ЛАРИСА СУРКОВА- larangsovet

Начался новый учебный год — и началась новая волна сообщений про гаджеты.
«Приходит из школы и сразу в телефон».
«Уроки делает только рядом с телефоном».
«Забираю — истерика».
«Договорились на час, через три часа всё ещё сидит».
«Я больше не могу каждый вечер воевать».
И вот про последнее мне хочется поговорить отдельно. Потому что бесконечная борьба родителей с гаджетами забирает колоссальное количество сил и часто даёт удивительно мало результата.
Мы отнимаем. Они выпрашивают. Мы ставим ограничения. Они ищут обходы. Мы читаем лекции о вреде телефона. Они кивают и через пять минут снова оказываются там же.
И постепенно в семье возникает ощущение, что телефон — главный член семьи. Все разговоры про него.
Мне кажется, здесь надо немного поменять сам подход.
Во-первых, я бы перестала считать только минуты. Гораздо полезнее смотреть, что гаджет вытеснил из жизни ребёнка. Он спит? Гуляет? Общается вживую? Читает? Есть ли у него спорт, интересы, возможность просто поскучать? Или телефон уже съел всё остальное?
Потому что два часа телефона у двух разных детей могут означать совершенно разные вещи.
Во-вторых, не надо делать телефон главной наградой и главным наказанием. «Получишь пятёрку — дам телефон», «не сделал уроки — заберу телефон». Мы сами таким образом ежедневно сообщаем ребёнку: телефон — самое ценное, что у тебя есть.
Третье — я очень люблю не глобальные запреты, а несколько совершенно понятных зон, где гаджета просто нет. Например, за столом. Во время разговора. За час до сна. Ночью телефон вообще не живёт в детской комнате. И правила эти желательно соблюдать не только детям.
Потому что фраза «убери телефон», сказанная мамой, которая сама при этом листает ленту, обычно не производит того воспитательного эффекта, на который мы рассчитываем.
Ещё одна вещь, которую родители почему-то часто недооценивают: ребёнку недостаточно сказать «иди займись чем-нибудь». Чем?
Телефон даёт удовольствие за одну секунду. Открыл — и уже интересно. Чтобы конкурировать с ним, реальная жизнь должна хотя бы существовать. Настольная игра должна быть не где-то на антресолях. Велосипед — не со спущенными колёсами. Друзья — иметь возможность прийти. Родители — иногда иметь силы что-то делать вместе.
И ещё я бы учила ребёнка замечать не только «сколько я просидел», а как я туда попал. Ты действительно хотел посмотреть конкретное видео? Или просто машинально взял телефон? Ты сейчас общаешься с друзьями или уже сорок минут листаешь то, что тебе даже не интересно?
Вот это умение поймать самого себя за автоматическим движением к экрану мне кажется гораздо полезнее, чем очередной родительский таймер.
И да, периодически ограничения всё равно нужны. Иногда довольно жёсткие. Особенно когда речь идёт о сне, маленьких детях или ситуации, когда гаджет уже заметно разрушает обычную жизнь ребёнка.
Но цель всё-таки не в том, чтобы мы всю жизнь стояли рядом с секундомером.
Цель — чтобы постепенно регулятор переместился из наших рук в голову самого ребёнка. А это длиннее, сложнее и гораздо скучнее, чем просто отобрать телефон.
Я понимаю, насколько это изматывающая тема. Именно поэтому у меня есть отдельные материалы про гаджеты: как ограничивать их использование без бесконечных истерик и криков и как помогать ребёнку снова находить что-то кроме экрана.
Если сейчас это ваша ежедневная семейная битва — можно посмотреть здесь:
https://surkovainfo.ru/gadget
И расскажите мне: из-за чего именно у вас чаще всего начинается конфликт вокруг гаджетов? Время? Игры? YouTube? Телефон за уроками? Невозможность оторваться вечером?
Давайте я соберу ваши ответы и сделаю следующий пост уже по самым частым ситуациям.

Помните, как было в детстве? Что-то случилось, с кем-то поругались, мама злится, родители поссорились. Плохое настроение, дома тяжело, и ты думаешь: «Лягу поскорее спать». Потому что утром всё будет по-другому. Мама перестанет сердиться, родители помирятся, проблема как-нибудь решится сама собой. Мы ведь тогда очень верили в это: надо просто уснуть, а завтра уже будет лучше.

Это примерно то, что я чувствую последние недели. Я будто никак не могу проснуться. Занимаюсь делами, разговариваю, принимаю решения, но где-то внутри всё время живёт ожидание: вот-вот. Вот сейчас я проснусь и окажется, что всё уже разрулилось. Мне не надо за всех всё решать, брать на себя эту гигантскую ответственность, думать, как быть дальше. И не надо справляться с болью, с которой я, честно говоря, иногда совсем не понимаю, как справляться.

Я понимаю, что сон ничего не отменит. Но это понимание существует отдельно, а желание проснуться в другом утре — отдельно. В том, где ещё не случилось то, что случилось. Или хотя бы в том, где уже стало полегче и не нужно с первой минуты вспоминать всё, что теперь на мне.

Мне кажется, сейчас я очень хорошо чувствую в себе того ребёнка. Которому страшно и который надеется, что, пока он спит, взрослые во всём разберутся. Можно будет встать, прийти на кухню и по голосам, по обычному разговору сразу понять: всё, больше не страшно. Наверное, больше всего я скучаю сейчас именно по этому ощущению. Когда тебе не нужно знать, как всё устроить и исправить. Когда можно просто поспать, потому что есть кому позаботиться обо всём, пока ты спишь.

