АНТОН ВЯЧЕСЛАВОВИЧ

Уважать противника

В «Антонимах» — генерал-майор и военный эксперт Владимир Попов. Как изменилась тактика ведения боя с 2022 года, чему научили несколько лет боевых действий и почему противника, несмотря ни на что, стоит уважать?

Говорим о военной тактике, опыте современной войны и попытке найти грань морального превосходства: существует ли она на войне и что вообще позволяет одной стороне считать себя правой? Затрагиваем и тему расследования авиационных происшествий.

И главный вопрос, который волнует многих: возможна ли новая мобилизация и при каких обстоятельствах она может понадобиться? Об этом — в «Антонимах».

📱 Смотрите в VK Видео

Подписывайтесь на канал АНТОН ВЯЧЕСЛАВОВИЧ

Как упоительны в России вечера

Игры без правил

В «Антонимах» — Светлана Журова, депутат Государственной Думы Российской Федерации, олимпийская чемпионка и заслуженный мастер спорта России. За её плечами — четыре Олимпиады, победа на Играх в Турине, чемпионские титулы мира и Кубок мира на дистанции 500 метров.

От спорта — к политике. Говорим о её карьере в Государственной Думе и о новом созыве парламента. Почему спортсменка решила заняться политикой и как опыт большого спорта помогает ей сегодня?

Отдельная тема — международный спорт и политика. Обсуждаем, как события вокруг Крыма повлияли на отношения России с антидопинговыми структурами, почему участие России в Олимпиадах имеет значение для США и кому на самом деле нужен российский спорт на международной арене.

Спорт, политика и Олимпиада — в новом выпуске «Антонимов».

📱 Смотрите в VK Видео

Подписывайтесь на канал АНТОН ВЯЧЕСЛАВОВИЧ

Вы помните, я ругался. Про «лицо без выражения», про «нейтральная мимика», про то, что государство хочет видеть меня на паспорте таким, каким я бываю только в очереди в МФЦ в семь утра. Ругался громко, с удовольствием и, честно говоря, не рассчитывал ни на что.

А сегодня ОВД Басманное выдало мне паспорт. И на нём я улыбаюсь.

Не так, чтобы зубы напоказ — не американская реклама стоматологии. Но улыбаюсь. Уголками. Глазами. Так, как человек улыбается, когда его наконец перестали подозревать в том, что он собирается кому-то что-то испортить.

Я не буду сейчас говорить, что система повернулась к человеку лицом, — это фраза для пресс-релиза, а я не пресс-релиз. Я скажу проще. Там есть подполковник Балашкин. Он посмотрел на фотографию, посмотрел на меня и не стал делать из моего лица проблему. Взял и решил — так, как решают взрослые люди, у которых есть звание, погоны и, что важнее, голова. Без лишних слов, без «не положено», без того, чтобы отправить меня по кругу. Просто увидел человека и оставил ему лицо.

Товарищ подполковник, Вам — огромное, отдельное, ни с чем не смешанное спасибо. Я много кого критиковал в своей жизни, и в основном заслуженно. Так вот, чтобы было честно: хвалить я тоже умею. И сейчас хвалю. Вы сделали то, что должен делать человек на службе: не усложнили, а упростили. Это редкость. Это ценность. Я запомню.

А дальше логика простая, как отпечаток пальца. Если можно улыбаться на паспорте — значит, можно улыбаться и в жизни. Можно улыбаться на Чистых прудах, где утки опять кого-то не поделили. На Покровке, где кофе стоит как ужин, но всё равно вкусно. На Старой Басманной, где дома стоят так, будто помнят Пушкина лично и слегка им недовольны. И — да, ребята — даже на Лубянской площади. Вот прямо там. Встать, посмотреть вокруг и улыбнуться. Никто не арестует. Проверено паспортом. Подписано Балашкиным.

И ещё одно. Я сегодня прошёл весь Басманный район пешком, от ОВД до дома, не спеша, как ходят люди, которым только что выдали документ с хорошим лицом. И весь район пахнет свежей краской. Ограды, фасады, лавочки, подъезды — всё выкрашено, будто к параду, только парада никакого нет, просто так. Просто кто-то решил, что здесь должно быть красиво. Я не знаю, кто этот человек, но я бы ему тоже выдал паспорт с улыбкой.

Басманный район меняется невероятно круто. Тихо, без фанфар, без ленточек. Просто идёшь — и вдруг понимаешь, что вокруг тебя город, в котором хочется жить, а не который хочется пережить.

Я горжусь, что живу здесь. Раньше стеснялся так говорить — казалось, пафос. Сегодня не стесняюсь.

У меня есть паспорт, на котором я улыбаюсь. Район, в котором есть чему. И подполковник, который это разрешил.

Кино без грусти

В «Антонимах» — Михаил Богдасаров, актёр и режиссёр. Говорим о его пути в кино, о ролях, благодаря которым он стал известен, и о юморе, который помогает ему смотреть на жизнь с иронией.

