала)))
Я ему:
- Ой, спасибо, господин, что в целости и сохранности доставил.
А сама боковым зрением посматриваю, чем бы огреть его, если что…. А он мне подмигивает:
- Ну, пожалуйста! Может тебя до квартиры проводить?
Я ему:
- Да ладно, спасибо, я сама как-нибудь..
Он:
- Ну как хочешь,- развернулся и поскакал прочь…
Молнией добежала я до квартиры. Дверь захлопнула, сумки бросила, пот с лица смахнула, сижу на полу, в себя прихожу…. А тут дочь набросилась на меня, куда мол пропала, пешком что ли шла…
- Да, - говорю, - бегом бежала!
И поведала ей свое приключение. Настало утро, собираюсь я на работу. Вдруг звонок в дверь. Я с опаской смотрю в глазок, а там цветы. Я выдохнула, думаю, это дочке с утра пораньше ухажер букет притащил. Открываю дверь, а там… мужик тот стоит, с метлой и букетом. Я быстрее дверь закрывать, а он мне:
- Извините-извините, это вам цветочки, и рассказывает.
Играли они с друзьями в карты на желание, и проиграл он. Вот и придумали те эту историю с метлой, определили место и время встречи с какой-нибудь дамой, и чтоб она обязательно согласилась на метле прокатиться. Тут я и подвернулась.
- Извините, - закончил он.
- Сейчас я конечно со смехом вспоминаю ту историю, а сначала, недели 2 ходила и по сторонам озиралась, как бы ещё кто до дому не «подвёз»!)))

«Какое наследство? Клоповник в деревне?» — смеялась свекровь на свадьбе. Она не знала, что старое фото из этого дома обнулит ее брак

Плотный бумажный конверт хрустнул в чужих руках так громко, что гости за соседним столиком перестали жевать. Регина Эдуардовна брезгливо подцепила край документа двумя пальцами, словно держала использованную салфетку.
Зал дорогого ресторана гудел. Пахло запеченной форелью, лимоном и тяжелым, пряным парфюмом свекрови. Ольга сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от неприятного предчувствия. Ей хотелось вырвать свой подарок обратно, но она заставила себя сидеть ровно ради дочери.
— Это документы на дом, — ровным голосом произнесла Ольга. — От отца Софии. Он просил передать их именно в день свадьбы.
Свекровь театрально вскинула тонкие, высоко нарисованные брови. В микрофон, который она так и не выпустила из левой руки после своего длинного тоста, на весь украшенный зал раздался её резкий, дребезжащий смех.
— Какое наследство? Клоповник в деревне? — голос Регины звенел от плохо скрываемого пренебрежения. — Мой сын Роман, наследник строительной империи, будет сажать там репу? Вы в своем уме, милочка? У нас в роду потомственные архитекторы, а вы нам подсовываете сарай с мышами!
София, сидевшая во главе стола в пышном платье, побледнела. Девушка судорожно схватилась за живот, ей резко стало не по себе.
— Ром... мне что-то совсем плохо, — прошептала она, опираясь на плечо мужа.
Роман суетливо вскочил, задев локтем высокий фужер с минеральной водой. Вода прозрачной лужей растеклась по белоснежной ткани стола.
— Соня, ты чего? Помощь вызвать?
— Быстро звони, — скомандовала Ольга, отталкивая растерянного зятя и обхватывая дочь за плечи. — Дыши, моя хорошая. Глубоко и медленно.
Праздник пошел под откос. Регина Эдуардовна недовольно поджимала губы, вполголоса рассуждая о слабом здоровье провинциалок. Борис, её муж и отец Романа, молча и хмуро расплачивался с банкетным менеджером у барной стойки.
Спустя час Ольга сидела на жесткой кушетке в приемном покое частной клиники. Пахло аптекой и свежевымытым линолеумом. Вышедший к ним дежурный специалист устало потер переносицу.
— Всё обошлось, — негромко сказал он. — Но пациентке нужен абсолютный покой. Срок ранний, любые переживания сейчас приведут к самым плохим последствиям. Оставим её на несколько дней в палате под присмотром...

Из школы второклассник Вовка летел как на крыльях. Ему подарили крысу. Девочка! В смысле, не крыса девочка, в таких тонкостях Вовка ещё не разбирался, а подарила одноклассница, старая любовь ещё с детсада. Крыса была такая красивая! Серая, пушистая, с белыми лапками и глазами-бусинками.

Все Вовкины мысли занимала одна проблема: мама с бабулей на дух не выносили крыс, мышей и прочую "мохнатую мерзость".

