Канал в Max "МИР РУССКОЙ МЫСЛИ" — @mir_russkoi_mysli

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

5 Oct, 19:04

Сегодня — исполняется 85 лет со дня рождения Сергея Сергеевича Хоружего — математика, философа, автора работ в области литературной критики, переводчика и исследователя творчества Дж. Джойса. Профессор Казанского инновационного университета имени В.Г. Тимирясова Олег Агапов, специалист по Хоружему, поделился своим мнением об этой фигуре в истории русской мысли:

Философское, научное и богословское наследие Сергея Сергеевича Хоружий (1941–2020 гг.) представляет собой чрезвычайно богатое и насыщенное явление. Теоретико-методологический потенциал синергийной антропологии еще при жизни С. Хоружий был оценен научным сообществом как в России, так и в мире. Сложилось академическое движение, развивающее принципы и методологию, дискурс синергии в различных сферах: изучение духовных практик (Чжан Байчунь, О. Генисаретский, В. Малявин, Р. Рупова, С. Аванесов, С. Смирнов, о. Павел Сержантов, А. Михайловский), политическая философия (К. Штекль, В. Петрунин, А. Смирнов, О. Агапов, Э. Агапова), педагогика и психология (Ф. Василюк, Б. Братусь, В. Слободчиков, Ю. Громыко), практики искусства (М. А. Богатов) и др.

Важнейшим символом институализации синергийной антропологии как научно-исследовательской программы стал международный гуманитарный альманах «Фонарь Диогена» (2015 — н. в.). Стратегия синергийной антропологии, создателем которой был С. Хоружий, позволяет академическому сообществу понимать уровни и тенденции антропореальности, производить аналитику широкой Антропологической Границы, диагностировать множественные топики мышления и стратегии обращения человеческого рода с собой и миром. Общество, культура, история, цивилизация в методологической оптике синергийной антропологии предстают как человекосоразмерные размеренности, бытие которых насыщено и возможно благодаря усилию людей, их практикам «заботы о себе» и «заботы об общем». Синергийная антропология, по С. Хоружий, по отношению ко всему социально-гуманитарному дискурсу, совершает антропологический переворот, показывающий, что социальное, психическое, культурное, техническое — это формы воплощения антропологического желания человека манифестировать свое бытие, разомкнуть к Иному свое телесное (корпускулярное) существование.

Важность теоретического значения идей С. Хоружих, интегрировавшего в своем творчестве знание о духовных практиках и традициях (исихазм, суффизм, даосизм, конфуцианство), стратегии культурно-исторической эпистемологии, идеалы постнеклассической рациональности, феноменологии, экзистенциализма, состоит в том, что он осуществил восстановление большого контекста восточнохристианского дискурса, ревитализацию российской / русской интеллектуальной традиции (развитие идей Л. П. Карсавина, о. Г. Флоровского, о. П. Флоренского, А. Ф. Лосева и др.), реабилитацию практик человеческого бытия.

В ближайшей перспективе, на наш взгляд, среди академического сообщества будут получать развитие такие методологические стратегии синергийной антропологии, как «встреча на глубине», «практики Латона», «парадигма Дисмаса» или дискурс «спасения в последний момент», искусство сложности против редукции, практики «детерриториализации философии» и др.

В преддверии 85-летия Сергея Сергеевича Хоружий предлагаю всем читателям ТГ «Мир русской мысли» перечитать его труды и принять посильное участие как минимум в двух конференциях, посвященных его наследию и перспективам синергийно-антропологических исследований. Первая конференция — 6 октября на площадке Института философии, а вторая — 10 октября в стенах ВШЭ.

29

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

3 Oct, 17:56

Вадим Цымбурский — «Остров Россия»:

Никогда еще вопрос о критериях геополитической идентичности России не вставал перед ней самой и миром так насущно, как сейчас. Что представляет собой эта страна после 1991 г.? Надо ли ее рассматривать как совершенно новое государство, о чем охотно твердят российские лидеры, пытаясь отмазаться от международных грехов большевиcтского империализма? Или — что мир готов признать в самых разных формах, начав с передачи России места СССР в Совете Безопасности ООН, — РФ просто новая фаза истории того же самого государства, которое он знал раньше как Россию императоров и Россию-СССР коммунистов? Где критерии для ответа на эти вопросы?