И сейчас меня спасает только то, что я сама мама. Что теперь я одна-единственная, кто может дать моим детям то самое ощущение спокойствия и безопасности: мама рядом, мама разберётся. А вот как помочь себе, мне тоже придётся решать самой. Ведь я уже давно выросла.

От того количества горя, которое обрушилось, хочется кричать, куда-то бежать, лишь бы перестало быть так больно. При сильном стрессе действительно могут включаться автоматические защитные реакции — «бей, беги, замри». Но убежать от того, что случилось, не получится. Нельзя найти место, где этого не было. Это нужно пережить. Хотя как же трудно бывает даже произнести эти слова.

Если вам знакомо это ощущение — будто вот-вот проснёшься и всё окажется неправдой, — делитесь в комментариях. Я пишу об этом, чтобы вы знали: вы не одиноки. Будем помогать друг другу.

Спасибо вам за поддержку и соболезнования. Читаю ваши сообщения. Очень тяжело. Два горя за три недели — сначала племянник, потом папа. Собраться с силами пока не получается.

Сегодня госпитализируем маму в частную клинику, впереди операция на головном мозге. Неделю назад нашли причину, по которой у неё отказывают ноги. Планировали госпитализацию в понедельник, но умер папа, и всё пришлось немного отложить.

Многие из вас предлагают помощь. Спасибо большое. Сейчас действительно всё оказалось на мне. Я одна обеспечиваю семью, а тут ещё такие горькие траты. Мамина операция тоже платная: по государственной программе нужно ждать, а у нас счёт идёт на дни.

Если вам хочется меня поддержать, можно заглянуть на мой сайт и выбрать что-то полезное для себя. Там много моих материалов о детях, отношениях, о нас самих и о том, как справляться, когда трудно. Покупая их, вы очень помогаете мне сейчас.

https://surkovainfo.ru/

Есть и возможность оставить донат за мою просветительскую работу — своего рода чаевые. Такая помощь сейчас будет очень кстати.

https://surkovainfo.ru/donate

И отдельно напишу, чтобы не было сомнений: это мой официальный сайт. Поддержать меня можно только двумя способами — через этот сайт или по QR-коду, который я разместила в своих аккаунтах для удобства. В Инстаграме он уже есть, здесь тоже добавлю. На других сайтах, в личных сообщениях или через какие-либо другие сборы я помощи не прошу.

При оплате вы увидите данные ИП Сурковой Ларисы Михайловны — это я. Все платежи проходят официально, со всех поступлений я плачу налоги.

Спасибо, что вы рядом.

Прошу молитв о новопреставленном рабе божьим Михаиле
Умер мой папа
Оба наших Михаила ушли в сентябре
Разница 21 день племянник и папа

Есть темы, о которых очень не хочется думать заранее. Но когда горе приходит, человек часто оказывается совершенно не готов к тому, что происходит не только с душой, но и с телом, памятью, сном, способностью вообще делать самые обычные вещи.
Поэтому сегодня хочу написать не о том, «как правильно пережить потерю». Правильно — никак. Нет одного сценария. Кто-то плачет бесконечно, кто-то первые дни вообще не может плакать. Кто-то хочет говорить о человеке постоянно, а кто-то не выносит даже его имени. Может бросать от отчаяния к какой-то совершенно обычной бытовой мысли — что купить домой, кому позвонить, что приготовить. А потом накрывает чувство вины: как я вообще могла сейчас думать об этом?
Могли. Потому что психика пытается хоть как-то выдержать то, что произошло.
В остром горе очень часто страдают сон, аппетит, память, концентрация. Человек может несколько раз перечитывать одно сообщение и не понимать его смысл, забывать, что только что сказал, путать даты, быть совершенно разбитым физически. И в этот момент не надо требовать от себя прежней эффективности.
Первое, что я бы советовала, — максимально упростить жизнь. Не геройствовать. Всё, что можно передать другим, передавайте. Еду — заказать. Бумаги — попросить помочь собрать. На звонки может отвечать другой человек. Необязательные встречи отменить. Если рядом есть люди, которые говорят: «Скажи, чем помочь», — говорите конкретно: привези продукты, забери ребёнка, побудь со мной вечером, позвони завтра утром.
Второе — тело. Это звучит почти издевательски на фоне горя, но нужно пить воду, понемногу есть, пытаться лежать и спать, выходить хотя бы на несколько минут на воздух. Не потому, что прогулка вылечит потерю. А потому, что организму сейчас тоже очень тяжело и ему нужны самые примитивные вещи для выживания.
Не стоит в первые дни требовать от себя каких-то глобальных решений о будущем. «Как я теперь буду жить?», «Что мне делать дальше?», «Нужно ли всё менять?» — эти вопросы будут. Но на них совершенно не обязательно отвечать сегодня. Иногда задача дня — просто прожить этот день.
И ещё я бы не советовала пытаться любой ценой «отключить» себя алкоголем или самостоятельно подобранными препаратами. Если вы совсем не спите, сильнейшая тревога не отпускает, состояние становится физически невыносимым — лучше обратиться к врачу и получить нормальную помощь.
Очень важно не оставаться одному, если одному страшно. Даже если разговаривать не хочется. Иногда достаточно, чтобы кто-то просто сидел рядом, варил чай, спал в соседней комнате, отвечал на телефон.
И да, горе идёт волнами. Может показаться, что сегодня стало чуть легче, а завтра снова невозможно дышать. Это не значит, что вы «откатились назад». Так оно часто и происходит: запах, музыка, фотография, случайная фраза — и человек опять оказывается внутри потери.
Не надо заставлять себя «отпустить», «переключиться», «быть сильным ради детей» или срочно искать во всём смысл. В первые недели задача гораздо проще: сохранить себя.
А если появляются мысли, что вы не хотите жить, страшно оставаться с собой, есть ощущение, что можете что-то с собой сделать, — здесь уже не надо ждать, что само пройдёт. Нужно сказать об этом вслух близкому человеку и обратиться за срочной профессиональной помощью. Это тот случай, когда оставаться одному нельзя.
Наверное, самое важное, что я хочу сказать человеку в остром горе: сейчас от вас не требуется красиво справляться.
Есть следующий час. Потом следующий. Еда. Вода. Сон, если получится. Человек рядом. И день за днём.
Иногда именно так и переживается то, что сначала кажется совершенно непереживаемым.

