Мы пообщались с победителем всероссийского конкурса «Лучший по профессии» Дариной Левченковой. О том, почему на финале в Москве тяжелее всего было просто ждать своей очереди, как 13 лет стажа превращаются в профессиональное чутье и чем нижегородский пассажир отличается от туриста — читайте в нашем интервью.
— Дарина, поздравляю с победой! Что оказалось сложнее: сам финал конкурса в Москве или весь путь к нему?
— И путь, и финал дались примерно одинаково тяжело. Само попадание в Москву, в финал всероссийского конкурса, уже было победой. Если коротко подытожить, я просто выполняла свою работу. Непосредственно на практическом этапе в финале тяжелее всего было дождаться своей очереди. Хотелось уже быстрее отстреляться и перестать ждать, просто узнать результат.
— А что в конкурсных заданиях показалось непривычным? Было ли что-то, чего не встретишь в реальной работе на станции, или, наоборот, всё было до боли знакомо?
— Большая часть заданий доведена до автоматизма — делаешь то, что и так делаешь каждый день. Пожалуй, непривычным было именно само ощущение экзамена. На станции ты работаешь в потоке, у тебя есть интуиция, ты видишь пассажира целиком, его поведение, глаза. А на конкурсе это была чистая механика: ты подходишь к «пассажиру», который просто стоит и ждет, пока ты его проверишь. Нет живого контакта, нет психологии, нет того самого «шестого чувства», на которое мы часто опираемся в смене. Это как учить вождение на тренажере, а потом впервые сесть за руль настоящего автомобиля в ливень — база одна, а ощущения совершенно разные.
— Когда на награждении назвали ваше имя, какая была первая мысль?
— Мысли были о том, что я человек образованный и всегда знала: не место красит человека, а человек — место. Напряжение, безусловно, присутствовало до самого конца, мы ещё не понимали окончательного результата. Это давление давало о себе знать, и даже после объявления эмоции проявились не сразу.
— Какой пассажирский поток сложнее для работы психически: когда на станции никого нет, или час пик?
— Тяжелее, наверное, когда никого нет. Время тянется дольше, рабочий тонус падает. Но в целом я как универсал работаю в любом ритме. Нет такого пассажиропотока, который я назвала бы объективно более сложным для обработки.
— Расскажите о самом странном или нелепом предмете, который вы находили на досмотре.
— Мне вспомнился человек, который сам дошёл до досмотровой. Он был весь в камуфляже, с большой оружейной сумкой. Сразу так резко поставил её на пол и сказал: «Вызывайте полицию». Это, мягко говоря, напрягло, даже напугало. Но мы всё проверили, и в соответствии с законодательством этого пассажира пропустили. Был и другой случай: очень подозрительный пассажир. Мы видели, что у него есть какие-то предметы, которые он пытается провести, но никак не могли выудить, что именно. Когда проверили весь его багаж, оказалось, что подозрения вызывал просто обычный фонарик.
— Что в поведении пассажиров чаще всего выводит из себя?
— Сказать, что что-то прямо выводит из себя, нельзя. Скорее, дело в том, что при шуме приближающегося поезда люди сразу теряют координацию. Они пытаются миновать все досмотровые мероприятия и устремиться к платформе. Делать этого не стоит, потому что зачастую это поезд не того направления. Но проверить пассажира мы в любом случае должны. Знаете, сейчас уже радует, что люди привыкают к необходимости досмотра, сами ставят сумки на ленту. Это очень важный сигнал. Ведь в первую очередь все эти мероприятия нужны для безопасности самих пассажиров, а не для соблюдения бюрократических правил. Мы в аэропорту абсолютно покорно ставим сумки на ленту, снимаем обувь, выкладываем гаджеты. Формально зона транспортной безопасности и требования в метро и аэропорту не отличаются, но в подземке люди порой всё ещё бывают недовольны досмотром.
— Чем, по-вашему, пассажир нижегородской подземки отличается от условного москвича или питерца?