Все демонтажи империй по своим итогам тяготеют к двум вариантам. При одном элиминируется место империи в мировом геополитическом раскладе, отчего структурно преобразуется весь этот расклад. Взамен империи в него входит группа государств с совершенно новыми судьбами, всецело проистекающими из постимперской ситуации и никак не продолжающими судьбы державы, смененной этими образованиями в пространстве и во времени. В другом варианте периферийные владения отпадают, ища собственной участи, но ядро империи сохраняет роль, связанную с прежней державной ролью одной из форм наследования — эпигонством, реваншизмом или сознательной ревизией самоопределения (возможны и комбинации этих форм). Первый случай — конец Римской империи, державы монголов или Австро-Венгрии: распад без оговорок. В другом же случае, как с ликвидацией колониальных империй европейских государств, мы говорим о сохранении метрополией государственной идентичности и о переходе все той же страны в постимперcкую фазу.

36

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

2 Oct, 19:57

Пост удален из Max 3 Oct, 18:23

паллиативной помощи.

23

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

2 Oct, 19:57

Ситуация со смещением окна Овертона в вопросе эвтаназии на Западе вызывает большое количество опасений. Мы попросили заместителя руководителя магистерской программы «Биоэтика» философского факультета МГУ Екатерину Шкомову прокомментировать данную ситуацию:

В Канаде эвтаназия стала разрешенной практикой в 2016 году, изначально была направлена на прерывание жизни тяжелобольных людей на терминальной стадии заболевания. Канада не первая страна, которая поддержала право на добровольной уход из жизни. Ранее эта практика была легализована в Нидерландах, Бельгии, Люксембурге, Швейцарии, некоторых штатах США. Автономия человека признается высшей ценностью в странах, где эвтаназия разрешена нормами права и находит широкую поддержку общества. Стремление принимать решение и реализовать его в отношении всех аспектов жизни, включая окончание жизни, становится одним из проявлений такой автономии. Критериями автономного выбора являются преднамеренность, понимание последствий, рисков и ограничений, свобода от внешнего принуждения. Однако формальное подписание информированного добровольного согласия не снимает вопросов о том, действительно ли, пациент, находящийся в тяжелом состоянии, испытывающий страдания осознает, что он делает? Можем ли мы быть уверенными, что на решение не оказали влияние родственники пациента или лечащий врач?

Канадская модель эвтаназии привлекает особое внимание из-за сочетания широкого доступа, роста абсолютных чисел и вопросов о социальной уязвимости, однако важно выделять этические аргументы, связанные с допустимостью эвтаназии без привязки к конкретной стране. Сторонники эвтаназии также говорят о том, что эвтаназия может быть рассмотрена в качестве последнего лекарства. Характерны обращения экономическим фактором — в условиях дефицита ресурсов, легализовав эвтаназию, врачи получат возможность использовать высвобожденные средства на лечение пациентов, имеющих шанс выздороветь. Для сторонников эвтаназия не жизнь сама по себе рассматривается в качестве высшей ценности, а качество жизни, комфорт становятся более значимыми показателями. Например, по определению ВОЗ качество жизни охватывает 12 аспектов «условий жизни»: состояние здоровья, средства к существованию, воспитание, условия труда, занятость населения, потребление и запасы, транспорт и коммуникации, жилище и его строительство, одежда, отдых и развлечения, социальная уверенность и личная свобода. Но насколько возможно дать объективную оценку качества жизни человека?