Я периодически забываю рассказывать, что вообще происходит в моём закрытом канале. А там, по сути, каждую неделю идёт довольно плотная работа с вашими реальными ситуациями.
На этой неделе, например, разбирали:
— что делать, если ребёнок категорически не хочет садиться за уроки и ждёт родителей, чтобы делать всё только вместе;
— как реагировать, если у ребёнка в классе нет близкой подруги, его не берут в компанию, но формально никакой травли вроде бы нет;
— как помочь ребёнку с лишним весом, чтобы забота о здоровье не превратилась в непринятие своего тела и проблемы с едой;
— что делать, если домашнее задание каждый вечер превращается в бой, ребёнок злится, плачет и отказывается продолжать после первой ошибки;
— как говорить с ребёнком о дружбе, когда прежние друзья отдаляются и ему кажется: «со мной никто не хочет дружить»;
— как понять, где обычная школьная усталость, а где уже действительно перегруз;
— как разговаривать с детьми о деньгах, карманных расходах, безопасности и при этом не превращать отношения в тотальный контроль.
И это не короткие ответы в духе «поговорите с ребёнком». Я стараюсь разбирать каждую ситуацию именно как мини-консультацию: что может стоять за поведением ребёнка, чего лучше не делать, что сказать, с чего начать и куда смотреть дальше.
Поэтому закрытый канал — это уже довольно большая библиотека реальных детско-родительских ситуаций. Очень часто человек приходит со своим вопросом, а потом пишет: «Я нашла там ещё три разбора, которые как будто были написаны про нас».
И да, если вы присоединяетесь сейчас, вы получаете доступ и к уже опубликованным разборам. То есть не только к новым вопросам, а ко всему тому, что мы уже успели обсудить.
Если вам сейчас нужен не большой курс, а возможность регулярно читать разборы реальных ситуаций и сверяться: «А что бы Лариса сказала здесь?» — вам сюда:
https://t.me/tribute/app?startapp=s125m

Я поймала себя сегодня на очень простой мысли: я устала от сентября. Хотя он только начался.
Вроде бы совсем недавно было 1 сентября — цветы, фотографии, встречи после лета, дети радостно возвращаются к друзьям, мы все немного собираемся, включаемся, строим планы. И вот прошло всего три недели, а ощущение уже совсем другое.
И мне кажется, сейчас как раз тот момент, когда у детей начинают проявляться первые признаки усталости.
Первые дни обычно проходят на подъёме. Новые тетради, разговоры после лета, ощущение начала чего-то нового. Даже ранние подъёмы сначала как-то легче переносятся.
А потом эйфория заканчивается.
И вдруг утром ребёнка уже невозможно поднять. После школы он приходит никакой. Начинает раздражаться из-за мелочей, дольше сидит над домашкой, хуже концентрируется, забывает то, что ещё неделю назад прекрасно помнил. Кто-то начинает плакать по совершенно незначительным поводам, кто-то грубить, кто-то просто лежит и говорит: «Я ничего не хочу».
И вот тут родители часто начинают нервничать: учебный год только начался, какие ещё «устал»?
А он действительно уже устал.
За три недели полностью поменялся режим. Ранние подъёмы, много часов концентрации, школа, дорога, домашние задания, дополнительные занятия, спорт, музыка, репетиторы. Плюс огромное количество общения, которое тоже требует сил.
И при этом впереди ещё совсем не самая лёгкая часть осени. Световой день будет становиться короче, погода — хуже, утренние подъёмы — тяжелее. А учебная нагрузка, наоборот, обычно только набирает обороты.
Поэтому сейчас я бы не закручивала гайки, а внимательно посмотрела на ребёнка. Может быть, где-то на пару недель убрать что-то лишнее из расписания. Не пытаться срочно закрыть все кружки мира. Следить за сном, причём не на словах «ложись пораньше», а реально помогать закончить день вовремя. Не ставить домашнее задание выше еды, прогулки и нормального отдыха. Иногда дать вечером просто ничего не делать.
И особенно не принимать каждую вспышку раздражения за испортившийся характер и каждую четвёрку вместо пятёрки — за начало образовательной катастрофы.
Сентябрь вообще обманчивый месяц. Нам кажется, что ребёнок только что прекрасно отдохнул летом и должен теперь до декабря работать на этом заряде. Но так не бывает.
Поэтому мой совет на ближайшие недели очень простой: немного снизить скорость и посмотреть не только в электронный дневник, но и на самого ребёнка.
Как он спит? Как просыпается? Как ест? Хочется ли ему ещё разговаривать вечером? Остались ли силы гулять, играть, смеяться, заниматься чем-то просто потому, что нравится?
И теперь мне очень интересно про вас. Как вы сами переживаете этот сентябрь? Уже чувствуете усталость или пока ещё держится ощущение начала года? А дети? Как встают по утрам, как приходят из школы, есть ли силы на что-то ещё кроме уроков?
У нас третья неделя сентября уже очень чувствуется. А у вас?

