Вспоминаю рассуждения лидера одной белорусской рок-группы (сейчас поет предательские песни из Польши), звучавшие примерно так: «Вот мы в Минске собрали концерт на тысячу человек. В Минске живет два миллиона человек. В Москве – 12 миллионов человек. Если бы мы были российской группой, мы были бы суперзвездами, и в Москве собирали бы самые крупные площадки».
Стоит ли удивляться тому, что сегодня этот человек в Польше поет песни о своей нищенской жизни («Избавьте нас от Мордора, нам надо перемены, а я пока надую для гостей свою тахту» и так далее).
Не надо быть продюсером, чтобы понять: ребята эти стали относительно популярны локально именно потому, что они были местными, а на материковой части России они были бы одной из сотен гаражных команд, которые иногда выступают на провинциальных фестивалях из десяти групп в тесных клубах на 500 человек.
Мне кажется, это крайне показательный пример крайне типичной переоценки своих возможностей. Он мне напоминает многократно упоминаемый на этом проекте взлет доходов людей, причастных к рекламе в телеграме, в 2022–2024 годах. Уход западных рекламных площадок спровоцировал появление пузыря – стоимость рекламы в телеграме в несколько раз превышала адекватные значения и именно за счет этого продолжала расти. Когда пузырь лопнул, внезапно оказалось, что у его бенефициаров не осталось ни денег (всё тратилось на лакжери лайф в том или ином масштабе), ни способностей повторить. Причина проста: граждане полагали, что их текущий успех – следствие исключительно их способностей, а значит, он вечен и не исчезнет после того, как изменятся обстоятельства. Они мыслили так же, как бывший белорусский музыкант, полагавший, что он не является Игги Попом или на худой конец Шевчуком только потому, что в Минске живет лишь два миллиона человек.
Отсюда же и вечная фрустрация некоторых граждан на предмет того, что «ах, если бы я жил в Америке восьмидесятых-девяностых, которую я знаю по фильмам, но я живу в проклятом здесь и сейчас». Мы даже проигнорируем тот факт, что от цифрового детокса, в котором эти граждане оказались бы в Америке времен первых «Симпсонов» и второго «Терминатора», подавляющее большинство из них испытывало бы натуральную ломку и предпочло бы любому особняку родную студию в Мурино с матрасом на полу и безлимитным вайфаем. Мы лишь отметим, что граждане эти полагают, что могли бы, как сейчас, ничего толком не умея, лениво и на отцепись делать какую-то фигню удаленно, являясь прокладкой между заказчиком и ЛЛМ, а жить при этом в двухэтажном доме с двумя машинами.
Подобная интерпретация реальности не только заставляет совершать глупые поступки, но и не позволяет совершать поступки умные – какой толк что-то делать, когда я и так всё делаю идеально, но не идеальны условия, в которых я нахожусь?
А значит, по стакану стопроцентного фруктового сока предлагаю поднять за трезвость – которая болезненна для тех, кто ничего не хочет делать, но взыскуема людьми деятельными.
Стоит ли удивляться тому, что сегодня этот человек в Польше поет песни о своей нищенской жизни («Избавьте нас от Мордора, нам надо перемены, а я пока надую для гостей свою тахту» и так далее).
Не надо быть продюсером, чтобы понять: ребята эти стали относительно популярны локально именно потому, что они были местными, а на материковой части России они были бы одной из сотен гаражных команд, которые иногда выступают на провинциальных фестивалях из десяти групп в тесных клубах на 500 человек.
Мне кажется, это крайне показательный пример крайне типичной переоценки своих возможностей. Он мне напоминает многократно упоминаемый на этом проекте взлет доходов людей, причастных к рекламе в телеграме, в 2022–2024 годах. Уход западных рекламных площадок спровоцировал появление пузыря – стоимость рекламы в телеграме в несколько раз превышала адекватные значения и именно за счет этого продолжала расти. Когда пузырь лопнул, внезапно оказалось, что у его бенефициаров не осталось ни денег (всё тратилось на лакжери лайф в том или ином масштабе), ни способностей повторить. Причина проста: граждане полагали, что их текущий успех – следствие исключительно их способностей, а значит, он вечен и не исчезнет после того, как изменятся обстоятельства. Они мыслили так же, как бывший белорусский музыкант, полагавший, что он не является Игги Попом или на худой конец Шевчуком только потому, что в Минске живет лишь два миллиона человек.
Отсюда же и вечная фрустрация некоторых граждан на предмет того, что «ах, если бы я жил в Америке восьмидесятых-девяностых, которую я знаю по фильмам, но я живу в проклятом здесь и сейчас». Мы даже проигнорируем тот факт, что от цифрового детокса, в котором эти граждане оказались бы в Америке времен первых «Симпсонов» и второго «Терминатора», подавляющее большинство из них испытывало бы натуральную ломку и предпочло бы любому особняку родную студию в Мурино с матрасом на полу и безлимитным вайфаем. Мы лишь отметим, что граждане эти полагают, что могли бы, как сейчас, ничего толком не умея, лениво и на отцепись делать какую-то фигню удаленно, являясь прокладкой между заказчиком и ЛЛМ, а жить при этом в двухэтажном доме с двумя машинами.
Подобная интерпретация реальности не только заставляет совершать глупые поступки, но и не позволяет совершать поступки умные – какой толк что-то делать, когда я и так всё делаю идеально, но не идеальны условия, в которых я нахожусь?
А значит, по стакану стопроцентного фруктового сока предлагаю поднять за трезвость – которая болезненна для тех, кто ничего не хочет делать, но взыскуема людьми деятельными.