Противники эвтаназии подчеркивают, что эвтаназия несет угрозу развитию медицинских технологий. Представления о норме и патологии, статусе заболевания (излечимое или нет) менялись в результате прогресса медико-биологических наук и практик. Легализация эвтаназия способна привести к торможению развития медицинских технологий, на что указывают противники этой практики. Среди аргументов против эвтаназии выделяют возможность ошибки в поставке диагноза или в прогнозе исхода заболевания, риск злоупотребления со стороны медицинского персонала. Наиболее значимыми аргументами против представляется несовместимость с сущностью медицинской профессии, с врачебным призванием. Пугающим выглядит нормализация смерти как «медицинской услуги» и с позиции врачей, и с позиции общества в целом.

Значимым является аргумент наклонной плоскости. Изначально эвтаназия разрешалась по отношению к пациентам с неизлечимыми соматическими заболеваниями (в основном шла речь пациентов с онкологическими заболеваниями). Сейчас мы видим расширение показаний — например, уже разрешенная в Нидерландах эвтаназия пациентов с тяжелыми психическими заболеваниями, Канада с 2027 года планирует расширить критерии включения в программы «MAID» за счет пациентов с расстройством психики. Возникает вопрос: кто следующий? Легализация эвтаназия может привести к ее применению по отношению ко всё более уязвимым группам. Прежде чем поднимать вопрос о легализации эвтаназии или расширения критериев ее применения, необходимо развивать систему доступной паллиативной помощи.

43

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

28 Sep, 17:46

Вышел второй номер научного журнала «ОТТИСК», посвященный теме «Образ будущего». Само будущее обычно обсуждают либо через область прогнозов, либо как набор желательных картинок: каким станет человек, государство, экономика, технологии. Новый номер предлагает посмотреть на проблему иначе. Образ будущего никогда не бывает нейтральным: за ним стоят определенные представления о прогрессе, власти, человеке и желательном устройстве общества, поэтому борьба за будущее начинается задолго до наступления самого будущего — с борьбы за право его описывать и проектировать.

Авторы номера разбирают сразу несколько уровней этой проблемы:
⚫ Как футурологические проекты превращаются в инструменты политического и стратегического планирования?
⚫ Почему один и тот же технологический переход приводит разные цивилизации к разным общественным моделям?
⚫ Можно ли вообще оценивать качество прогнозов будущего по единой шкале?
⚫ И что происходит, когда искусственный интеллект начинает восприниматься уже не просто как технология, а почти как самостоятельный субъект исторического развития?

Отдельный блок посвящен одному из самых необычных интеллектуальных феноменов современной западной мысли — «Темному просвещению». Наш эксперт Борис Межуев рассматривает его как реакцию на кризис либерального порядка: часть технологических и интеллектуальных элит все более открыто ставит под сомнение демократию, равенство и социальное государство, предлагая взамен модель эффективного корпоративного управления.

Андрей Ашкеров исследует современный культ будущего и превращение ИИ в своеобразного «идола» цифровой эпохи. Главный эксперт Философского клуба

Александр Сегал в своей статье предлагает перейти от образа будущего к концепции и процессу: красивой картины недостаточно, если невозможно определить цели, субъектов действия и механизмы реализации.

Степан Львов и Валерий Фёдоров предлагают многомерную методику оценки моделей будущего России, а Антонина Селезнева и Наталья Смулькина анализируют существующие представления россиян о будущем и показывают, насколько они зависят от идентичности, исторического опыта и текущего состояния общества. В номер также вошли исследования о цивилизационном подходе в цифровую эпоху, глобальных футурологических проектах и использовании образов будущего как инструмента стратегических коммуникаций.

Есть у второго номера и собственная визуальная метафора. Если первый выпуск «Ценности: теория и практика» строился вокруг образа жизненного пути, то теперь центральным образом становится лестница — движение к новым уровням понимания. В этом, пожалуй, заключается главный вопрос нового «ОТТИСКА»: будущее — это то, что с нами случится, или то, что мы способны осмысленно создать?