Наша задача — не проспать момент, когда ребёнку уже нужна помощь.
И если речь идёт не просто о странностях поведения, а ребёнок теряет сознание, у него нарушено дыхание, судороги, выраженная спутанность сознания, галлюцинации или крайне необычное возбуждение — здесь уже не нужно выяснять отношения и ждать до утра. Нужна срочная медицинская помощь.
Наверное, именно об этом я сейчас хочу говорить больше всего: не пугать родителей, а дать нам всем чуть больше насмотренности. Потому что иногда мы действительно смотрим прямо на симптомы — и совершенно искренне объясняем их усталостью, школой и подростковым возрастом.

Продолжу тему, потому что после прошлого поста мне хочется сказать ещё об одной вещи. Мы, родители, очень часто даже не думаем в эту сторону. У ребёнка изменилось поведение — ну устал. Стал плохо спать — много учится. Ходит сонный — подросток, растёт. Вдруг вечером невероятно возбуждён и активен — ну бывает. Раздражительный — гормоны. Мы каждому отдельному признаку очень легко находим совершенно нормальное объяснение.
Я сама в своё время была в шоке, когда узнала, насколько непривычно могут сегодня выглядеть психоактивные вещества. Не обязательно порошок или таблетка из страшного кино. Это могут быть жидкости, обычные на вид таблетки и даже продукты, похожие на желейные конфеты. Поэтому у нас дома в какой-то момент появилось очень простое правило: никакие непонятные угощения, таблетки, жидкости и «попробуй, это прикольно» от других людей дети не берут. И дело не в том, что нужно подозревать каждого одноклассника. Просто ребёнок зачастую сам понятия не имеет, что именно ему дали.
Я слышала и о схемах распространения через сверстников и подростков в знакомой ребёнку среде. Насколько это распространённая практика, я судить не берусь и не хочу выдавать отдельные рассказы за статистику. Но для меня даже понимания того, что ребёнку вовсе не обязательно самому искать наркотики где-то в «тёмном интернете», оказалось достаточно, чтобы иначе посмотреть на профилактику.
И ещё очень хочется, чтобы родители знали: одного универсального признака употребления не существует. Более того, практически каждый из перечисленных ниже симптомов действительно может объясняться учёбой, стрессом, пубертатом, конфликтом, болезнью или обычным недосыпом. Настораживает скорее резкая перемена и сочетание нескольких признаков, особенно если раньше ребёнок был другим.
Я бы обращала внимание, если ребёнок то необычно заторможен и сонлив, то чрезмерно возбуждён; если он совсем иначе начал спать, резко изменился аппетит или вес; появились несвойственные ему перепады настроения, агрессия, тревога, странная расторможенность; ухудшились память, концентрация, речь, координация; резко упала учёба, исчезли прежние интересы, появились прогулы; стало много секретности вокруг новых друзей, прогулок, покупок; постоянно нужны деньги, суммы растут, а объяснения становятся всё более странными. И, конечно, если дома появляются неизвестные таблетки, капсулы, пузырьки, жидкости или вещи, происхождение которых ребёнок не может нормально объяснить.
При этом красные глаза сами по себе не означают наркотики. Бессонница не означает наркотики. Плохие оценки не означают наркотики. Но если ребёнок за довольно короткое время заметно изменился сразу в нескольких сферах — сон, настроение, деньги, друзья, учёба, внешний вид, — я бы не объясняла всё автоматически словами «переходный возраст».
И никакого нового волшебного совета у меня здесь нет. Он всё тот же: быть с ребёнком в контакте. Говорить. Говорить. Говорить. Знать, чем он живёт, с кем дружит, что его сейчас волнует, чему он радуется, чего боится, откуда у него вдруг появилось новое слово, новая компания, новая вещь. Не начинать разговор только тогда, когда уже случилась беда.
И скажу ещё одну вещь, которая наверняка понравится не всем. Но я слишком часто слышала её на консультациях уже от родителей, которые столкнулись с проблемой: иногда нужно просто оставаться родителем. Наводить порядок вместе с ребёнком в его комнате и вещах, видеть, что там хранится, замечать странные предметы, задавать вопросы, если что-то появилось непонятное. Я не про ежедневные тайные обыски и тотальное нарушение личного пространства. Но особенно когда речь идёт о ребёнке, а не о взрослом человеке, позиция «это его комната, я вообще туда не захожу и ничего не знаю» для меня тоже не про доверие.
Доверие — это не отсутствие взрослого. Это когда ребёнок знает: со мной разговаривают, мной интересуются, мне задают вопросы, меня не уничтожат за правду — но и делать вид, что ничего не происходит, родители тоже не будут.
Наша задача не превратиться в следователей.

Кажется, пора один раз собрать в одном месте ответ на вопрос, который мне задают постоянно: «Лариса, а как сейчас можно с вами поработать?»

Сразу скажу: на разовые личные консультации новых клиентов я сейчас не беру. У меня просто нет свободных окон. Сейчас много семейных дел, много времени я стараюсь отдавать детям, и брать людей «куда-нибудь между всем остальным» я не хочу.

