Смотрите, Карина идет, – произнес один из священнослужителей, и все разбежались, чтобы не пересекаться с ней.
Карину знали все: это была женщина лет 50, которая после семейной трагедии, как говорили жители одного грузинского городка, «ополоумела». Она кричала на всех, кто ей не нравился, приходила в церковь и могла помешать богослужению: то читала стихи, то вслух рассказывала сказки. Могла пуститься в пляс, а потом начать плакать, не замечая никого вокруг. Спокойной ее никто не помнил. Дружил с ней один только монах, который то гулял вместе с ней, то подпевал ей, то часами сидел на скамье рядом и беседовал с ней.
– Ты что-нибудь ела сегодня, Кариночка?!
– Нет! Ты же знаешь, я давно уже не готовлю! А кто мне будет готовить?! Меня никто не любит!
– Ах ты, желчный человек! Как хочется тебе повыдирать волосы, но ты и так похожа на паленую курицу. Разве Господь тебя не любит?! Мне лично говорил Христос, что любит тебя, и даже несколько раз заставлял суп для тебя варить – вот вчера, например!
– Ты не обманываешь? Поклянись сейчас же!
– Я клятву, Карина, давал, когда меня постригали.
Много раз можно было слышать подобный разговор между помешанной Кариной и этим простым монахом. Сколько раз он кормил ее: готовил для нее то суп, то тушеный лук с помидорами. И спорили они часто вслух, а потом хохотали громко-громко. Все удивлялись: почему Карина не «боролась» с ним, почему не кричала на него, не оскорбляла?..
– Кто знает, что она видит, когда танцует со слезами на глазах? – сказал как-то монах, и его глаза тоже увлажнились… – Кто может понять ту боль, которую она чувствует? Вот написано: «Немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков». Я часто прошу ее, чтобы она помолилась за меня, грешного! На таких людях особая благодать.
Благодатным был и сам монах, а звали его Гавриил (Ургебадзе): именно его не раз видели сидевшим на скамье рядом с Кариной и певшим вместе с ней грузинские песни. Такое было у батюшки сердце… Чуткое, любящее, нежное, полное сострадания. Кто знает, что он видел, когда его глаза при встрече с Кариной наполнялись слезами и любовью.
Глаза старца видели всех насквозь через призму любви и потому согревали «ополоумевшую» Карину, которой так нужна была человеческая забота. Он мог с ней сидеть часами, подбадривать ее! И она становилась счастливой рядом с монахом, чувствуя себя таким же Богом созданным человеком, как все вокруг люди, которые так часто открещивались от нее, избегали с ней общения, потому что не могли понять, что творится в душе несчастной женщины.
Одному Богу это известно, но уверенность в том, что сейчас юродивый Гавриил и «помешанная» Карина вместе молятся за всех нас в Царствии Небесном, не покидает меня…
Недавно в помяннике старца Гавриила была найдена записка с именем Карина.
За нее часто молился старец Гавриил, а диалоги, которые приведены выше, вполне соответствуют характеру старца. Он мог выражаться очень грубо, мог ругательными словами поражать слух окружающих, но под этими якобы суровыми речами скрывалась великая любовь. И таким путем старался старец Гавриил создавать видимость, что он простой сумасшедший. Порой он ставил такие спектакли, вспоминают его духовные чада, что все удивлялись и… моментально погружались в эти «представления», и они надолго оставались в памяти. Нам нужны были все те обличения, ругательства, которыми старец часто нас «одарял», иначе, как он сам говорил, «подумали бы, что мы крылатые ангелы».
Однажды священнослужители привезли к старцу мальчика, страдавшего алкоголизмом. Думали, что старец Гавриил наставит его, прочтет стихи из Псалтыри, притчи из Евангелия, но не тут-то было!
Старец принял всех в своей келье, выслушал, посмотрел на мальчика, улыбнулся и, достав из-под кровати большую канистру с красным вином, предложил выпить всем вместе. Предложил с такой убедительностью, что никто не смог отказаться. Он говорил тосты и благодарил Господа, Пресвятую Богородицу.