61 1

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

27 Sep, 19:31

Сегодня — 135 лет со дня смерти Ивана Александровича Гончарова. Редкому писателю удается создать героя, чье имя постепенно перестает принадлежать одной только литературе. С Обломовым произошло именно это: «обломовщина» стала обозначением целого состояния человека и общества, а вопрос, поставленный Гончаровым в середине XIX века, пережил породившую его эпоху.

При этом сводить Обломова к простой лени было бы слишком легко. Его трагедия сложнее. Перед нами человек, которому не чужды ни нравственное чувство, ни мечта, ни способность любить, но который оказывается неспособен превратить внутреннюю жизнь в поступок. Намерение постоянно остается намерением, мысль не становится действием, а стремление сохранить покой постепенно превращается в отказ участвовать в собственной судьбе.

Именно поэтому противопоставление Обломова и Штольца у Гончарова нельзя прочитать как нехитрый выбор между «плохой» пассивностью и «хорошей» деятельностью. Само действие еще не дает человеку цели и смысла. Но и духовность, которая не воплощается в воле и поступке, рискует остаться красивой возможностью. За частной историей героев проступает гораздо более серьезный вопрос: как войти в меняющийся мир, не утратив себя, но и не превратив сохранение прошлого в бесконечное оправдание бездействия?

Любопытен и биографический парадокс. Автор самого известного русского романа о неподвижности сам вовсе не был затворником Обломовки: Гончаров много лет находился на государственной службе, а в 1850-е отправился в большое морское путешествие на фрегате «Паллада», впечатления от которого превратились в одну из главных книг русской путевой прозы.

Гончаров умер 27 сентября 1891 года в Петербурге. Прошло 135 лет, но поставленная им проблема едва ли стала менее узнаваемой. Возможно, главный вопрос «Обломова» и сегодня состоит не в том, почему человек ничего не делает, а в том, что способно превратить правильные мысли, благие намерения и мечту о лучшей жизни в конкретные действия.

40

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

25 Sep, 20:23

470 лет назад, в 1556 году, Астраханское ханство было присоединено к Русскому государству. На первый взгляд — один из эпизодов территориального расширения эпохи Ивана Грозного. Но исторически значение этого события было гораздо шире: вместе с Астраханью менялась сама география российского государства. Астраханское ханство возникло после распада Золотой Орды и занимало Нижнее Поволжье. Его столица Хаджи-Тархан находилась на важном торговом пути между русскими землями и Востоком. После первого похода 1554 года Москва посадила на астраханский престол Дервиш-Али, однако вскоре он переориентировался на Крымское ханство. В 1556 году последовал новый поход, хан покинул Астрахань, а ханство было непосредственно включено в состав Русского государства.

Это произошло всего через четыре года после взятия Казани. В результате Среднее и Нижнее Поволжье оказались под властью одного государства, а Волга фактически превратилась во внутреннюю коммуникационную ось России. Как отмечает Большая российская энциклопедия, установление контроля над всем бассейном Волги способствовало оживлению торговли со странами Востока. Астрахань открывала России пространство Каспия, Кавказа и торговых маршрутов в сторону Персии и Средней Азии. Через два года после присоединения, в 1558-м, крепость перенесли на более удобное место — на Заячий бугор на левом берегу Волги. Здесь выросла современная Астрахань, ставшая одним из ключевых центров Нижнего Поволжья.

Но у присоединения Астрахани было и другое, более долгосрочное следствие. Русское государство всё отчётливее переставало быть государством преимущественно северо-восточных русских земель и становилось большим евразийским пространством, включавшим народы с различными языками, религиями и историческими традициями. Это изменение невозможно свести к простой формуле «расширения территории». Государству приходилось учиться управлять разнородными регионами, выстраивать отношения с местными элитами, обеспечивать торговлю, безопасность и совместное существование различных общин. В этом смысле события XVI века стали одной из исторических предпосылок того типа государственности, который затем на протяжении столетий будет отличать Россию. Особенно символична здесь сама Волга. После Казани и Астрахани она становится не пограничной рекой, а осью, связывающей разные земли внутри единого политического пространства.