Но это не значит, что вариантов нет.

Во-первых, у меня есть готовые материалы, которые можно проходить самостоятельно и в удобном темпе.

Подкасты: — «Пубертат и подростки»
— «Гаджеты — без ссор и криков»
— «Срывы — как помочь родителям»
— «Личные границы»
— «Мне нельзя развалиться»

Также есть программы «Еда без борьбы», «Лето без чувства вины» и другие мои материалы.

Посмотреть всё можно здесь:
https://surkovainfo.ru/
раздел «Продукты».

Во-вторых, у меня есть прекрасная команда специалистов — психологи, психиатры и другие специалисты для взрослых, детей и подростков. И во многих ситуациях совершенно не нужно ждать именно меня.

Если вам нужен психолог, психиатр или другой специалист моей команды — пишите Евгении:
+7 909 697-06-06

Ещё есть мой закрытый Telegram-канал. Там я отвечаю на вопросы подписчиков, в том числе анонимные, разбираю реальные ситуации, которые присылают люди, гораздо подробнее говорю про отношения с детьми и подростками, школу, семью, границы, тревогу, усталость — про всё то, что сложно уместить в один пост.

Если хотите в закрытый канал:
https://t.me/tribute/app?startapp=s125m

И ещё на октябрь я открываю три места на личное ведение на месяц.

Сразу уточню, что это за формат. Ведение — не классическая терапия и не серия консультаций по расписанию. Это месяц достаточно плотного контакта со мной в мессенджере.

В течение месяца вы рассказываете мне свою историю, присылаете возникающие ситуации, вопросы, сомнения, то, что произошло сегодня и требует разбора именно сейчас. Не нужно ждать следующей назначенной встречи и потом пытаться вспомнить, что происходило неделю назад.

Я подробно отвечаю, в том числе аудиосообщениями, разбираю вместе с вами происходящее, помогаю посмотреть на ситуацию с разных сторон, увидеть то, что изнутри часто совершенно не видно, и предлагаю возможные варианты действий. А дальше мы смотрим, что получилось, что изменилось, где что-то не сработало, и двигаемся дальше.

То есть за месяц я действительно успеваю погрузиться в контекст вашей жизни, знать действующих лиц, понимать предысторию и не начинать каждый разговор с объяснения «кто кому кто и что случилось до этого».

Такой формат особенно подходит, когда одной встречи объективно мало. Когда ситуация сложная, постоянно меняется, в ней много участников, эмоций и решений.

Стоимость ведения — 100 000 рублей за месяц.

На октябрь возьму только трёх человек, потому что больше качественно вести параллельно не смогу.

Если вас интересует именно личное ведение — писать сюда:
psylarang@gmail.com

И в конце ещё раз всё в одном месте, чтобы ничего не искать по посту:

— подкасты, программы и другие мои продукты:
https://surkovainfo.ru/

— психологи, психиатры и другие специалисты моей команды:
Евгения
+7 909 697-06-06

— закрытый Telegram-канал:
https://t.me/tribute/app?startapp=s125m

— личное ведение со мной на октябрь:
psylarang@gmail.com

Вот теперь, кажется, действительно всё собрала в одном месте ❤️

В последнее время вокруг слишком много трагических новостей, связанных с детьми и подростками. И я понимаю, что больше не могу эту тему обходить стороной. Она тяжёлая, неприятная, страшная, но молчать о ней мне кажется ещё хуже.
Как вы видите по инфографике, нормальная открытая статистика, на которую можно сослаться, в основном заканчивается 2024 годом. И даже она выглядит тревожно.
При этом есть ещё то, что в официальную публичную статистику просто не попадает или публикуется с большой задержкой. В разговорах с наркологами, психиатрами и людьми, которые профессионально работают с подростковыми зависимостями, я неоднократно слышала о случаях и тенденциях, которые выглядят очень тревожно.
Я сознательно не хочу выдавать такие разговоры за статистику и делать на их основании громкие обобщения. Но когда специалисты, которые непосредственно сталкиваются с этой проблемой, говорят о новых формах употребления, о всё более раннем возрасте и о том, как быстро меняются способы вовлечения подростков, это точно повод для родителей быть внимательнее.
Проблема ещё и в том, что наркотики для сегодняшнего школьника — это далеко не всегда картинка, которую представляет себе взрослый: какой-то страшный человек в подворотне предлагает пакетик с порошком. Подростки могут сталкиваться с веществами в совершенно другой форме — через сладости, «мармеладки», вейпы, жидкости, таблетки и другие продукты, состав и происхождение которых они сами зачастую не понимают. Иногда ребёнок искренне уверен, что это «ничего такого».
Отдельная история — злоупотребление совершенно легальными средствами. Лекарствами из обычной аптеки, препаратами, которые вообще создавались для других целей, в том числе ветеринарными. Я сознательно не называю здесь конкретные названия и способы использования. Потому что пост, который должен предупредить родителей, не должен одновременно становиться инструкцией для подростка.
И вот это, пожалуй, одна из самых страшных вещей: часть детей действительно не воспринимает происходящее как употребление наркотиков. Для них это может быть «таблетка», «жидкость», «мармеладка», «штука, которую все попробовали», «лекарство, которое продаётся в аптеке». А последствия могут быть совсем не детскими.
И я вижу, что эта тема касается не только каких-то очевидно неблагополучных семей. Благополучные семьи. Хорошие школы. Любящие родители. Умные, прекрасные дети. И иногда выясняется, что ребёнок уже довольно глубоко погружён в эту историю, а взрослые рядом просто не знали, что именно нужно замечать.
Мне кажется, мы очень мало разговариваем с детьми об этом. Не в формате страшилок «наркотики — зло», которые подросток пропускает мимо ушей. А конкретно: что сегодня психоактивное вещество совсем не обязательно выглядит как «наркотик»; что легальная продажа препарата не делает эксперимент с ним безопасным; что неизвестная конфета, жидкость или таблетка от знакомого — это не безобидная шалость.
Именно поэтому я так цепляюсь за тему денег, карманных расходов, странных покупок, внезапной потребности в наличных. Не потому, что предлагаю поставить подростка под круглосуточный надзор. А потому что родитель сегодня должен хотя бы понимать, в каком мире живёт его ребёнок.
Из людей, чью работу по этой теме я знаю, например, Антонина Лыбачева и проект «Антимяу». Уверена, есть и другие специалисты и проекты, которые глубоко занимаются профилактикой подростковых зависимостей. Буду очень благодарна, если вы напишете их в комментариях.
Потому что мне кажется, эту тему сейчас нужно не замалчивать и не отдавать исключительно наркологам. О ней должны знать обычные родители. Желательно — до того, как она коснётся их семьи.

