Кисломолочное лекарствоСтамен Григоров настолько же талантлив, насколько и беден: аспирант университета Женевы голодал, и его родные с каждой оказией присылали ему столько еды, сколько могли. А в болгарской еде, конечно, обязательно находилось место для
кисело мляко.
Григоров заметил, что иногда можно залить оставшуюся закваску молоком и снова получить кисело мляко, а иногда — нет, и решил разобраться с проблемой с высоты своего научного знания, что позволило ему в 1905-м выделить лактобактерию, названную
Lactobacillus bulgaricus.
Кажется, Григоров недооценил важность своего открытия, зато его оценил Илья Мечников, который, без преувеличения, в глазах современников был олицетворением науки.
Три года спустя он получит «нобелевку» за теорию фагоцитарного иммунитета, а мир воспримет его пробиотическую диету, разработанную, отчасти, благодаря открытию болгарина.
Мечников регулярно пил кисело мляко и рекомендовал его как обязательный напиток. Он работал в институте Пастера, организации, существовавшей на пожертвования, которые поступали в Париж со всего мира, и институт производил в большом количестве эту лактобактерию и раздавал бесплатно всем желающим.
Конечно, ни Григоров, ни Мечников не извлекли из этого коммерческой пользы, ученые были счастливы, что их открытия приносят пользу человечеству.
Мечников проводил открытые лекции, на которых убеждал собравшихся употреблять пробиотики и тут же раздавал их.
Правда, промышленного производства кисело мляко, которое чаще называют на турецкий манер йогуртом, еще не было.
В 1916-м, в год смерти ученого, на одной из последних его лекций в Париже побывал Исаак Карассо из Барселоны — беженец из Салоник, города, где тысячелетия мирно сосуществовали греки, армяне, болгары, турки и евреи, но который в то время стали раздирать и изнутри, и снаружи.
О том, что такое кисело мляко, Карассо знал с детства, а лекции Мечникова и простой доступ к бесплатным лактобактериям подтолкнули его к решению начать производство йогурта на чужбине. Свой завод Исаак решил назвать в честь сына Даниэля, имя которого в Барселоне на местный лад звучало как Данон.
Как часто бывает при выпуске чего-то нового, не нашлось никого, кто не посмеялся бы над его идеей — выпускать йогурт в стране, где никто о нем не знает, казалось пустой затеей.
Но Исаака не стоило учить бизнесу: свои йогурты он начал продавать в аптеках — это подчеркивало их полезность, эксклюзивность, лечебные свойства (сам великий Мечников об этом говорил!). Тем более, что производство у Карассо небольшое, а в аптеках йогурт можно было продавать понемногу, но с очень высокой маржой (лекарство всё-таки).
В 30-е война приходит и в Испанию, и семья Карассо перебирается в Париж, поближе к базовому сырью. Однако, война приходит и туда. Исаак к тому времени умер, дела ведет Даниэль — он переезжает в Нью-Йорк, где, конечно, открывает завод по производству неизвестных местным аборигенам йогуртов.
Именно там и рождается тот самый «Данон», который мы знаем сейчас. Дело в том, что американцы кисло воспринимают это кисело мляко, и Даниэль идет на риск — он «портит» продукт, добавляя в него фрукты.
Результаты превосходят ожидания: Америка сметает товар с полок. Это был настоящий фурор, но пик популярности еще впереди — с 60-х на йогурт возникает стабильно растущий (и по сей день) спрос. Стран, где не любили бы болгарское кисело мляко под турецким именем не существует, а количество производителей йогурта сегодня не поддается исчислению, благо Институт Пастера, организация некоммерческая, распространял, следуя заветам Мечникова, болгарскую палочку бесплатно.
#ключевыерешения — новый проект @antidigital и @ivanovdirectКнигу по мотивам предыдущего проекта #техноистории можно заказать здесь!