46 2

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

24 Sep, 19:48

Год назад ушла из жизни одна из самых необычных фигур русской религиозной философии последних десятилетий. Ее вспоминают как участницу ленинградской «второй культуры», собеседницу крупнейших европейских интеллектуалов, человека удивительной судьбы. Но за этой биографией легко потерять Горичеву-философа — автора вполне самостоятельного и внутренне связного учения.

В центре ее мысли находились темы, непривычные даже для русской религиозной традиции: смирение и «бесполезность», отношение человека к животному миру, женское начало в христианстве, Россия и современная цивилизация. Однако соединяет их одна фундаментальная интуиция — богословие Креста. Страдание у Горичевой становится со-страданием, а последнее — условием подлинной встречи с Другим и выхода из замкнутости человеческого «я».

Историк русской философии Ксения Ермишина предлагает посмотреть на наследие Горичевой именно с этой стороны — не только как на свидетельство необыкновенной личности и эпохи, но как на философию, которую еще предстоит прочитать, систематизировать и по-настоящему включить в историю русской мысли. Рекомендуем к прочтению ее материал, посвященный философии Горичевой, на «Русской Истине».

46

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

23 Sep, 20:48

Российские расходы на исследования и разработки в 2025 году достигли 2,1 трлн рублей — около 1% ВВП. Формально динамика положительная: финансирование растёт, Россия занимает восьмое место в мире по объёму расходов на НИОКР и четвёртое — по государственным вложениям. Но именно здесь проявляется главное ограничение российской научно-технологической модели. Государство уже финансирует науку много. Бизнес — по-прежнему мало.

На первый взгляд статистика показывает постепенное сокращение роли бюджета: доля государства снизилась до 63,4%, а предпринимательского сектора выросла до 33,4%. Однако значительная часть этого изменения связана с тем, что в статистику впервые полноценно включили микропредприятия. Если сравнивать прежний круг организаций, картина практически не меняется: около двух третей исследований оплачивает государство, лишь около трети — бизнес.

Для сравнения, в Китае компании обеспечивают почти 80% финансирования НИОКР, в Южной Корее — 78,5%, в Японии — 77,5%, в США — почти 69%. Там исследования давно являются не отдельной «научной» сферой, а частью нормальной конкурентной борьбы. Компании разрабатывают новую батарею, лекарственную молекулу или процессор не потому, что хотят поддержать науку, а потому, что без следующего поколения технологии рискует через несколько лет потерять рынок. И такой механизм в России пока работает слабо.

После 2022 года спрос на отечественные разработки объективно вырос. Импортозамещение заставило заново создавать оборудование, компоненты, материалы, программное обеспечение. Но значительная часть этого спроса возникает через государственный заказ, госпредприятия и специальные программы. Это позволяет закрывать критические технологические дефициты, но ещё не создаёт полноценную экономику постоянного технологического обновления. Государство может профинансировать первый российский двигатель, станок или электронный компонент. Но гораздо важнее, кто заплатит за второе, третье и четвёртое поколение продукта, когда чрезвычайная необходимость исчезнет?

Стратегия научно-технологического развития предполагает, что расходы на НИОКР должны достигнуть не менее 2% ВВП, а к 2035 году частные инвестиции — как минимум сравняться с государственными. Сегодня до обеих целей ещё далеко: расходы составляют около 1% ВВП, а бюджетное финансирование примерно вдвое превышает корпоративное.

Поэтому простое увеличение государственных расходов проблему не решит. Более того, в какой-то момент такая модель действительно упирается в потолок: государство не может бесконечно заменять собой рынок технологического спроса. Главная задача следующего этапа — сделать так, чтобы российскому бизнесу было экономически опаснее не заниматься собственными технологиями, чем инвестировать в них. Для этого нужны рынки, конкуренция, длинный горизонт планирования, защита интеллектуальной собственности, доступ к капиталу и понятный спрос на новые разработки.