За что давать детям деньги?

После вчерашнего разговора об оценках мне задали очень правильный вопрос: если за оценки платить не стоит, за обычные домашние обязанности тоже, то как тогда ребёнку вообще научиться зарабатывать?

Я бы разделила карманные деньги и заработок. Карманные деньги ребёнок получает регулярно, чтобы учиться ими распоряжаться. А заработать дополнительно он может за то, что выходит за рамки его обычных обязанностей.

За оценки я бы не платила. За убрать свою комнату, загрузить посудомойку, накрыть на стол — тоже. Учёба — ответственность ребёнка, а бытовые дела — часть жизни семьи, где каждый вносит свой вклад.

А вот дополнительная работа вполне может иметь стоимость. Помыть машину, разобрать большой шкаф или кладовку, помочь рассортировать и сфотографировать вещи для продажи, разместить объявления, сделать дополнительную работу в саду. Подросток может выгуливать соседскую собаку, помогать младшим детям, делать презентации, монтировать видео — вариантов много, в зависимости от возраста и навыков.

Мне нравится принцип: не «я плачу тебе за помощь маме», а «есть работа — у неё есть стоимость». Заранее договорились, что должно быть сделано и сколько это стоит. Это уже вполне взрослый опыт: усилие — результат — деньги.

Но есть здесь ещё одна очень важная часть. Вопрос «за что давать ребёнку деньги?» сегодня нельзя совсем отделять от вопроса «куда он потом их тратит?».

Мы живём в реальности, где дети очень рано сталкиваются с информацией о веществах, которые можно купить совершенно легально или почти беспрепятственно, а использовать совсем не по назначению. И речь давно не только о наркотиках, вейпах или снюсах. Появляются истории о том, как дети находят в интернете, в том числе с помощью искусственного интеллекта, информацию о злоупотреблении обычными лекарственными и даже ветеринарными препаратами и начинают экспериментировать.

Возраст иногда пугающе маленький — 11–12 лет. Названия препаратов я сознательно писать не буду: иногда само обсуждение конкретного средства уже становится рекламой или инструкцией для того, кто раньше вообще ничего о нём не знал. Про статистику и эту проблему отдельно ещё обязательно напишу.

Поэтому я не за тотальный контроль каждой потраченной сотни, но за нормальную родительскую включённость. Понимать, на что ребёнок копит, почему вдруг постоянно нужны дополнительные деньги, откуда появляются какие-то новые покупки.

И при этом небольшие фиксированные карманные деньги я бы всё равно давала независимо от оценок и поведения. Ребёнку нужно на чём-то учиться планировать, копить, принимать решения, иногда потратить всё слишком быстро и столкнуться с последствиями собственного решения.

Поэтому учить ребёнка зарабатывать — да. Но одновременно учить его обращаться с деньгами и постепенно давать столько финансовой свободы, сколько он уже способен выдержать ответственно.

Я покупаю детям оценки.

Прекрасное начало для поста психолога, правда? 😁 Особенно если учесть, что я сама много лет говорю: оценка вообще не равна знаниям ребёнка, не показывает, насколько хорошо он усвоил материал, и уж точно не должна становиться мерилом отношений между ребёнком и родителями.

Но в нашей семье всё немного по-другому.

Началось это совершенно случайно пару лет назад. Моя тогда ещё одиннадцатилетняя дочь училась в частной школе, где за отличную учёбу можно получить существенную скидку. И однажды она пришла ко мне с предложением: «А что, если эту скидку буду зарабатывать я?»

Дальше человек быстро просчитал экономику вопроса и выкатил список того, что хотел бы получить взамен. На тот момент это был телефон, которого у неё ещё не было.

Сделка состоялась 😁

Ей понравилось. Мне, надо сказать, тоже. И теперь история повторяется каждый год.

А потом подтянулась вторая. При этом у неё как раз никакого особого желания быть круглой отличницей нет. Мне иногда кажется, что в школу она ходит в первую очередь тусить, общаться и получать удовольствие от жизни. Что, кстати, совершенно нормально: школа — это ещё и социальный институт, где ребёнок учится дружить, конфликтовать, мириться, договариваться и вообще жить среди других людей.

