Протоиерей Глеб Каледа, восемнадцать лет совершавший подпольное священническое служение, находясь в юрисдикции Русской Православной Церкви Московского Патриархата, писал:
«Храмы закрывались, но появлялись катакомбные церкви. Они были двух типов: одни не признавали местоблюстительства митрополита Сергия, а другие признавали, а сам митрополит Сергий одной рукой подписывал свои декларации, а другой рукой посвящал ставленников для подпольных храмов. Литургия совершилась в пещерах Средней Азии (архим. Гурий (Егоров)), на частных квартирах (иерей Сергий Никитин, будущий епископ Стефан), в коммунальных квартирах (иерей Роман Альдекоп, протоиерей Николай Иванов). Это лишь те имена, которые известны автору.
Существовали не только подпольные церкви, но и подпольные монастыри с очень своеобразным и строгим уставом. Своеобразие уставов заключалось в том, что для того, чтобы такой монастырь мог существовать, надо было иметь средства к существованию, заработки на государственной работе. Настоятель одного из катакомбных монастырей (тот же архимандрит Гурий) стал в 1946 г. первым наместником Свято-Троицкой Сергиевой Лавры.
Из катакомбных храмов и монастырей вышли на открытое служение многие священники 40-50-х гг.: иеромонах Иоанн (Вендланд), впоследствии митрополит Нью-Йоркский и Алеутский и Патриарший экзарх Северной и Южной Америки, уже упоминавшийся священник Сергий Никитин и многие другие.
Митрополит Сергий, будучи Патриаршим местоблюстителем, говорил:
Резонный вопрос! Но это значит — нужно идти на какие-то компромиссы. Возникли «поминовенцы» и «непоминовенцы». Первые поминали имя митрополита Сергия как Патриаршего местоблюстителя, вторые — не поминали и отшатнулись от него, не приняв декларации, опубликованной с его подписью в 1927 г.
Многие священники-непоминовенцы, уходя с открытого служения на покой, передавали своих духовных чад поминовенцам. Очень сложная и мучительная была эпоха, но самое важное, что и те, и другие соблюдали каноны и чистоту православного вероучения в отличие от обновленцев, которые изменяли церковные каноны и богослужение, шли на сотрудничество с советской властью.»
Протоиерей Глеб Каледа. Очерки жизни православного народа в годы гонений: (Воспоминания и размышления) // Альфа и Омега. 1995. № 3(6). С. 139–140.
«Храмы закрывались, но появлялись катакомбные церкви. Они были двух типов: одни не признавали местоблюстительства митрополита Сергия, а другие признавали, а сам митрополит Сергий одной рукой подписывал свои декларации, а другой рукой посвящал ставленников для подпольных храмов. Литургия совершилась в пещерах Средней Азии (архим. Гурий (Егоров)), на частных квартирах (иерей Сергий Никитин, будущий епископ Стефан), в коммунальных квартирах (иерей Роман Альдекоп, протоиерей Николай Иванов). Это лишь те имена, которые известны автору.
Существовали не только подпольные церкви, но и подпольные монастыри с очень своеобразным и строгим уставом. Своеобразие уставов заключалось в том, что для того, чтобы такой монастырь мог существовать, надо было иметь средства к существованию, заработки на государственной работе. Настоятель одного из катакомбных монастырей (тот же архимандрит Гурий) стал в 1946 г. первым наместником Свято-Троицкой Сергиевой Лавры.
Из катакомбных храмов и монастырей вышли на открытое служение многие священники 40-50-х гг.: иеромонах Иоанн (Вендланд), впоследствии митрополит Нью-Йоркский и Алеутский и Патриарший экзарх Северной и Южной Америки, уже упоминавшийся священник Сергий Никитин и многие другие.
Митрополит Сергий, будучи Патриаршим местоблюстителем, говорил:
"Весь народ в катакомбы не уведешь. С чем вы оставите малых сих? Без церквей? Без Таинств? Без Евхаристии? Избранные будут причащаться?"
Резонный вопрос! Но это значит — нужно идти на какие-то компромиссы. Возникли «поминовенцы» и «непоминовенцы». Первые поминали имя митрополита Сергия как Патриаршего местоблюстителя, вторые — не поминали и отшатнулись от него, не приняв декларации, опубликованной с его подписью в 1927 г.
Многие священники-непоминовенцы, уходя с открытого служения на покой, передавали своих духовных чад поминовенцам. Очень сложная и мучительная была эпоха, но самое важное, что и те, и другие соблюдали каноны и чистоту православного вероучения в отличие от обновленцев, которые изменяли церковные каноны и богослужение, шли на сотрудничество с советской властью.»
Протоиерей Глеб Каледа. Очерки жизни православного народа в годы гонений: (Воспоминания и размышления) // Альфа и Омега. 1995. № 3(6). С. 139–140.