42

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

22 Sep, 21:14

Предварительные итоги выборов в Государственную думу интересны не столько тем, кто занял первое место, сколько изменением пропорций внутри уже сложившейся партийной системы. По данным ЦИК после обработки более 97% протоколов, «Единая Россия» получает около 58% голосов по федеральному списку, КПРФ — 13,7%, ЛДПР — около 9%, «Новые люди» — около 7,9%, «Справедливая Россия» держится немного выше пятипроцентного барьера. Окончательные итоги ЦИК планирует утвердить 25 сентября, поэтому распределение мандатов пока остается предварительным.

Первый очевидный результат — усиление доминирующей партии без изменения самой конструкции парламента. В 2021 году «Единая Россия» получила 49,82% по спискам и 324 места. Теперь ее результат по спискам вырос примерно на восемь процентных пунктов, а кандидаты партии побеждают более чем в двухстах одномандатных округах. Конституционное большинство сохраняется с большим запасом. Институционально это означает простую вещь: для принятия обычных законов, федеральных конституционных законов и решений, требующих двух третей голосов, парламентскому большинству не требуется формировать ситуативные коалиции. Поэтому центр политической дискуссии в IX созыве будет находиться не только между фракциями, но и внутри самой крупнейшей фракции — между различными группами интересов, комитетами и направлениями государственной политики.

Второй результат — перестройка баланса среди остальных партий. КПРФ остается второй силой, но ее показатель снизился с 18,93% в 2021 году примерно до 13,7%. Одновременно выросли ЛДПР — с 7,55% примерно до 9% — и особенно «Новые люди»: с 5,32% до почти 8%. «Справедливая Россия», напротив, оказалась непосредственно у проходного барьера. То есть партийная система формально сохраняет пятифракционную структуру, но внутри нее становится заметнее конкуренция за роль основной альтернативы крупнейшей партии. Это уже не только традиционное соперничество «Единой России» и КПРФ: пространство между системной левой, национально-консервативной и условно модернизационной повесткой становится более подвижным.

Третий важный показатель — явка. По предварительным данным ЦИК, она составила 59,32% против 51,72% пять лет назад. Голосование проходило три дня, а дистанционное электронное голосование применялось в 33 регионах; через ДЭГ проголосовали миллионы избирателей.

Отдельный процесс — изменение персонального состава политического класса. На думские выборы были зарегистрированы 186 кандидатов — участников и ветеранов СВО, выдвинутых партиями; «Единая Россия» сообщает, что по предварительным результатам от нее мандаты получат 49 участников СВО. Это означает, что опыт последних лет начинает оформляться уже не только в общественную или кадровую, но и в непосредственно парламентскую представленность.

41 1

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

21 Sep, 20:19

975 лет назад был освящён Софийский собор в Великом Новгороде — один из древнейших сохранившихся каменных храмов России и сооружение, которое на протяжении столетий было для Новгорода гораздо большим, чем просто местом богослужения. Само посвящение Софии — Премудрости Божией имело особый смысл. Храм с таким именем связывал Новгород с большой христианской традицией — прежде всего с Константинополем и Киевом, — но постепенно стал выражением уже собственной новгородской идентичности.

И одновременно София связывала Новгород с пространством всей Древней Руси. В XI веке кафедральные соборы во имя Святой Софии появились в трех важнейших центрах — Киеве, Новгороде и Полоцке. Православная энциклопедия прямо называет Полоцкую Софию одним из трех Софийских соборов, построенных в политических и культурных центрах Древней Руси; Киевская София была главным христианским храмом столицы Руси.

Сегодня эти три храма находятся в трех государствах — России, Беларуси и Украине. Но возникли они задолго до современных границ, внутри общего христианского и культурного пространства. Новгородская, Полоцкая и Киевская Софии можно увидеть как три исторических свидетельства одной традиции — той Руси, которая осмысляла себя под знаком Премудрости Божией.

