ЖЕНСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ | РАССКАЗЫ

-Вот я и приехала! Здравствуй, родная деревня! - сердце девушки наполнилось щемящей тоской и грустью.
Прошло пять лет с тех пор, как Алёна уехала из села. Пять долгих лет.
В Бориса Алена влюбилась ещё в детском саду. Два шкафчика стояли рядом. На двери Алёны – весёлое солнышко, на его - танк. Борька - с растрепанными русыми волосами, в заштопанных носках…Такой родной и самый красивый!
В подготовительной группе Боря дарил Алене игрушки, до слез переживал, если мама не могла отвести его в гости к подружке. В школе Алёна и Борис с третьего по одиннадцатый класс сидели за одной партой. Ни одна попытка рассадить их по разным местам не увенчалась успехом.
Дальше все, как по сценарию: незабываемый первый поцелуй, романтические встречи, клятвы в вечной любви, переписки до утра, общее фото, которое пересылали друг другу сплетницы из других классов. Алёна и Борис были самой красивой парой в школе. Ни у кого не было ни малейшего сомнения, что молодые поженятся, и будут жить долго и счастливо до конца своих дней. Но у судьбы были другие планы.

Вы удивитесь, сколько необычного происходит вокруг религии.
Неожиданные истории, малоизвестные факты, новости из России и зарубежья и комментарии автора.
🔔 Читайте канал «Со своей колокольни» в MAX.
#реклама
О рекламодателе

Она сидела в низкой траве, почти скрытая свисающими ветвями. Рядом с ней лежал огромный кусок полукопченой колбасы – кто-то не пожалел и отломил ей почти половину.
Она тыкалась в него, вся ходящая ходуном, словно пожилой человек в вечном треморе, но она была так юна и виной был не тремор. Недавно рожденная кошка...
Кошка, меньше месяца от роду. Ее колотило от холода и от голода, хотя казалось бы, вот она рядом – еда... Но этот ребенок просто не знал, что надо с ней делать. Мордочка нелепо тыкалась в этот кусок и на этом все ее попытки заканчивались.
Люди спешили мимо. Кто-то не видел, кто-то отводил взгляд, сразу ускоряя шаги, ну а мне ж больше всех надо – я ее забрала. Наверное, божья коровка на ладони кажется тяжелее, тут же чувствовалась только дрожь, которая передавалась и моему телу. Дрожь маленького существа, которая изменила ритм моего сердца.
Мыть пришлось в раковине, заткнув тряпочкой слив. А потом, накормив из пипетки, баюкать в махровом, нагретом на обогревателе полотенце. Я тихонько качала ее и что-то шептала. Так стремительно это кошечка стала мне дорога...

Ходила осень в мягких башмачках,
Сплетала в косы рыжие рассветы.
Носила дождик на своих плечах
И прятала в ладонях бабье лето.
Она шептала сказки о былом,
Кружила листья в тихом хороводе,
И пахло в парке мокрым янтарем,
И грусть была приятна и свободна.
Она учила верить в тишину,
Смывать следы обид прохладным ветром
И видеть в небе голубом весну,
Когда земля укутана рассветом.

АВТОР: ИРИНА САМАРИНА-ЛАБИРИТ

– Здравствуйте! Меня зовут Майкл. Ваша дочь оставила мне ребёнка и исчезла, – произнёс мужской незнакомый голос.
Звонок раздался в пятницу, ровно в десять утра, когда было уже прилично звонить незнакомым людям. Звонили на домашний, которым Валентина так редко пользовалась, что сначала даже не поняла, что это за звук.
– У меня нет никакой дочери, вы ошиблись, – произнесла Валентина и собиралась уже положить трубку, но что-то её остановило. Показалось, что в углу стоит Мишка и смотрит на неё с укором.
– Я про Олю, – продолжал мужской голос. – Олю Иванову, разве она не ваша дочь?
– Не моя, – резко ответила Валентина.
– И что же мне теперь делать? – растерянно спросил голос. – Где искать её родителей? Или других родственников? Я совсем не знаю, как обращаться с младенцами.
Оля действительно не была её дочерью. Она была дочерью Роберта, с которым Валентина сошлась после того, как овдовела. Ей казалось, что Мишке нужен мужской пример перед глазами, иначе он вырастет тряпкой. А Роберт был настоящим мужчиной, и, хотя Валентина никогда его не любила, за могилкой Роберта ухаживала не хуже, чем за могилкой мужа. Ольга даже на похороны отца не приехала – вот какая неблагодарная! Хотя, по правде сказать, Валентина бы её на порог не пустила.

