— Ну и что? — прошептала она себе под нос. — Тебя уже пытались запугать. Так что одним обвинением больше, одним меньше.
Потянула за ручку и вошла.
Здесь было светлее. На стенах горели фонари. Вдоль коридора тянулись трубы и кабели. Пахло металлом и озоном. Елена знала, что архив находится где-то на этом уровне. Ей повезло. В этот поздний час коридоры были почти пусты. Лишь раз она услышала шаги за поворотом и успела скрыться в нише. Мимо прошёл молодой подмастерье с охапкой чертежей, насвистывая что-то себе под нос.
Дверь архива была обита железом, естественно заперта на механический кодовый замок. Она осмотрела его. Простая дисковая модель, которую умела вскрывать. Не самое законное действие, но теперь, после находки печати, она уже не сомневалась, что расследование вышло за рамки обычного аудита. Потребовалось около пяти минут, чтобы, прижимаясь ухом к холодному металлу, уловить щелчки внутренних штифтов. Наконец замок поддался.
Внутри архива было тесно. Стеллажи до потолка, забитые папками. Она быстро нашла секцию «Мостовые Укрепления» и ящик с литерой «Ж», Железный Мост. Вытащила тяжёлую папку и раскрыла её. Журналы обслуживания, акты замены сердечников, рапорты осмотров. Пробежала глазами последние записи. Согласно им, замена сердечников в опорах А и Г была произведена два года назад, в опорах Б и В восемь лет назад. Всё как и должно было быть. Но в записях за последний месяц было нечто странное. Согласно журналу, Гаспар Нокс проводил внеплановый осмотр моста три недели назад. Причину осмотра он указал расплывчато, «проверка стабильности силового контура». А через два дня после этого ещё один осмотр, уже без указания причины. Затем пропуск. За неделю до катастрофы в журнале не было ни одной записи, хотя по регламенту мастер обязан был проводить визуальный осмотр каждые три дня.
Перевернула страницу и нашла акт о списании. Две недели назад Нокс списал со склада цеха два запасных ключа-резонатора «в связи с механическим износом». Но согласно складской ведомости, которую она просмотрела следом, старые ключи на склад возвращены не были. Это было грубейшее нарушение, которое любой аудитор заметил бы мгновенно.
страница 28
Потянула за ручку и вошла.
Здесь было светлее. На стенах горели фонари. Вдоль коридора тянулись трубы и кабели. Пахло металлом и озоном. Елена знала, что архив находится где-то на этом уровне. Ей повезло. В этот поздний час коридоры были почти пусты. Лишь раз она услышала шаги за поворотом и успела скрыться в нише. Мимо прошёл молодой подмастерье с охапкой чертежей, насвистывая что-то себе под нос.
Дверь архива была обита железом, естественно заперта на механический кодовый замок. Она осмотрела его. Простая дисковая модель, которую умела вскрывать. Не самое законное действие, но теперь, после находки печати, она уже не сомневалась, что расследование вышло за рамки обычного аудита. Потребовалось около пяти минут, чтобы, прижимаясь ухом к холодному металлу, уловить щелчки внутренних штифтов. Наконец замок поддался.
Внутри архива было тесно. Стеллажи до потолка, забитые папками. Она быстро нашла секцию «Мостовые Укрепления» и ящик с литерой «Ж», Железный Мост. Вытащила тяжёлую папку и раскрыла её. Журналы обслуживания, акты замены сердечников, рапорты осмотров. Пробежала глазами последние записи. Согласно им, замена сердечников в опорах А и Г была произведена два года назад, в опорах Б и В восемь лет назад. Всё как и должно было быть. Но в записях за последний месяц было нечто странное. Согласно журналу, Гаспар Нокс проводил внеплановый осмотр моста три недели назад. Причину осмотра он указал расплывчато, «проверка стабильности силового контура». А через два дня после этого ещё один осмотр, уже без указания причины. Затем пропуск. За неделю до катастрофы в журнале не было ни одной записи, хотя по регламенту мастер обязан был проводить визуальный осмотр каждые три дня.
Перевернула страницу и нашла акт о списании. Две недели назад Нокс списал со склада цеха два запасных ключа-резонатора «в связи с механическим износом». Но согласно складской ведомости, которую она просмотрела следом, старые ключи на склад возвращены не были. Это было грубейшее нарушение, которое любой аудитор заметил бы мгновенно.
страница 28