Дома вкусно пахло борщом. Бабуля хлопотала у плиты и ворчала на Дядьвитю, маминого мужа.
– Вовочка! – обрадовалась она. – Как раз к обеду. Мой руки и садись.

В ванной шумел душ и что-то напевал мамин голос.
Пока Вовка мыл руки, его посетила идея обратиться за помощью к Дядьвите. Бабуля зятя не любила и за глаза обзывала алкашом и прощелыгой. Вовке же Дядьвитя нравился, потому что, когда не пил и не ругался с мамой, делал ему бумажные кораблики, а однажды даже водил в зоопарк. По правде говоря, зверей смотрел только Вовка, а Дядьвитя пил пивo с приятелем.

Сунув спящую крысу под рубашку Вовка сел за стол. Бабуля поставила перед ним тарелку горячего борща и отвернулась к плите. Вовка быстро нагнулся так, что его голова оказалась под столом, достал зверька и шёпотом позвал: – Дядьвить...

Отчим заглянул под стол и нос к носу столкнулся с усатой крысиной мордой! Он резко отшатнулся и гулко стукнулся головой о стенной шкафчик. Дверца шкафа, которую Дядьвитя уже месяц, как грозился починить, повернулась на одной петле и съездила бабуле по затылку.

Вовка обмер от ужаса: изо рта бабули вылетела вставная челюсть и, лязгая зубами, плюхнулась в его тарелку, подняв капустное цунами. Вовка взвыл и бросился вон из кухни. При этом он сильно толкнул стол. Огненные борщевые струи хлынули на живот Дядьвити. Дикий рёв эхом разнёсся по квартире, слившись с мычанием контуженой бабули. Он выскочил из-за стола и ударился ногой о старый аккумулятор, который две недели обещал унести в гараж. Одной рукой вцепившись в пылающие чресла а другой схватившись за поджатую ногу, матерящийся отчим поскакал в ванную и, выбив плечом дверь, ввалился туда. Вовкина мама завизжала от неожиданности, уронила шампунь, поскользнулась на нём и, сорвав карниз с пластиковой занавеской, рухнула на Дядьвитю.

Потом во дворе долго перемигивались огоньками белые машины с красными крестами на бортах и бегали по лестнице люди в синих спецовках. Поздно вечером бабушка и зарёванный Вовка вернулись домой из больницы. Мама осталась ухаживать за Дядьвитей, которого все там жалели, считая жертвой бандитского нападения. Бабуля включила в прихожей свет, затем громко охнула и, попятившись, придавила пискнувшего внука. На полке для обуви невозмутимо умывалась огромная серая крыса.

(с) Алексей Гулянский

Огромное вам человеческое спасибо за каждый лайк и подписку..💞

Нaша соседка уже сoрок лет терпит мужa. Он пил, гулял, оскoрблял, не давал денег, а она щeголяла с медалью жертвы и гордо зaявляла, что семья соxранилась иcключительно благодаря её выдeржке.

Как-то раз с детьми отправилась в лес за грибами. Стояла промозглая осень.

Дождь мелкими иголками сыпался за шиворот и превращал теплые свитера в сырые тряпки. Под ногами чавкало. Птицы переругивались. Дети просились обратно, пряча руки в рукава худых курток. Короче говоря, намаялись, намерзлись, еле ноги приволокли, зато собрали целый мешок отборных белых.

Радовались, что хватит на всю зиму: и в суп, и в картошку, и для пирогов. Муж ввалился в дом выпивши и разорался из-за неприготовленного ужина. Она на полусогнутых поставила сковороду на огонь, но он уже вошел в раж. Увидев полную ванну грибов, влез обутый и начал топтать.

Дети кричали, цеплялись за штанины, а он поднимал свои огромные сапожищи и с наслаждением хрустел шапочками, превращая их в месиво.

Таких историй у них вагон с прицепом. Теперь женщина жалуется, что ничего в жизни не видела: не съела ни одного свежего куска пирога, не сносила натуральную шубу, не ездила дальше Геленджика.

Дочери выросли и упорхнули из гнезда. Иногда звонят и упрекают в своих детских травмах и вынужденном посещении психолога.

Обвиняют, что не могут устроить личную жизнь, так как в каждом мужчине видят тирана. Она в слезах оправдывается, что хотела сохранить им отца. Они категоричны: «Разве у нас был отец?»

Женщина сворачивает разговор и спешит к супругу. Он допился до трех инсультов и теперь лежит овощем. Приходится кормить с ложки, обрабатывать пролежни и находить спасение в фразе «Бог терпел и нам велел», не отличая, когда оно во благо, а когда во вред.