Дизайнерские коллекции мебели в разных стилях от БЕЛФАН

Как создать интерьер с ощущением тепла и качества?

Когда хочется, чтобы мебель была не просто функциональной, а стала частью атмосферы дома, важно выбирать материалы с характером.

Натуральная фактура дерева, продуманные пропорции и спокойная палитра позволяют гармонично вписываться нашим коллекциям в современные интерьеры.

Мебель из натурального дерева создаёт ощущение основательности и остаётся актуальной на протяжении многих лет.

Приглашаем познакомиться с мебелью БЕЛФАН в наших шоу-румах — увидеть натуральную текстуру дерева, оценить качество исполнения и выбрать мебель для своего интерьера 🤍

https://ya.cc/BG3SC4

Реклама. Информация о рекламодателе по ссылке

Надежда не любила, когда отец звонил среди недели. Обычно они созванивались по воскресеньям: коротко, сухо, по делу.
В этот раз звонок раздался во время обеда в среду. Надежда, глянув на экран, насторожилась.
– Надюша, приезжай в субботу. Хочу тебя кое с кем познакомить, – голос отца звучал бодро, почти празднично.
– С кем?
– Увидишь. Приезжай. Пообедаем.
Надя хотела спросить что-что еще, но отец попрощался и положил трубку.
В груди заворочалось нехорошее предчувствие.
Мама умерла в марте. Сейчас был август – даже полгода еще не прошло.
Почти каждый день Надежда мысленно возвращалась в те страшные дни.
До сих пор иногда ловила себя на том, что хочет позвонить маме. Рассказать ей о работе или о том, как Мишка сказал в садике новое слово.
Но потом она вспоминала, что мамы больше нет. Внутри все сжималось… По дороге к отцу она пыталась себя не накручивать.
Папа остался один, ему тяжело, он ищет общения. Надо радоваться, что он не замыкается в четырех стенах. Ведь ему всего шестьдесят три, он – живой человек. Имеет право на друзей, на знакомых, на компании.

Овдовев, Виктор решил подарить большую трёхкомнатную квартиру, в которой они жили с женой, сыну. А тот купил ему взамен однокомнатную квартиру. Была она хоть и в хрущёвском доме, но с хорошим капитальном ремонтом.
И вот, только вчера Виктор въехал в неё, а уже сегодня услышал за окном надрывный женский голос:
- Виктор! Виктор, ты где? Немедленно покажись мне на глаза. Я хочу тебя видеть!
Вздрогнув от неожиданности, Виктор вскочил с дивана, где до этого скучал перед телевизором, и поспешил на балкон.
Как ни странно, под окнами он никого не увидел. Да и во всём дворе было безлюдно. Только возле старых гаражей, которые располагались совсем рядом с его пятиэтажкой, две собаки пытались чего-то вынюхать в траве.
- Виктор, я говорю, немедленно покажись! – опять завопил женский голос справа, и Виктор, наконец-то, увидел женскую голову, торчавшую из окна соседнего подъезда.
От этого крика на душе у Виктора стало вдруг тепло. Ему даже на секунду показалось, что он вновь оказался в своём безвозвратно ушедшем детстве. Тогда, полвека назад, в его дворе матери и бабушка точно так же зычно кричали из окон своим детям. Казалось, что те привычки давно ушли в прошлое, и теперь такое уже нигде не услышишь, а тут...

