Шесть детей на женщину: Как это получается у меннонитов Боливии
Пыльная дорога между полями сои и подсолнечника. По ней едет конная повозка. Женщины в длинных платьях и соломенных шляпах, мужчины в тёмных комбинезонах. Можно решить, что фотография сделана где-нибудь в XIX веке.
Но это Боливия наших дней.
Здесь живут меннониты, и рождаемость в их общинах около 6 детей на женщину. По стране в целом, рождаемость составляет примерно 1,56.
По данным переписи 2024 года, около 89 тысяч жителей Боливии можно отнести к меннонитским общинам по языковому признаку. Это меньше одного процента населения, но на них приходится примерно 2,6% всех рождений.
Если огромная разница в рождаемости сохранится, то к следующему столетию они могут стать большинством населения Боливии.
Для России вопрос демографии не отвлечённый. Указ № 809 называет крепкую семью одной из традиционных ценностей страны, а отрицание ценности брака и многодетности относит к деструктивной идеологии. Указ № 309 переводит это в цифры: поднять рождаемость с нынешних примерно 1,4 ребёнка на женщину до 1,6 к 2030 году и до 1,8 к 2036-му.
Как устроена жизнь там, где большая семья до сих пор остаётся нормой?
Россия в истории меннонитов
У этой истории неожиданно много общего с Россией. Меннонитское движение протестантов возникло в XVI веке в Европе. В конце XVIII века часть меннонитов переселилась в Российскую империю: Екатерина II привлекала иностранных колонистов землёй, религиозными свободами и освобождением от военной службы.
В 1789 году они основали Хортицкую колонию возле Днепра, первое крупное меннонитское поселение в империи. Позже её стали называть Старой колонией.
После введения в 1874 году всеобщей воинской повинности меннониты из Хортицы уехали в Канаду, оттуда в Латинскую Америку, но сохранили имя своей российской колонии: «меннониты Старой колонии»
Когда в 1874 году в России ввели всеобщую воинскую повинность, эмиграция усилилась. Для общины отказ от военной службы был принципиальным вопросом.
В Боливию первые 37 семей меннонитов приехали в конце 1950-х, и в 1959 году в стране насчитывалось всего 189 меннонитов. Через несколько поколений их уже почти 100 тысяч.
Жизнь внутри колонии
Меннонитская колония живёт обособленно: свои школы, церковное руководство, хозяйственный порядок. Внутри семьи говорят на плаутдиче, нижненемецком языке, который предки нынешних боливийских меннонитов пронесли через несколько стран и два континента.
В самых консервативных общинах правила доходят до такой степени строгости, какую горожанину трудно представить. Телефон может быть запрещён. Автомобиль тоже. На трактора ставят железные колёса вместо резиновых, и у этого правила вполне практичная причина: для поля такие колёса годятся, а в город на таком тракторе не уедешь.
Кстати, сфотографировать ту самую повозку с дороги непросто. Почти во всех колониях съёмка запрещена. Испанский фотограф Жорди Буске рассказывал, что, когда он доставал камеру, люди реагировали так, будто он вынул пистолет, и доверия ему пришлось добиваться годами.
При этом экономически меннониты давно живут внутри современного мира. Их хозяйства производят сою, подсолнечник, молоко, сыр, яйца, разводят скот, и в департаменте Санта-Крус они стали заметной частью сельского хозяйства.
Что происходит с женщинами?
Девочки рано включаются в домашнюю работу. Женщины готовят, стирают, шьют одежду, растят детей, помогают в хозяйстве. В консервативных колониях образование у них заметно короче, чем у мужчин, а испанский они могут почти не знать, поэтому женщина может прожить в Боливии много лет и почти не разговаривать ни с кем за пределами общины. Управление колонией остаётся мужским.
Есть табуированная сфера, о которой внутри общины принято молчать: женское тело. Исследователи из Университета Летбриджа в Канаде опросили 38 меннониток, говорящих на нижненемецком. Выяснилось, что знания многих женщин о собственной физиологии очень ограничены.
