Домой он ехал в каком-то тумане. В голове крутились обрывки чужих мыслей, как радио, которое ловит сразу несколько станций. «Я должен закончить... они украли... я найду его... я заставлю его заплатить...» И сквозь всё это его собственный голос, слабый, но упрямый: «Это не я. Это не мои мысли. Я Кирилл. Мне шестнадцать. Я рисую комиксы. У меня есть мама. Я не Алексей. Я не Алексей!»
Дома он сразу пошёл в свою комнату и включил компьютер. Надо было выяснить правду. Если донора звали Алексеем, если он был студентом-художником, если он погиб при странных обстоятельствах, об этом должны быть новости. Интернет помнит всё. Особенно трагедии.
Он открыл браузер и вбил в поисковую строку: «Алексей студент художник гибель крыша». Поисковик выдал несколько тысяч результатов. Кирилл принялся их перебирать, отсеивая лишнее. Большинство ссылок были нерелевантны, какие-то другие люди, какие-то другие крыши. Но на третьей странице поиска он нашёл то, что искал.
Короткая заметка в городской хронике. «Трагедия в центре города: студент-архитектор погиб при падении с крыши». Дата, девятое апреля. Тело обнаружили дворники. Причины выясняются. Основная версия, самоубийство. Погибшим оказался Алексей В., студент четвёртого курса архитектурного факультета.
Кирилл читал заметку, чувствуя, как холодеют пальцы. Всё сходилось. Имя, возраст, обстоятельства гибели. И дата, девятое апреля. А одиннадцатого ему сделали операцию. Значит, донор умер за пару дней до этого? Или десятого, это когда нашли тело и погиб он ночью? Как бы то ни было, временной промежуток между смертью Алексея и операцией Кирилла был минимальным. Практически нулевым.
Он продолжил поиски. Нашёл страницу Алексея в соцсети. Фотографии, посты, репосты. Парень на фотографиях был высоким, темноволосым, с резкими чертами лица и странным, пронзительным взглядом. Он смотрел в объектив так, будто видел не камеру, а кого-то, кто стоял за ней.
Кирилл долго вглядывался в эти фотографии, и постепенно до него доходило то, что он уже смутно подозревал. Лицо Алексея, то самое лицо, которое мерещилось ему в зеркале. Те же скулы. Та же линия подбородка. Тот же разрез глаз.
Он не был похож на Алексея. У них были совершенно разные лица. Но в отражении, на грани восприятия, в те короткие мгновения, когда сознание даёт сбой, в эти мгновения он видел именно его. Как будто чужая внешность пыталась наложиться на его собственную, как калька на рисунок.
— Что ты такое? — прошептал Кирилл, глядя в монитор. — Чего ты хочешь от меня?
Ответа не было. Только фотографии, Алексей на каком-то фестивале, Алексей в аудитории, Алексей на крыше (на крыше? да, вот он стоит на фоне заката, и в глазах его плещется что-то такое, от чего Кириллу стало не по себе). И подписи к фото, странные, иногда откровенно безумные.
«Искусство, это не способ украсить мир. Это способ выжить после смерти».«Я найду путь. Я оставлю след. Я буду жить в каждом, кто увидит».«Окно можно открыть только в одну сторону. Но что, если я научился открывать его в обе?»
И последний пост, сделанный за два дня до гибели: «Тот, кто говорит, что глаза, зеркало души, никогда не смотрел в них достаточно долго. Глаза, это дверь. И иногда с той стороны кто-то стучится».
Кирилл откинулся на спинку стула и закрыл лицо руками. Перед глазами плыли строки чужих постов, смешиваясь с обрывками чужих воспоминаний. Спираль с глазами. Падение с крыши. Человек в сером пальто. «Я должен смотреть для меня». «Ты моё окно».
««« страница 14 "Донор" »»»