Сергей Егорович с утра был в предвкушении праздника. Вчера приехала дочь с семьей, на своей машине, погостить недельку в родном курортном городе. Остановилась у брата – сына Сергея Егоровича. У отца – однокомнатная квартира, не развернуться. Свою они сыну оставили, когда еще супруга жива была. Вчера дочь навестила отца - обнялись, она чмокнула его в щечку, поинтересовалась здоровьем и заторопилась на встречу с подружками. А сегодня – семьи сына и дочери решили съездить к морю. Надумали выехать на двух машинах.
Предупредили отца, чтобы был готов к восьми утра – заедут, заберут. Радость от предстоящего общенья с детьми и внуками будоражила. Еще вчера он начал готовиться к поездке – прикупил резиновые тапки-сланцы, новую футболку с какой-то иностранной надписью, шорты. Недорогие, зато новые. Потратился, конечно, но как-нибудь дотянет до пенсии. Не каждый день такое событие!

Это история про ненужного человека. Про ненужную женщину. Которая сначала была ненужной девочкой. Не очень-то хотели ее рождения. Не нужна она была.
А потом заболела. И отец ушел, - больной ребенок стал совсем не нужен. И маме тоже она не нужна была. Отправила мама девочку в круглосуточный специальный садик. Потом в интернат. И там тоже девочка была не сильно нужна, мягко говоря.
Но как-то выросла, как чахлое деревце. И даже смогла себя обеспечивать, нашла работу. И шила, работала. Ее не замечали. В ней не нуждались. Начальница так и говорила: "Мы в тебе не нуждаемся!". Но выросшая девочка нуждалась в работе, в деньгах. И работала смирно и старательно.
Мужчинам она тоже была не нужна. Ну вот так сложилась жизнь. Нравился один паренек, но с его стороны даже взгляда не было. Не нужна. И женщина жила себе в комнатке общежития. Даже кошку не заведешь, запрещено.
Незаметно она немного состарилась. Ненужные люди старятся быстро. Из девочек превращаются в старушек. Хотя лет было не так и много, пятьдесят с хвостиком.

— Дочка, долго ты еще после развода думаешь сидеть одна? — то и дело спрашивала у Олеси мама. — Всё ходите со своей Анькой по кино да кафе, а толку нет. Ни разу ни с кем не познакомились.
— Да не с кем, мама. Все или женатые, или странные какие-то. Мы пытались, честно. И пытаемся.
— Аньке-то после того, как она со своим арбузером пять лет прожила, поди и не нужен никто. И тебя с толку сбивает. Никогда она мне не нравилась!
— Абьюзером, а не арбузером!
— А есть разница?
Надежде и правда никогда не нравилась лучшая подруга дочери. Она пришла в школу, в которой Олеся училась с первого класса, в седьмом. И сразу стала лучшей подружкой. Олеся просто побросала всех, и начала гулять только с Аней. Сидели девочки за одной партой, ходили в одни и те же кружки. Направление задавала Аня. Захотелось ей на танцы — пошли на пару учиться танцам. Захотелось в театральную студию — пошли туда. И вроде ничему плохому Аня не учила Олесю, но на Надю она подспудно производила неприятное впечатление. Материнским чутьем женщина чуяла, что добра от девчонки не жди. При случае воткнет нож в спину, и вся недолга.

Когда они вышли во двор и он, постанывая, думал о том, сколько шагов сегодня удастся пройти, его ждало уже три кота. Судя по всему, они сидели тут давно…
Он попал в автокатастрофу, в которой серьезно повредил обе ноги. И всё закончилось…
Хороший бизнес, где ему светило место генерального директора и большая зарплата. Поездка на горнолыжный курорт с женой. Встречи с друзьями по выходным. Всё…
Ноги собрали по кусочкам и выписали его домой. А что ещё можно было сделать? Только надеяться на Бога и везение. Он и надеялся, а по ночам кричал от боли. И лишь уколы дважды в день, утром и вечером, позволяли ему немного подремать.