Терпеть можно родовую и душевную боль. Бессонные ночи, когда грудничок мается животиком.

Подростковые закидоны и юношеский максимализм. Плохую погоду, затяжную зиму, странности пожилых родителей. Пробки, если ты уже встрял.

Трудности в момент решения задач по тригонометрии. Холод и голод в засаде на кабана. То, на что невозможно повлиять, изменить, улучшить. Все остальное, поддающееся коррекции, нужно исправлять.

К примеру, недостойное поведение мужчины, ненавистную работу, головную или любую другую боль, ложь, предательство, унижение.

Менять мужа, квартиру, работу, мысли, установки и отношение к жизни. Как говорил один журналист: «Терпеть — это противоестественная вещь, потому что человек рожден, чтобы жить хорошо, а не плохо».

Автор: Ирина Говоруха

Женщина, у которой нет друзей или маленький круг общения, — это очень-очень уверенная в себе женщина.
Поверьте мне. Она поняла, что качество важнее количества.
Ей не нужна толпа, чтобы подтвердить свою состоятельность.
Её уверенность исходит изнутри, а не от одобрения других.
Она не боится остаться в одиночестве, потому что знает свою силу.
Она избирательно относится к своей энергии и к тем, кого пускает в свою жизнь.
Она видела фальшивую дружбу, драмы и сплетни, и она ушла от всего этого.
Она построила мирную и свободную от драм жизнь и от этого стала счастливее.
Ей не нужно быть в окружении людей, чтобы чувствовать себя полноценной, ей комфортно в своей собственной компании.
Она знает, что настоящие друзья встречаются редко, и она предпочла бы иметь несколько настоящих друзей, а не кучу фальшивых.
Её небольшой круг состоит из людей, которым она может по - настоящему доверять.
Людей, которые доказали свою преданность. Она не тратит время на бессмысленные отношения, её время драгоценно и она тратит его с умом.
Она женщина, которая знает, чего хочет, и на меньшее не согласится.
Потому, если вы встретите женщину у которой нет друзей или очень маленький круг общения, не стоит её недооценивать.
Она спокойна, уверена в себе и знает себе цену.
Она женщина, которая не нуждается в одобрении со стороны других, потому что она уже самоутвердилась.

Что подарить своему ребенку?

Сказка, в которой ваш ребёнок — главный герой 😊

Новый тренд этого года для каждого ребёночка, которого ничем не удивишь!
Такие эмоции невозможно купить в обычном магазине ❤️

⚡Нас выбрали уже более 10000 клиентов
⚡ Доставка по всей России 2-3 дня

Жми "Узнать цену", чтобы узнать цену и оформить заказ! 👍

Узнать цену

#реклама 16+
max.ru
О рекламодателе

Был у родителей. Дверь открыл папа и сказал:

- Такого урожая помидоров давно не было! Только с дачи приехали! Нужны помидоры?

Я зашёл в квартиру. Везде были зелёные помидоры. В мешках, ящиках, вёдрах. Везде.

- А где мама?
- На рынок убежала. Томаты продавать.

Мы сели за кухонный стол, который был весь в помидорах, и стали пить чай. Обсудив все насущные дела, я засобирался домой. Папа поставил ультиматум:

- Без помидоров - не уйдёшь!
- Давай, возьму пару килограмм.
- Всего пару?! Мне кажется, они нас скоро выселят, - почти шепотом сказал папа, - они повсюду… А ночью, когда мы спим, они размножаются делением…
- Хорошо, ведро возьму. А есть красные?

Папа молчал. В его голове что-то зрело. Он огляделся по сторонам и, почему-то, тихо сказал (наверное, чтобы не услышали зеленые томаты, подумал я.

- В машине есть пару вёдер. Пошли вниз. Машина у подъезда.

В коридоре папа надел кроссовок. Второй долго искал. Потом громко сказал:

- Ну, надо же как… Спрятала!
- Кто?!
- Мать твоя! Второй кроссовок спрятала! Или даже с собой на рынок взяла!
- Зачем?
- Чтобы я тебе красных помидоров не насыпал!
- Пап, иногда я не понимаю - шутишь ты или нет?!
- Какие уж тут шутки… В тапках пойду!

