ПРЕСТУПНАЯ ЯТРОГЕНИЯ: ВЕРСИЯ 2026
Ну вот не нравится мне термин «ятрогенные преступления». Ведь ятрогения, это как никак есть негативные последствия, связанные с оказанием медицинской помощи независимо от наличия\отсутствия вины медицинских работников. А преступление – это всегда виновное общественное опасное деяние, запрещённое уголовным законом под угрозой наказания, когда врач – убивец и супостат. Поэтому вот решил термином покрутить мальца, и кстати вроде логично получилось. Ятрогения не вся, а та – которая преступная. Вот о ней и речь.
Как следует из данных, представленных Национальной медицинской палатой на IX Международном форуме онкологии и радиотерапии «Ради жизни (https://medvestnik.ru/content/news/v-rossii-vyroslo-chislo-peredannyh-v-sud-ugolovnyh-del-protiv-medrabotnikov.html)» (отчёт представлен Медвестником), за 6 месяцев 2026 года в правоохранительные органы было направлено 1857 сообщений о преступлениях, связанных с некачественным оказанием медицинской помощи (для сравнения: за весь 2025 год таких сообщений было 3227 – есть тенденция к росту, однако), возбуждено 1269 уголовных дел (для сравнения: за весь 2025 год возбуждено 1896 дел – есть совсем высокая тенденция, однако). При этом число прекращённых уголовных дел уменьшается (за 6 месяцев 2026 года – 924, против 2197 за весь 2025 год).
Сразу же выскажу одно предположение, почему дел возбуждается больше. На мой взгляд, в этом очень большая «заслуга» Кассационного определения СК по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 18.02.2026 № 56-УД26-1-К9, согласно которому был фактически дан зелёный свет на вынесение обвинительных приговоров по «врачебным делам» без установления прямой причинно-следственной связи между недостатками (дефектами) оказания медицинской помощи и наступлением неблагоприятных последствий для пациента. Для общества, требующего врачебной крови – это радость, для адвокатов врачей – боль, для обычных юристов – недоумение, для судебно-медицинских экспертов – всё по-прежнему. Ну и как не прискорбно осознавать – данная позиция является следствием т.н. «декриминализации» ст. 238 УК РФ в отношении её применения к медицинским работникам. Запрос от общества на расстрел врачей-убивцев ведь никуда не делся, а может даже и увеличился. И если «расстрельную» статью не применить, то следует применить что-то другое.
Идём далее. Очень забавным выглядит следующее утверждение докладчика: По характеру нарушений при оказании медицинской помощи, которые служат основанием для возбуждения и последующего расследования уголовного дела, лидирует неполный комплекс диагностических мероприятий (27%), непроведение комплекса лечебных мероприятий (42,2%), несвоевременное оказание медпомощи (19,2%) и лишь в 11,6% случаев причиной становился непрофессионализм медицинских работников.
Возникает резонный вопрос – а разве проведение неполного комплекса диагностических мероприятий, непроведение комплекса лечебных мероприятий и несвоевременность не свидетельствует о непрофессионализме медицинских работников? Не совсем понятно, что имел ввиду спикер.
И с чем действительно согласен, так это с мнением уважаемого спикера, что все устные распоряжения администрации, которые приходят к врачам, требуют письменного подтверждения. Это действительно так. Без издания соответствующего локального нормативно-правового акта данные распоряжения можно не выполнять, и применить за их невыполнение какие-либо предусмотренные законом санкции тоже нельзя (коллегам из Санкт-Петербурга с ипотекой это можно не читать – ибо совет для них вредный априори).
А так грустно конечно. У общества есть запрос на врачебную кровь, у следователей есть обязанность отрабатывать обращения общества и требования руководства, у судей – внутреннее убеждение, у судебно-медицинских экспертов – уютный морг, и лишь у врача нет самого главного – действенного способа защиты…
Как-то так.
Ну вот не нравится мне термин «ятрогенные преступления». Ведь ятрогения, это как никак есть негативные последствия, связанные с оказанием медицинской помощи независимо от наличия\отсутствия вины медицинских работников. А преступление – это всегда виновное общественное опасное деяние, запрещённое уголовным законом под угрозой наказания, когда врач – убивец и супостат. Поэтому вот решил термином покрутить мальца, и кстати вроде логично получилось. Ятрогения не вся, а та – которая преступная. Вот о ней и речь.
Как следует из данных, представленных Национальной медицинской палатой на IX Международном форуме онкологии и радиотерапии «Ради жизни (https://medvestnik.ru/content/news/v-rossii-vyroslo-chislo-peredannyh-v-sud-ugolovnyh-del-protiv-medrabotnikov.html)» (отчёт представлен Медвестником), за 6 месяцев 2026 года в правоохранительные органы было направлено 1857 сообщений о преступлениях, связанных с некачественным оказанием медицинской помощи (для сравнения: за весь 2025 год таких сообщений было 3227 – есть тенденция к росту, однако), возбуждено 1269 уголовных дел (для сравнения: за весь 2025 год возбуждено 1896 дел – есть совсем высокая тенденция, однако). При этом число прекращённых уголовных дел уменьшается (за 6 месяцев 2026 года – 924, против 2197 за весь 2025 год).
Сразу же выскажу одно предположение, почему дел возбуждается больше. На мой взгляд, в этом очень большая «заслуга» Кассационного определения СК по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 18.02.2026 № 56-УД26-1-К9, согласно которому был фактически дан зелёный свет на вынесение обвинительных приговоров по «врачебным делам» без установления прямой причинно-следственной связи между недостатками (дефектами) оказания медицинской помощи и наступлением неблагоприятных последствий для пациента. Для общества, требующего врачебной крови – это радость, для адвокатов врачей – боль, для обычных юристов – недоумение, для судебно-медицинских экспертов – всё по-прежнему. Ну и как не прискорбно осознавать – данная позиция является следствием т.н. «декриминализации» ст. 238 УК РФ в отношении её применения к медицинским работникам. Запрос от общества на расстрел врачей-убивцев ведь никуда не делся, а может даже и увеличился. И если «расстрельную» статью не применить, то следует применить что-то другое.
Идём далее. Очень забавным выглядит следующее утверждение докладчика: По характеру нарушений при оказании медицинской помощи, которые служат основанием для возбуждения и последующего расследования уголовного дела, лидирует неполный комплекс диагностических мероприятий (27%), непроведение комплекса лечебных мероприятий (42,2%), несвоевременное оказание медпомощи (19,2%) и лишь в 11,6% случаев причиной становился непрофессионализм медицинских работников.
Возникает резонный вопрос – а разве проведение неполного комплекса диагностических мероприятий, непроведение комплекса лечебных мероприятий и несвоевременность не свидетельствует о непрофессионализме медицинских работников? Не совсем понятно, что имел ввиду спикер.
И с чем действительно согласен, так это с мнением уважаемого спикера, что все устные распоряжения администрации, которые приходят к врачам, требуют письменного подтверждения. Это действительно так. Без издания соответствующего локального нормативно-правового акта данные распоряжения можно не выполнять, и применить за их невыполнение какие-либо предусмотренные законом санкции тоже нельзя (коллегам из Санкт-Петербурга с ипотекой это можно не читать – ибо совет для них вредный априори).
А так грустно конечно. У общества есть запрос на врачебную кровь, у следователей есть обязанность отрабатывать обращения общества и требования руководства, у судей – внутреннее убеждение, у судебно-медицинских экспертов – уютный морг, и лишь у врача нет самого главного – действенного способа защиты…
Как-то так.
В России выросло число переданных в суд уголовных дел против медработников
Количество обвиняемых врачей также не снижается