Продолжение в следующем посте
// Юрий Арбузов
Пыльная дорога между полями сои и подсолнечника. По ней едет конная повозка. Женщины в длинных платьях и соломенных шляпах, мужчины в тёмных комбинезонах. Можно решить, что фотография сделана где-нибудь в XIX веке.
Но это Боливия наших дней.
Здесь живут меннониты, и рождаемость в их общинах около 6 детей на женщину. По стране в целом, рождаемость составляет примерно 1,56.
По данным переписи 2024 года, около 89 тысяч жителей Боливии можно отнести к меннонитским общинам по языковому признаку. Это меньше одного процента населения, но на них приходится примерно 2,6% всех рождений.
Если огромная разница в рождаемости сохранится, то к следующему столетию они могут стать большинством населения Боливии.
Для России вопрос демографии не отвлечённый. Указ № 809 называет крепкую семью одной из традиционных ценностей страны, а отрицание ценности брака и многодетности относит к деструктивной идеологии. Указ № 309 переводит это в цифры: поднять рождаемость с нынешних примерно 1,4 ребёнка на женщину до 1,6 к 2030 году и до 1,8 к 2036-му.
Как устроена жизнь там, где большая семья до сих пор остаётся нормой?
Россия в истории меннонитов
У этой истории неожиданно много общего с Россией. Меннонитское движение протестантов возникло в XVI веке в Европе. В конце XVIII века часть меннонитов переселилась в Российскую империю: Екатерина II привлекала иностранных колонистов землёй, религиозными свободами и освобождением от военной службы.
В 1789 году они основали Хортицкую колонию возле Днепра, первое крупное меннонитское поселение в империи. Позже её стали называть Старой колонией.
После введения в 1874 году всеобщей воинской повинности меннониты из Хортицы уехали в Канаду, оттуда в Латинскую Америку, но сохранили имя своей российской колонии: «меннониты Старой колонии»
Когда в 1874 году в России ввели всеобщую воинскую повинность, эмиграция усилилась. Для общины отказ от военной службы был принципиальным вопросом.
В Боливию первые 37 семей меннонитов приехали в конце 1950-х, и в 1959 году в стране насчитывалось всего 189 меннонитов. Через несколько поколений их уже почти 100 тысяч.
Жизнь внутри колонии
Меннонитская колония живёт обособленно: свои школы, церковное руководство, хозяйственный порядок. Внутри семьи говорят на плаутдиче, нижненемецком языке, который предки нынешних боливийских меннонитов пронесли через несколько стран и два континента.
В самых консервативных общинах правила доходят до такой степени строгости, какую горожанину трудно представить. Телефон может быть запрещён. Автомобиль тоже. На трактора ставят железные колёса вместо резиновых, и у этого правила вполне практичная причина: для поля такие колёса годятся, а в город на таком тракторе не уедешь.
Кстати, сфотографировать ту самую повозку с дороги непросто. Почти во всех колониях съёмка запрещена. Испанский фотограф Жорди Буске рассказывал, что, когда он доставал камеру, люди реагировали так, будто он вынул пистолет, и доверия ему пришлось добиваться годами.
При этом экономически меннониты давно живут внутри современного мира. Их хозяйства производят сою, подсолнечник, молоко, сыр, яйца, разводят скот, и в департаменте Санта-Крус они стали заметной частью сельского хозяйства.
Что происходит с женщинами?
Девочки рано включаются в домашнюю работу. Женщины готовят, стирают, шьют одежду, растят детей, помогают в хозяйстве. В консервативных колониях образование у них заметно короче, чем у мужчин, а испанский они могут почти не знать, поэтому женщина может прожить в Боливии много лет и почти не разговаривать ни с кем за пределами общины. Управление колонией остаётся мужским.
Есть табуированная сфера, о которой внутри общины принято молчать: женское тело. Исследователи из Университета Летбриджа в Канаде опросили 38 меннониток, говорящих на нижненемецком. Выяснилось, что знания многих женщин о собственной физиологии очень ограничены.
Продолжение в следующем посте
// Юрий Арбузов