— Бабуля, я больше так не могу.
— Терпи, внуча, Бог велел терпеть.
— Но они наглеют с каждым днём!
— А что ты сделаешь? Ничего. Это же родня, — сказала бабушка Аня, разведя руки в стороны.
— Тётя Марина, поесть чего-нибудь не найдётся? — спросила Рита, заглядывая на кухню.
— Тебя мама твоя не кормит вообще? — Марина упёрла руки в боки и повернулась к девочке.
— Ну, тётя Марина, ну у вас тут пирожки разные, мясо запечённое, а мама всё гречку варит и брокколи с цветной капустой. Я терпеть не могу брокколи.
— Ладно, садись, раз пришла. Брокколи сама не люблю, — сказала Марина, накладывая в тарелку девочке мясо с картошкой-пюре. — Исправила двойку по биологии?
— Угу, — проговорила девочка с набитым ртом. — Он меня к доске вызвал, я и рассказала, что мы вчера с тобой учили, ну таблицу эту, помнишь…
Послышался звонок в дверь. Бабушка Аня, неспешно шаркая своими тёплыми меховыми тапочками, пошла в коридор и открыла дверь. Через минуту в кухню вошла Дана.

Мясо! Вот что было главным в жизни Марины. Не в философском смысле, а в самом что ни на есть прямом, физическом. Она могла забыть про день рождения подруги, не заметить новую стрижку соседки, но она никогда не забывала про разморозку.
Двадцать килограммов в месяц. Это была не просто цифра, это была константа, закон природы, вписанный в ее личный семейный кодекс.
Ее муж, Игорь, был живым доказательством справедливости этого закона. Единственный, долгожданный, поздний ребенок в семье, он вымахал в этакого богатыря — 192 сантиметра, сто килограммов живого веса, и все это великолепие требовало топлива. А топливом были котлеты, запеченная свинина, борщи с мозговой косточкой и курники с мясом.
Сыновья, Артем и близнецы Егор с Владом, пошли в отца. Шестнадцатилетний Артем уже догнал папу по плечам, и единственное, что отличало их, если стояли спиной, это одежда. Игорь предпочитал строгие рубашки, а Артем — вечные худи и джоггеры.
А уж тринадцатилетние близнецы... Это были две растущие, вечно голодные стихии, которые могли смести содержимое семилитровой кастрюли за один присест, а через полчаса снова заглядывать в холодильник с вопросом: «Мам, а что-нибудь пожевать?»

Дождь в октябре становится привычным –
струится по окну плаксивый след,
двор ёжится в унынье безразличном,
напоминая тёмно-рыжий плед.
Лохматый дождик омывает ветки,
забор, фасад и старое крыльцо…
Промозглый день. Теперь это не редкость
и осень прячет в нём своё лицо.
Но воздух чист, он пьётся словно брага,
в монисте пятачков продрогший пруд…,
а мокрого кота своей отвагой
загнал под лавку пёс по кличке Друг.
По лужам рябь, как ветреная оспа,
затихший мир транслирует покой,
крикливый клин торжественно и косо
давно исчез за лесополосой.
Природа сиротеет, это значит
уходит срок закрученных дождей,
она тоскует и поёт и плачет,
а ветер тонкогубый в помощь ей.
Но завтра будет всё совсем иначе,
мороз застеклит в лужах облака,
дожди покинут старенькую дачу
и ляжет первый снег, ну а пока…
Осенний дождь унылый, монотонный
чуть- чуть дрожит и просится ко мне,
а старый клен сонливо-отрешённый
оставил лист на плачущем окне.

Автор: Наталья Ковалева

По семейным обстоятельствам Васе и Тасе Луноходовым нужно было срочно отбыть на несколько дней по делам в другой город. Подробности мы опустим, ведь это совсем не меняет сути.
Но зато создаётся проблема – не с кем и не кого оставить кошечку Восхитительну. Родственники в отпусках, единственная приличная соседка – на даче, друзья же наотрез отказались заходить без хозяев в квартиру.
А потому что мало ли что! А вдруг ложки пропадут – потом вовек от позорного клейма не отмоешься. Взять Восхитительну к себе? Тоже не вариант, ведь у их попугая тонкая душевная организация... А вдруг привыкнет и тоже захочет кошку!
Сели Вася и Тася, пригорюнились... И тут Вася как стукнет себя ладонью по лбу, да как закричит:
- А я придумал! Передержка!