В Средние века для Новгорода это было почти буквальным описанием устройства городской жизни. С XII века София перестала быть только княжеским храмом и превратилась в духовный и политический центр Новгородской земли. Здесь принимали послов, обсуждали государственные дела, хранили казну. При соборе существовали школа, библиотека, скрипторий и иконописная мастерская, велось летописание. «Где Святая София — там и Новгород», — говорили в городе.

Храм одновременно задавал пространство веры, исторической памяти, образования и публичной жизни. И если смотреть шире самого Новгорода, три древнерусские Софии позволяют увидеть то единство, которое оказывается глубже позднейших политических размежеваний: общую веру, письменность, образы и представление о принадлежности к одной исторической традиции. За почти тысячу лет менялись государства, политические порядки и общественные институты. Сам Новгород пережил княжескую эпоху, республиканское устройство, вхождение в Московское государство, Империю, Советский Союз и современную Россию. София оставалась — как материальная связь между этими историческими слоями.

38 2

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

19 Sep, 19:03

История с партнерством Nebius Аркадия Воложа и Palantir действительно заслуживает разговора о технологическом суверенитете. Но наиболее серьезный вопрос здесь — не в предположении, что у бывшего руководителя «Яндекса» сохранились некие «ключи от нервной системы» российской компании. Публичных подтверждений этому нет: разделение бизнеса завершилось еще в 2024 году, российские активы были полностью проданы, а Nebius заявляет об отсутствии операций и корпоративных связей с Россией.

8 сентября Palantir назвала Nebius своим предпочтительным партнером по суверенной ИИ-инфраструктуре. После интеграции вычислительные мощности и сервисы Nebius должны стать доступны внутри технологического контура Palantir. Пока в официальном сообщении речь идет именно о коммерческих клиентах — утверждать, что российская по происхождению инфраструктура уже непосредственно обслуживает западные спецслужбы или украинские военные, оснований нет.

Дьявол, как водится, кроется в деталях. Palantir — не просто очередная IT-компания. Она разрабатывает отдельные решения для обороны и национальной безопасности, а ее технологии уже использовались Украиной для анализа данных и целеуказания. Еще в 2023 году Алекс Карп заявлял, что системы компании играют значительную роль в украинском таргетинге. В мае 2026 года Palantir обсуждала с тогдашним министром обороны Украины Михаилом Федоровым применение ИИ и анализа данных в оборонной сфере, а в сентябре Карп согласился стать первым крупным инвестором нового оборонного проекта Федорова.

И здесь возникает более важный вопрос: что вообще уезжает из страны вместе с создателями ее цифровых систем? Технологический актив — это не только исходный код или сервера. Это архитектурное мышление, инженерные школы, понимание того, как объединять огромные массивы данных, строить поисковые, картографические, облачные и логистические системы, превращать информацию в работающие алгоритмы. Такое знание невозможно локализовать законом о хранении персональных данных. Человек может не вывезти из страны ни одной базы — и при этом вывезти компетенции, на создание которых ушли десятилетия.

Именно поэтому кейс Воложа важен как пример новой природы технологической зависимости: в XXI веке стратегическим ресурсом становится способность проектировать системы обработки данных и искусственного интеллекта. Особенно когда гражданская и военная технологические сферы все сильнее срастаются. Одна и та же облачная инфраструктура может обучать медицинскую модель, управлять промышленной логистикой или обеспечивать работу алгоритмов для беспилотных систем. Граница проходит уже не между «гражданской» и «военной» технологией, а между сценариями ее применения.

48

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

18 Sep, 19:37

Саммит БРИКС в Нью-Дели 12–13 сентября показал важный сдвиг: объединение всё меньше выглядит как площадка, которая просто констатирует наступление многополярности, и всё больше — как попытка создать для неё работающую инфраструктуру. В принятой Нью-Делийской декларации гораздо интереснее конкретика: развитие расчётов в национальных валютах, сопряжение платёжных систем, расширение финансирования Нового банка развития в валютах стран-участниц, формирование новой инвестиционной платформы, сотрудничество в цифровой инфраструктуре и искусственном интеллекте.