Но выяснилось, что скидку можно заработать не только оценками. Есть ещё олимпиады. И вот человек, который совсем не мечтает о сплошных пятёрках, решил готовиться к олимпиаде, чтобы на следующий учебный год тоже заработать себе скидку.

То есть формально — да. Я действительно плачу своим детям за результаты в учёбе.

Но не за пятёрку в дневнике. Они получают часть тех денег, которые сами помогли мне не потратить.

И мне очень нравится, что из этого выросло. Они прекрасно понимают, что мама одна оплачивает обучение всех детей и что это большие деньги, которые сначала надо заработать. Поэтому их «хотелки» всегда гораздо скромнее той суммы, которую они сэкономили семье.

В итоге выгодно мне, приятно им — и при этом дети довольно рано начинают понимать, что деньги не возникают из воздуха, а их собственные усилия тоже могут иметь вполне конкретный финансовый результат.

По сути, они уже сейчас вносят свой маленький финансовый вклад в жизнь нашей семьи.

Так что да. Психолог Суркова покупает детям оценки 😁

А вы как относитесь к деньгам за учёбу? Категорически против или готовы обсуждать варианты?

Есть темы, о которых очень легко рассуждать, пока они существуют только в теории.

Развод — одна из них.

Можно много лет работать психологом, знать, как проживается потеря, понимать устройство семейной системы, объяснять другим, почему чувство вины ещё не означает, что ты виноват, и почему детям гораздо важнее спокойные родители, чем брак, сохранённый любой ценой.

А потом жизнь ставит тебя внутрь больших перемен — и ты особенно ясно понимаешь одну простую вещь: знать и проживать — совершенно разные вещи.

Я знаю, каково это, когда от тебя по-прежнему ждут решений. Когда надо работать, заниматься детьми, отвечать на сообщения, решать миллион обычных бытовых вопросов — а внутри одновременно живут тревога, сомнения, страх будущего и это бесконечное: «А правильно ли я делаю?»

Наверное, именно поэтому сейчас я иначе слышу вопросы женщин, которые пишут мне о разводе.

«А вдруг я совершаю ошибку?»
«Что сказать детям?»
«Как не сделать их несчастными?»
«Почему мне так плохо, если решение приняла я сама?»
«Как теперь общаться?»
«Что делать со страхом остаться одной?»
«А как вообще построить жизнь заново?»

И самое тяжёлое здесь даже не всегда сам развод.

Очень тяжело месяцами жить в состоянии внутреннего шума, когда одна мысль спорит с другой. Когда ты уже не понимаешь, чему верить: своему решению, чувству вины, страху, словам близких или надежде, что всё ещё каким-то образом изменится.

Именно поэтому я записала материал, который давно хотела сделать.

Это не исповедь и не рассказ о моей личной жизни.

Это профессиональный разговор о том, как пройти через развод и не потерять по дороге себя и детей. В нём мой опыт психолога, 25+ лет практики и реальные вопросы, которые женщины задают мне снова и снова.

Мы говорим о страхе и чувстве вины. О том, как разговаривать с детьми и не делать их посредниками между взрослыми. О границах с бывшим супругом. О давлении родственников. О финансовой тревоге. И о том, где искать опору, когда прежняя конструкция жизни перестаёт работать.

Но мне очень не хотелось делать просто аудиофайл, который человек один раз послушает — и закроет.

Поэтому вместе с аудиолекцией я сделала «Навигатор опоры». Это материал, к которому можно возвращаться после прослушивания: когда снова накрыло, когда предстоит сложный разговор, когда нужно остановиться и вспомнить главное.

Аудиолекция длится около часа. Её можно слушать в своём темпе, возвращаться к отдельным фрагментам столько раз, сколько понадобится. Доступ остаётся навсегда.

Аудиолекция + «Навигатор опоры» — 950 ₽.

Но мне хочется закончить этот пост не продажей.

Если вы сейчас находитесь внутри такой истории и иногда вам кажется, что вы совершенно не справляетесь, возможно, вы просто проживаете один из самых сложных периодов своей жизни.

В такие моменты не всегда нужно немедленно «собраться». Иногда сначала нужно понять, что с тобой происходит, отделить страх от реальности, вернуть себе способность думать и только потом принимать решения.

И этот путь необязательно проходить в одиночку.

Послушать аудиолекцию и получить доступ:
«УЙТИ НЕЛЬЗЯ ОСТАТЬСЯ" запятые раставите сами

Я не пропала. Те, кто читает Нельзяграм, знают, что у нас в семье случилось большое горе. Совершенно неожиданно, скоропостижно умер мой племянник. Ему было всего 24 года.

Вся прошлая неделя прошла в похоронах, организационных делах, заботах и тревоге о тех, кто остался. О сестре. О маме. О близких. Я, если честно, до сих пор плохо соображаю и с трудом подбираю слова. Наверное, в таких ситуациях и невозможно подобрать какие-то правильные слова. Это просто очень тяжело.

Но, как ни странно звучит, к счастью, у меня нет возможности полностью остановиться. Мне нужно возвращаться в обычную жизнь. Работать, заниматься детьми, решать дела, возвращаться к съёмкам, постам, рекламе, обязательствам. И сейчас я понимаю, что именно эта рутина в каком-то смысле и держит.

Эта история не просто на меня повлияла. Она как будто распорола душу и заставила совершенно иначе посмотреть на огромное количество вещей. Мы всё время куда-то бежим. Торопимся. Откладываем звонок, встречу, поездку, мечту, разговор. Думаем: потом. Потом скажу. Потом обниму. Потом съезжу. Потом сделаю то, чего давно хочу.

