Часть 2
Да, конечно, — ответил он. — Дом-то деревенский, мышей там полно.
В этот момент в моей голове сложился весь пазл.
— Я знаю, что с вами, — уверенно сказала я. — Это геморрагическая лихорадка с почечным синдромом. В народе её называют «мышиная лихорадка». Когда вы подметали, то вместе с пылью вдохнули возбудителя, который содержится в мышином помёте. Вам срочно нужна госпитализация в инфекционное отделение!
Но мужчина упёрся.
— Ни в какую больницу я не поеду! Буду, значит, умирать дома!
Тут вмешалась его мать.
— Сынок, я тебя умоляю, ну ради меня, поезжай в больницу! — взмолилась она.
— Нет, я сказал! — рявкнул он в её сторону.
Мать в отчаянии упала на колени, её мольбы стали ещё отчаяннее. Видимо, это зрелище вернуло мужчине толику рассудка, и он наконец-то сдался.
Мы быстро оформили документы и повезли его в стационар. Даже бывалый врач-инфекционист в приёмном покое был в растерянности от увиденного.
Примерно через неделю я снова была на смене. Во время обеденного перерыва в нашу комнату отдыха заглянула та самая женщина, мать пациента. Она рассказала, что наш диагноз подтвердился, и врачи сказали, что ещё немного, и её сына было бы уже не спасти.
Она протянула нам торт и банку кофе со словами: «Спасибо вам за моего сына! Вы его спасли!»
Да, конечно, — ответил он. — Дом-то деревенский, мышей там полно.
В этот момент в моей голове сложился весь пазл.
— Я знаю, что с вами, — уверенно сказала я. — Это геморрагическая лихорадка с почечным синдромом. В народе её называют «мышиная лихорадка». Когда вы подметали, то вместе с пылью вдохнули возбудителя, который содержится в мышином помёте. Вам срочно нужна госпитализация в инфекционное отделение!
Но мужчина упёрся.
— Ни в какую больницу я не поеду! Буду, значит, умирать дома!
Тут вмешалась его мать.
— Сынок, я тебя умоляю, ну ради меня, поезжай в больницу! — взмолилась она.
— Нет, я сказал! — рявкнул он в её сторону.
Мать в отчаянии упала на колени, её мольбы стали ещё отчаяннее. Видимо, это зрелище вернуло мужчине толику рассудка, и он наконец-то сдался.
Мы быстро оформили документы и повезли его в стационар. Даже бывалый врач-инфекционист в приёмном покое был в растерянности от увиденного.
Примерно через неделю я снова была на смене. Во время обеденного перерыва в нашу комнату отдыха заглянула та самая женщина, мать пациента. Она рассказала, что наш диагноз подтвердился, и врачи сказали, что ещё немного, и её сына было бы уже не спасти.
Она протянула нам торт и банку кофе со словами: «Спасибо вам за моего сына! Вы его спасли!»