Живет у нас Лида. Вдова, уж лет десять как мужа схоронила. Женщина она тихая, светлая, слова поперек никому не скажет. Дом у нее крепкий, ставни резные, да только радости в нем давно нет. Дети разъехались, навещают редко, всё дела у них, всё заботы. А Лида всё вяжет свои пуховые платки, спицы в руках так и мелькают. Сидит у окошка, петли считает, а сама всё на дорогу поглядывает. Глаза у нее такие… знаете, как осеннее небо перед долгим дождем - блеклые, усталые.
По вторникам к нам, недалеко от медпункта, автолавка приезжает. Хлеб свежий привозит, крупу, пряники. И вот собирается народ загодя. Не столько за хлебом (многие и сами в печи пекут), сколько ради того, чтобы чужие голоса послушать, поговорить. Стоит у меня под окнами старая, почерневшая от времени лавочка. Над ней куст сирени раскинулся, весной так цветет, что от сладкого духа аж голова кружится.
На эту лавочку Лида всегда приходила первой. Сядет с краю, кутается в свою шаль, даже если тепло, и молчит. А следом за ней всегда появлялись два деда, неразлучные друзья. Один - Макар, душа-человек, балагур. Кепка вечно на затылок сдвинута, глаза хитрющие, морщинки лучиками разбегаются. Голос у него был зычный, раскатистый. Смеялся так, что воробьи с крыши веером разлетались.