«Это был просто корпоратив»: муж вернулся домой без обручального кольца и зарплаты.
— Разувайся тихо, ради бога, детей разбудишь. Где тебя носило до пяти утра?
— Света, не начинай. Нормально всё. Это был просто корпоратив.
— Нормально? От тебя за версту разит дешевым коньяком и жареным мясом. Где телефон? Почему отключен?
— Сел он, понимаешь? Батарейка старая, на морозе сразу в ноль ушла. Ну чего ты стоишь в дверях, дай пройти, ноги гудят.
— Проходи. Куртку повесь ровно, а не бросай на обувницу. Руки мой и иди на кухню. Разговаривать будем.
Светлана щелкнула выключателем, и кухню залил тусклый свет энергосберегающей лампы. На подоконнике мерно тикали пластиковые настенные часы. На столе белела квитанция за отопление, поверх которой лежали квитки за детский сад и секцию самбо для старшего сына.
Конец декабря всегда выжимал из семейного бюджета последние соки, но вчера на заводе металлоконструкций выдали годовую зарплату вместе с праздничной премией. По крайней мере, должны были выдать.
Сергей тяжело опустился на табурет. Он работал наладчиком станков в третьем цехе уже восемь лет: руки в мелких въевшихся ссадинах от машинного масла, плечи широкие, привыкшие к тяжелым деталям, а лицо сейчас было серым, помятым и виноватым. Он потянулся к графину, налил холодной воды в граненый стакан и выпил залпом, шумно сглотнув.
Светлана скрестила руки на груди. Ей было тридцать два, она работала делопроизводителем в районной поликлинике, и ее глаза, обычно спокойные и усталые, сейчас сверлили мужа с ледяной тревогой.
— Где деньги, Сереж?
— Какие деньги?
— Не придуривайся. Ты вчера получил расчет. Наличными в кассе, потому что зарплатный проект наш банк закрыл на переоформление. Ты сам мне звонил в обед и сказал: «Светка, всё выдали, конверт в кармане, закроем кредит и купим Мишке зимние ботинки». Где они?
Сергей полез во внутренний карман потертого серого пиджака, который надевал исключительно на свадьбы друзей и вот теперь — на новогодний банкет в столовой «Березка». Пальцы его нащупали пустоту. Он полез в другой карман, потом в брюки, судорожно вывернул подкладку. На клеенчатый стол посыпались мелочь, смятый чек на пачку сигарет, бумажная салфетка с чьим-то смазанным номером и зубочистка. Конверта не было.
— Подожди... Я, наверное, во внешний карман куртки переложил, когда в такси садился.
— Иди проверь.
Сергей вышел в темный коридор, прошуршал болоньевой тканью куртки, вернулся через минуту. Лицо его побелело так, что проступили темные круги под глазами.
— Нету.
— Что значит «нету»?
— Свет, ну выпал, наверное. Или в такси оставил. Я помню, как расплачивался, доставал мелочь...
— Разувайся тихо, ради бога, детей разбудишь. Где тебя носило до пяти утра?
— Света, не начинай. Нормально всё. Это был просто корпоратив.
— Нормально? От тебя за версту разит дешевым коньяком и жареным мясом. Где телефон? Почему отключен?
— Сел он, понимаешь? Батарейка старая, на морозе сразу в ноль ушла. Ну чего ты стоишь в дверях, дай пройти, ноги гудят.
— Проходи. Куртку повесь ровно, а не бросай на обувницу. Руки мой и иди на кухню. Разговаривать будем.
Светлана щелкнула выключателем, и кухню залил тусклый свет энергосберегающей лампы. На подоконнике мерно тикали пластиковые настенные часы. На столе белела квитанция за отопление, поверх которой лежали квитки за детский сад и секцию самбо для старшего сына.
Конец декабря всегда выжимал из семейного бюджета последние соки, но вчера на заводе металлоконструкций выдали годовую зарплату вместе с праздничной премией. По крайней мере, должны были выдать.
Сергей тяжело опустился на табурет. Он работал наладчиком станков в третьем цехе уже восемь лет: руки в мелких въевшихся ссадинах от машинного масла, плечи широкие, привыкшие к тяжелым деталям, а лицо сейчас было серым, помятым и виноватым. Он потянулся к графину, налил холодной воды в граненый стакан и выпил залпом, шумно сглотнув.
Светлана скрестила руки на груди. Ей было тридцать два, она работала делопроизводителем в районной поликлинике, и ее глаза, обычно спокойные и усталые, сейчас сверлили мужа с ледяной тревогой.
— Где деньги, Сереж?
— Какие деньги?
— Не придуривайся. Ты вчера получил расчет. Наличными в кассе, потому что зарплатный проект наш банк закрыл на переоформление. Ты сам мне звонил в обед и сказал: «Светка, всё выдали, конверт в кармане, закроем кредит и купим Мишке зимние ботинки». Где они?
Сергей полез во внутренний карман потертого серого пиджака, который надевал исключительно на свадьбы друзей и вот теперь — на новогодний банкет в столовой «Березка». Пальцы его нащупали пустоту. Он полез в другой карман, потом в брюки, судорожно вывернул подкладку. На клеенчатый стол посыпались мелочь, смятый чек на пачку сигарет, бумажная салфетка с чьим-то смазанным номером и зубочистка. Конверта не было.
— Подожди... Я, наверное, во внешний карман куртки переложил, когда в такси садился.
— Иди проверь.
Сергей вышел в темный коридор, прошуршал болоньевой тканью куртки, вернулся через минуту. Лицо его побелело так, что проступили темные круги под глазами.
— Нету.
— Что значит «нету»?
— Свет, ну выпал, наверное. Или в такси оставил. Я помню, как расплачивался, доставал мелочь...