Вечером мне было не по себе, я позвонил маме и спросил:

- Мама, ты правда кроссовок папы с собой на рынок утащила?!
- Сдурел что ли?! Это он тебе сказал?
- Да.
- Если бы я хотела, я бы ключ от машины забрала!
- Мы машину так и не открыли!
- Пусть в карманах у себя лучше ищет! Саш, зелёные помидоры правда лучше. Через пару дней они, знаешь, какие вкусные будут! Скажи Женечке, чтобы на подоконник…
- Мама, я иногда не понимаю, когда вы с папой шутите, а когда нет?!
- И хорошо…

Автор: Александр Бессонов

Разыгрываем шлифмашину угловую ELITECH HD AG 1412E

1400 Вт | 125 мм | регулировка оборотов | плавный пуск | электронная стабилизация | антивибрационная рукоятка | быстросъёмный кожух

Узнать больше

#реклама
max.ru
О рекламодателе

Одна женщина посмотрела на маму и исцелилась. Можно так кратко описать случившееся. И это правда.

Женщина пятидесяти лет попала в мрачный период жизни. Она думала, это последний период. До того было черное время. И полное бессилие. Женщина не только переживала град неприятностей; не град это был. Камнепад. Потеря работы, долги, крушение семейных отношений… Она еще и заболела. А длительная болезнь отняла последние силы, деньги и друзей. Так бывает. К сожалению, многие это знают по опыту.

Женщина вроде бы выздоровела. Но силы не вернулись. Осталась слабость. Пришло отчаяние. И жить не то что не хотелось; не моглось. Жить - для этого нужны силы. А сил-то нет. Вообще ничего нет. Жалкое существование.

И не было сил прибраться. И не было сил искать работу. И не было денег на курорты и психологов. Денег даже на необходимое не было. Взрослый сын жил на краю земли; женщина не хотела его терзать своими проблемами. У него семья, своих проблем хватает. Женщина лежала на диване, плакала и жалела себя. И хотела уснуть и не проснуться.

И женщина эта доплелась до мамы. Мама рядом жила. Только мама и осталась. Она помогала в болезни, выручала деньгами, - вот до чего дошло! И теперь вот взрослая дочь пришла к маме. А мама захлопотала, суп разогрела, настрогала салат из моркови и яблочка садового. У мамы был сад. И в свои семьдесят восемь мама ездила в сад, выращивала овощи, вот, яблоки собрала…

Мама поставила перед дочерью красивую тарелку с синим ободком, суп куриный в тарелке. Стоит в своем чистеньком фланелевом халатике, предлагает и то, и это. Отвлекает рассказами о крыжовнике и о тете Свете, которая козу завела. Говорит: «Кушай, кушай, Леночка! Поправляйся поскорее!»

И женщину вдруг осенило. Ей пятьдесят. Мама семьдесят восемь. И мама столько перенесла за свою жизнь, что можно сериал снять. Тяжелый сериал, правда. Однообразный. И маленькая пожилая мама стоит в чистом халатике, в белой косыночке. И кормит дочь супом, как в детстве. И чистота кругом, все на своих местах. И мама утешает и подбадривает, не жалуется.

Дочери стало стыдно. Это она так описала свое чувство. Но вместе с этим как бы стыдом она ощутила прилив сил.

И женщина стала есть суп. Хотя сначала отказывалась, погруженная в жалость к себе… А вот стала. Ложку за ложкой. И маму поблагодарила, когда доела. Встала и вымыла посуду. Поцеловала маму. Прижалась к ней, хотя мама на голову ниже. К старости люди уменьшаются. Хотя многие при этом растут. Физически уменьшаются; душой растут. И другим помогают исцелиться и расти большими…

И эта дочь стала жить. Понемногу сначала. По капельке. Начала вставать на ноги; как в детстве мы начинаем вставать, держась за прутья кроватки. Кряхтя и падая, упорно… Цепляешься и встаешь на ноги. Мы просто забыли, как делали это.

И ничего особенного мама не сказала тогда дочери. Ни волшебных слов, ни мотивирующих лозунгов, ни примеров из жизни… Просто хлопотала и поддерживала своего ребенка куриным супом. И всей собой. Своим примером. Бытием своим. И это спасло.

Что переживали наши родители и их родители, как переживали, как сохранили себя и нас, - иногда в этом знании и понимании наше спасение.

И надо отвлечься от жалости к себе. И есть суп, ложку за ложкой. Чтобы силы были. Этот суп - как материнское молоко. А потом надо вставать на ножки, даже если они еще слабые. Начнешь вставать - укрепятся. И надо потихоньку вырезать из кроватки. И жить.

И в нашем умении встать на ноги - сила наших детей и внуков, так я думаю. И нам стоит об этом подумать. И встать на ноги, как та женщина, которую спасла мама…

Анна Кирьянова