Обсуждаем, каким должно быть современное кино и почему оно может показывать жизнь яркой, наполненной и прекрасной. Говорим и о политике — о Зеленском, Украине и том, как события последних лет отражаются на культуре и кино.

Карьера, юмор, кино и большая политика — в новом выпуске «Антонимов».

📱 Смотрите в VK Видео

Подписывайтесь на канал АНТОН ВЯЧЕСЛАВОВИЧ

А вот фотография. На загранпаспорт.
Выдало его всё то же ОВД Басманное — учреждение, которое, кажется, давно научилось смотреть на человека так, будто он уже в чём-то виноват. Даже если он просто пришёл сфотографироваться.

Но на загранпаспорт, оказывается, можно улыбаться. Более того — наверное, даже нужно. Для иностранцев. Чтобы не пугать. Чтобы не выглядеть сурово. Чтобы на границе не подумали: приехал очередной русский, который сейчас потребует предъявить начальство, правду и книгу жалоб.

Внутри страны — лицо собранное, губы сжаты, взгляд такой, будто тебе только что объяснили: «Ничего личного, это процедура». А за границей — пожалуйста, улыбнитесь. Представьте, что вы приветливый человек. Что вы рады миру. Что вообще-то умеете быть мягким, открытым и дружелюбным — просто дома это почему-то не всегда требуется.

И вот я сижу и думаю: это что, такая паспортная дипломатия? На родине — выражение лица гражданина, который всё понял, но ничего не может сделать. За рубежом — улыбка гостеприимного представителя страны. Не той, где тебя только что фотографировали в ОВД Басманный, а какой-то другой. Нарядной. Улыбающейся. Удобной для предъявления.

Может, это и есть наш главный экспортный продукт: строгое лицо внутри и приветливая маска снаружи. Чтобы свои понимали намёк, а чужие не волновались. Чтобы дома не перепутали улыбку с дерзостью, а за границей — суровость с угрозой.

Так что ли? Не понимаю. Хотя, кажется, уже начинаю понимать: фотография в паспорте — это не просто фотография. Это маленькая инструкция, каким тебя хотят видеть в разных местах. Здесь — молчи и не улыбайся. Там — улыбайся и спик инглиш. Мы же миролюбивые. Но не для всех. Не для себя. Наверное.

Рэпер вне ритма

Спустя три года Антон Красовский снова разговаривает с рэпером Рич. За это время изменилось многое — мир, люди, общество и сама реальность вокруг нас.

О том, что происходит сегодня, как изменился мир за последние три года и чего ждать дальше. Каким будет будущее и что нас может удивить впереди — в новом выпуске «Антонимов».

📱 Смотрите в VK Видео

Подписывайтесь на канал АНТОН ВЯЧЕСЛАВОВИЧ

Сегодня в паспортном столе Басманного района подполковник Балашкин не принял у меня фотографии на паспорт.

Потому что я на них улыбнулся.

Не расхохотался. Не показал зубы. Не подмигнул государству. Я просто чуть-чуть улыбнулся. Так, как человек иногда улыбается, когда ему кажется, что он ещё имеет на это право.

Оказалось — нет.

Теперь я хочу разобраться. Причём совершенно серьёзно. Сколько уголков рта разрешено поднимать москвичу на фотографии для паспорта? Один — это уже вызов? Два — административное правонарушение? Если губы дрогнули от хорошего настроения, надо пересниматься или можно написать объяснительную?

А плакать можно? Если на фотографии у меня будет одна маленькая слеза, это подойдёт? Или слеза тоже исказит лицо, а лицо должно оставаться таким, будто его заранее предупредили: здесь лучше ничего не чувствовать?

Я понимаю, у фотографий на документы есть требования. Нужно, чтобы человека можно было узнать. Но меня-то узнали. На фотографии именно я. Моё лицо, мои глаза, мой нос, моя фамилия будет напечатана рядом. Единственное, что оказалось лишним, — выражение лица живого человека.

Мне теперь интересно: какое выражение правильное? Московское, паспортное, утверждённое? Усталость после рабочего дня? Лёгкое раздражение в очереди? Смирение перед окошком? Может быть, фотографироваться нужно так, будто ты уже виноват в том, что отвлёк кого-то от обеда?

Москва — город, в котором люди каждый день ищут повод улыбнуться. Иногда находят. И вот ты приходишь за паспортом, а тебе сообщают, что именно этот повод надо убрать с лица. Потому что на документе ты должен быть похож не на себя, а на чьё-то представление о том, как выглядит «нормально».

У меня вопрос к начальнику паспортного стола Басманного района. Не риторический. Объясните, пожалуйста, нам, москвичам: какими мы обязаны быть в ваших глазах? Где проходит граница между допустимым спокойствием и недопустимой радостью? Если я приду с лицом человека, который всем доволен, меня снова отправят фотографироваться? А если с лицом человека, который уже побывал у вас сегодня, — тогда примут?

