Восьмой
Часть 3.
Страница, после которой я закрыла блокнот
Это было ближе к середине.
«Сегодня Оля спросила, почему я никогда не злюсь. Я сказала — не умею. Врала. Умею. Просто если я начну злиться, я не смогу остановиться, а останавливаться надо, потому что ужин, потому что уроки, потому что завтра на работу.
Так и живу. Всё время на середине. Никогда до конца».
Я закрыла блокнот. Не потому, что было тяжело читать. Потому что было слишком легко.
Муж в тот вечер спросил из другой комнаты:
— Ты чего такая?
— Ничего, — сказала я. И это было правдой. И это была ложь. И то, и другое одновременно.
Я легла спать в половине двенадцатого. Проснулась в три. Лежала и слушала, как за стеной сосед смотрит телевизор — у него всегда ночью что-то бубнит. Я знала этот звук двадцать лет и никогда о нём не думала. В ту ночь я слушала его как радио.
Утром я открыла блокнот снова.
——-
В четвёртой части — то, до чего она не дошла. И то, чего в блокноте не было.
Первая часть рассказа
Вторая часть рассказа
Часть 3.
Страница, после которой я закрыла блокнот
Это было ближе к середине.
«Сегодня Оля спросила, почему я никогда не злюсь. Я сказала — не умею. Врала. Умею. Просто если я начну злиться, я не смогу остановиться, а останавливаться надо, потому что ужин, потому что уроки, потому что завтра на работу.
Так и живу. Всё время на середине. Никогда до конца».
Я закрыла блокнот. Не потому, что было тяжело читать. Потому что было слишком легко.
Муж в тот вечер спросил из другой комнаты:
— Ты чего такая?
— Ничего, — сказала я. И это было правдой. И это была ложь. И то, и другое одновременно.
Я легла спать в половине двенадцатого. Проснулась в три. Лежала и слушала, как за стеной сосед смотрит телевизор — у него всегда ночью что-то бубнит. Я знала этот звук двадцать лет и никогда о нём не думала. В ту ночь я слушала его как радио.
Утром я открыла блокнот снова.
——-
В четвёртой части — то, до чего она не дошла. И то, чего в блокноте не было.
Первая часть рассказа
Вторая часть рассказа