Бабушке Маше приснился нехороший сон, словно покойная мама пирогами угощала: «Кушай, доченька».
А бабушка Маша ела, но никак насыться не могла.
Утром проснулась, стало страшно. Если ушедшие родственники чем-нибудь кормят, значит, недолго осталось.
Включила компьютер, нашла нужную тему и прочитала. Один буддийский монах то же самое говорит, мол, осталось не более двух недель.
Уходить не хочется, мир Божий уж очень прекрасен, даже несмотря на преклонный возраст. Туда все успеют, тут бы пожить.
Даже голову сдавило от тоски – так быстро жизнь пролетела.
Потом решила, что надо быть смелой и принять то, что неизбежно. И порвала в клочья старые фотографии. Все равно выбросят, никому не нужны свидетельства чужой жизни.
Солнечно на улице, может, выйти? Так хочется тоску унять.
Оделась, вышла на площадку и услышала, что в соседней квартире ребенок плачет.

Есть у нас по соседству деревня Поповка. Жили там Матвей с Полиной. Матвея я еще молодым помню. Вернулся он тогда со службы солдатской. Плечи в дверь не пролезают, взгляд строгий, из-под насупленных бровей. Человек он был серьёзный, слова лишнего из него не вытянешь. А Полина... Ох и девка была! Глаза чистые, как небо весеннее, на щеках ямочки, а во взгляде столько надежды было... Работала она на нашей старой ферме дояркой.
Труд-то там, сами понимаете, не сахарный. Вставать затемно приходилось, когда еще петухи только горло прочищают. Зимой мороз трещит, снег под валенками скрипит так, что зубы сводит. А она бежит на ферму, платок пуховый поглубже натянет, только пар изо рта клубится. Там запах силоса, молока, тепло от коровьих боков.
Вот Матвей и повадился мимо той фермы ходить. Идет, бывало, руки в карманы телогрейки засунет, молчит. Увидит, что Полина бидоны тащит, подойдет молча, возьмет из ее рук тяжесть эту. Донесет до места, кивнет и дальше пойдет.
Полина сначала краснела, отворачивалась. А потом привыкла. Ждала его.

Ha оcтановке зaxодит довольно симпатичная, на мой взгляд тридцатилeтняя жeнщина. Подробно oписывать её не буду, скажу кратко — всё при ней. А следом за ней вскакивает мужчина приблизительно того же возраста с большой и, судя по всему, тяжелой сумкой.
Маршрутка резко дёрнулась и по инерции этот мужчина подался вперёд к той самой женщине и наступил ей на ногу.
— Ну, что же вы, как слон, в самом деле! — сказала она, — неужели нельзя поаккуратнее.
Мужчина посмотрел на неё виноватыми глазами и извинился.
Но она не унималась:
— Держаться надо было.
И тут этот мужчина произнёс слова, в которые постарался вложить максимум боли и скорби:
— Женщина, но вы же видели, что я не нарочно, тем более что я перед вами извинился, ну что мне ещё сделать, чтобы вы успокоились?
Лично я в тот момент ожидал от неё любого ответа, но даже мне, с моим врождённым цинизмом и солдатской грубостью, в голову не могло прийти на что способен женский ум.
— Что, что, замуж меня возьмите.
Водитель от неожиданности остановил автобус, в салоне наступила гробовая тишина. Даже пятилетняя девочка, сидевшая за мной и всю дорогу что-то бормотавшая, замолчала.
Так продолжалось, наверное, минуту или около того. Хочу заметить, что на лице женщины в тот момент не было даже намёка на прикол.
И тут уже не выдержал я, говорю:
— Слышь, мужик, ты ответь что-нибудь, посмотри, публика ждёт.
Он посмотрел на меня, потом на нас всех, перевёл взгляд на женщину и сказал:
— Я на следующей выхожу, вы со мной?.
— Да — твёрдым голосом ответила она.
— Браво — крикнул я и вся маршрутка, без какой либо команды, начала аплодировать.
Они действительно вышли на следующей остановке и я услышал, как подавая ему руку на выходе, она сказала:
— Меня Людмила зовут.
Дверь закрылась...