Я не прошу разрешения улыбаться. Я спрашиваю, почему за улыбку мне отказали в приёме фотографии. И кто решил, что на собственном паспорте я обязан выглядеть несчастным?!

Политический узник из Эрмитажа

Он привык искать следы прошлого — древние города, артефакты, исчезнувшие цивилизации. Но однажды сам оказался в центре истории, которую уже не изучают по раскопкам. Александр Бутягин — археолог, заведующий сектором археологии Эрмитажа и политический заключённый в Польше.

В «Антонимах» он подробно рассказывает о задержании: что произошло в Польше, за что его лишили свободы и как проходили дни в тюрьме. О том, кто оставался на связи, чем занимались родственники, посольство и коллеги, и какую роль в этой истории сыграло руководство Эрмитажа.

А затем — возвращение к археологии. Главные находки Бутягина, жизнь экспедиции, работа на раскопках и тот момент, когда из-под земли появляется предмет, которому могут быть тысячи лет. История человека, который изучает прошлое, но однажды сам оказался внутри большой истории настоящего.

📱 Смотрите в VK Видео

Подписывайтесь на канал АНТОН ВЯЧЕСЛАВОВИЧ

А вот так было в клубе Место-место до денефоризации

Сегодня должно было состояться торжественное открытие заведения с почти философским названием — «Место-место». Не дворец, не бункер, не штаб подполья. Просто место. Место, где люди хотели слушать музыку, смотреть друг на друга, радоваться, двигаться, быть молодыми — что в наше время, видимо, уже само по себе подозрительно.

На открытии должны были выступать одни из лучших рэперов страны. Пока — именно пока. Потому что в стране, где культурное событие может быть отменено одним взмахом административной руки, слово «должны» всегда звучит как наивная детская молитва.

Огромное количество людей хотело попасть туда — в центр этого маленького культурного урагана. В место, где город мог на несколько часов перестать быть бетонной декорацией к новостям и стать живым организмом: с музыкой, светом, голосами, смехом, молодостью.

Но тут, как в плохом спектакле с хорошим бюджетом, появились сотрудники полиции.

Они не искали наркотики.
Они не вскрывали тайные склады оружия.
Они не предотвращали государственный переворот под басовую партию.
Они не спасали город от криминального синдиката, замаскированного под гардероб.

Нет.

Они просто пришли — и выключили праздник.

Выгнали людей. Остановили музыку. Разогнали воздух. Раздавили вечер. Закрыли не клуб — закрыли саму возможность веселья. Потому что весёлая молодёжь, как выясняется, страшнее любого преступления. Она непредсказуема. Она не стоит по стойке смирно. Она не просит разрешения на радость в трёх экземплярах.

Вот вам и город-курорт.

Курорт, где отдых нужно согласовывать с тревогой.
Курорт, где музыка звучит до первого сапога.
Курорт, где праздник считается нарушением общественного уныния.

«Место-место» сегодня так и не стало местом. Его превратили в пустоту. В очередную дыру на карте городской жизни, где вместо сцены — тишина, вместо людей — коридор из разочарования, вместо открытия — демонстрация силы над теми, кто просто хотел провести вечер.

И самое смешное — никто ведь не победил.

Полиция не победила преступность.
Город не стал безопаснее.
Культура не стала чище.
Молодёжь не стала послушнее.

Просто несколько сотен людей получили очередное напоминание: в нашем городе можно строить торговые центры, запускать фонтаны, произносить речи о развитии туризма — но как только где-то возникает настоящая жизнь, живая, шумная, молодая, нестерильная, — к ней немедленно приезжает наряд.

Потому что опасность была не в наркотиках.
Не в рэпе.
Не в толпе.

Опасность была в том, что людям стало хорошо.

Ксения Собчак плачет: Русь умерла — Звягинцева признали иноагентом.

А он, простите, кто? Фильмы делает по заказу западных продюсеров на западные деньги. Россия в его кино омерзительна и сыра. Русский человек подл и мордат.

Странно, что это произошло лишь сейчас.

И вообще Звягинцев не иноагент, а просто сука.

Завел запретную инсту для рилсов.

Подписывайтесь!

Музыка после него

В программе «Антонимы» — музыковед Вера Таривердиева, основатель Международного конкурса органистов имени Михаила Таривердиева. Говорим о композиторе, его музыке и о личном знакомстве, которое со временем стало общей историей жизни и творчества.

Каким был Михаил Таривердиев вне сцены, что стояло за его произведениями и каково это — продолжать дело человека, которого больше нет рядом? Вспоминаем его творчество, характер и последние годы его жизни.

Отдельная тема — восстановление собора на острове Канта в Калининграде и история органной музыки, которая получила там новую жизнь. О Михаиле Таривердиеве, памяти, музыке и месте, которое стало для неё особенным, — в «Антонимах».

📱 Смотрите в VK Видео

Подписывайтесь на канал АНТОН ВЯЧЕСЛАВОВИЧ