А потом жизнь таким ледяным душем напоминает: никакого «потом» нам никто не обещал.

Жить нужно сейчас. Любить — сейчас. Говорить важные слова — сейчас. Воплощать мечты и планы — сейчас, насколько это возможно. Звонить тем, кого любишь. Мириться, если есть ради чего мириться. Не тратить месяцы и годы на обиды, которые через какое-то время вообще перестанут иметь значение.

И ещё я вдруг очень ясно почувствовала, как много из того, из-за чего мы ежедневно переживаем, спорим, злимся и не спим ночами, на самом деле совсем не важно.

Важно другое. Что рядом живые люди. Что их можно сегодня увидеть. Услышать их голос. Обнять. Сказать: «Я тебя люблю».

Пожалуй, сейчас это единственное, что мне хочется сказать.

Если вы думаете, что в теме моего развода меня все поголовно поддерживают, вы сильно ошибаетесь.

Да, развод — явление неприятное. Я подробнее рассказывала обо всём в Нельзяграме, здесь сделаю ещё один пост про реакцию детей, потому что вопросов очень много и, думаю, кому-то это действительно может быть полезно. Но дальше превращать развод в главную тему своей жизни и делать на нём имя я точно не хочу.

При этом осуждения в директ я получаю дикое количество. И больше всего меня, конечно, тычут — иначе не скажешь — православием.

Очень многие советуют читать Викторию Макарскую. Я совершенно не спорю: прекрасная семья, искренние рассказы, их собственный путь. Но у меня тоже свой опыт. Свои священники, свои разговоры, свои каналы получения ответов.

И я уверена: Богу не нужны одиночество, боль и страдания ради самих страданий.

А когда мне пишут что-то в духе «Иисус страдал и нам велел», мне хочется попросить хотя бы начать с Евангелия. С понимания смысла и контекста. Потому что очень многие фразы, которыми принято прикрываться, к сути христианства имеют весьма отдалённое отношение.

Для меня Бог — про любовь.

И если в какой-то момент я поняла, что любви больше нет, а есть боль, одиночество и ощущение, что я постепенно исчезаю сама, я не могла убедить себя, что именно этого от меня хочет Бог.

Более того, некоторые самые важные для себя ответы и ощущение, что мне всё-таки нужно сделать эти шаги, я получила именно во время молитвы.

Поэтому спорить со мной о том, как должна поступать «правильная православная женщина», бессмысленно. У каждого свой путь. Своя вера. И свой разговор с Богом.

Сентябрь только начался, а у кого-то дома уже звучит: «Я не хочу в сад», «Не хочу в школу», «Можно я сегодня останусь дома?» 😁

И прежде чем мотивировать ребёнка разговорами про знания и будущую профессию, стоит вспомнить: особенно для маленького ребёнка сад и школа — это прежде всего место. Своё или чужое. Безопасное или тревожное. Место, куда хочется прийти — или пока совсем не хочется.

Поэтому хорошо работают книги, фильмы и мультфильмы, в которых ребёнок может заранее немного «прожить» эту жизнь: первый день, расставание с мамой, новых друзей, воспитателя, учителя, ошибки, перемены, игры, ссоры и примирения. Собрала в карусели варианты для разных возрастов.

И, конечно, прекрасно работают старшие братья и сёстры, если они сами не рассказывают младшему, что сад и школа — ежедневная каторга 😁 У нас это отлично видно на Марфе: Семён ходит в сад, рассказывает про него, и она идёт гораздо спокойнее. Когда рядом есть старший ребёнок, который уже прошёл этот путь и возвращается домой живым и довольным, неизвестность становится не такой страшной.

Правда, дальше у каждого появляется своя философия образования. Дуню, кажется, уже не мотивирует ничего — у неё собственные взгляды на жизнь 😁 А Моте важно прежде всего пойти потусить, увидеть друзей, поговорить и посмеяться. И я вообще не считаю это плохой мотивацией. Школа — это ещё и огромная часть социальной жизни ребёнка.

Только не превращайте просмотр в воспитательную операцию. Не надо: «Ну вот видишь, он пошёл и не плакал». Лучше спросить: «Что тебе там понравилось?», «Что было страшным?», «А что бы тебе хотелось, чтобы было у тебя?»

И ответы могут быть совсем не про знания: друг, любимая воспитательница, перемена, кружок, свой шкафчик, булочка в столовой.

Потому что ребёнку не обязательно каждое утро хотеть именно учиться. Иногда мотивация ходить в сад или школу начинается гораздо проще — с желания там быть.

Сохраняйте подборку и делитесь в комментариях своими книгами, фильмами и семейными хитростями.

Ну что, дорогие мои, с Новым годом! Для всех родителей именно 1 сентября является Новым годом, а не 1 января.

Лето пронеслось стремительно и быстро, хотя было у нас очень насыщенным.

Лица всё передают: тот, кто идёт в 7 класс, уже понял правду жизни — улыбку не добиться. Кто идёт в 4-й, ещё имеет какой-то оптимизм и планы на этот год. Ну а Семён у нас идёт в подготовительную группу, Марфуша — в младшую группу, Степан — студент 2 курса.

Ну а мама — работать, работать и работать. На самом деле слово работать в этом году особо актуально, потому что сборы в школу обошлись в каких-то совершенно невероятных денег. Точно на 30% всё стало дороже, поэтому и работать, видимо, придётся на 30% больше. Обнимаю вас, мои дорогие. С Новым годом!