Показательно и то, чего БРИКС не сделал. Единой валюты объединения не появилось — государства выбрали более осторожный и реалистичный путь. Не заменять доллар одним новым центром, а постепенно создавать несколько параллельных механизмов, которые позволяют проводить торговлю и инвестиции с меньшей зависимостью от инфраструктуры третьих стран. Многополярность в таком понимании — не смена одного гегемона другим, а увеличение числа самостоятельных центров принятия решений.

Та же логика распространяется на технологии. Китай предложил создать в рамках БРИКС зону открытого искусственного интеллекта, а участники саммита отдельно обсуждали цифровую публичную инфраструктуру, обмен технологиями и доступ стран Глобального Юга к ИИ. Пока это только начало институционализации, но направление очевидно: технологический суверенитет становится для БРИКС не менее важным, чем финансовый. При этом превращать объединение в готовый военно-политический или даже экономический блок было бы преждевременно. Внутри БРИКС находятся государства с разными интересами и отношениями друг с другом — от Китая и Индии до Ирана, ОАЭ и других новых участников. Именно поэтому способность согласовать общую декларацию по вопросам международной торговли, санкций, реформы глобальных институтов и ситуации на Ближнем Востоке сама по себе стала одним из результатов саммита.

В этом одновременно сила и ограничение БРИКС. Он не требует от участников одинакового мировоззрения или единой внешней политики. Его потенциальная устойчивость строится на другом принципе: можно не быть союзниками во всём, чтобы создавать общие механизмы там, где интересы совпадают. Москва на саммите выступала за дальнейшее превращение БРИКС в самостоятельный центр мировой экономики и международного управления; параллельно российско-индийские переговоры были сосредоточены на торговле, энергетике и расширении двусторонних связей. Поэтому, пожалуй, главный итог Нью-Дели — переход от политики деклараций к политике систем. Платёжных. Инвестиционных. Технологических. Информационных.

52 1

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

17 Sep, 19:21

Разговор о рисках ИИ все чаще упирается в сложную проблему: что происходит, когда система получает всё больше признаков самостоятельного действующего субъекта — планирует, использует инструменты и корректирует собственное поведение. О том, почему спор о безопасности ИИ нельзя сводить ни к алармизму, ни к чисто инженерной проблеме, — в комментарии доцента философского факультета МГУ Антона Кузнецова:

Заявления о рисках развития ИИ давно стали одним из модусов существования данной области и потому нередко воспринимаются скорее как маркетинг, нежели как выражение реальной обеспокоенности. Однако одно не исключает другого. В своём эссе от 12 сентября глава Anthropic Дарио Амодей указывает на два обстоятельства: растущую способность ИИ участвовать в создании систем следующего поколения (то, что он считает началом рекурсивного самоулучшения ИИ) и инцидент с Hugging Face, когда агенты OpenAI атаковали реальные системы и совершали действия, не предусмотренные задачей.

Эти обстоятельства показывают особенности проблематики безопасности ИИ. Часто говорят, что дело не в молотке, а в том, кто и как его применяет. Это верно. Но только до тех пор, пока «молоток» сам не начинает решать, как и какие действия ему осуществлять. Независимо от того, считаете ли вы системы ИИ «настоящими» агентами, а их решения — «настоящими» решениями, их существенное отличие заключается в том, что у них есть черты действующих субъектов: они планируют действия, используют инструменты, корректируют поведение и вступают во взаимодействие друг с другом. В настоящий момент, как подчёркивает Роман Ямпольский, не продемонстрировано ни одного способа, гарантирующего полный и устойчивый контроль над системой ИИ, превосходящей человека по своим когнитивным способностям.

Пока нельзя напрямую сделать вывод о реальной вероятности глобальной утраты контроля. Однако вопросы безопасности не решаются на основе чистой вероятности. Важно также понимать масштаб возможного ущерба и необратимость последствий. Например, вероятность авиакатастрофы мала, но масштаб и необратимость возможного инцидента оправдывают строгость регуляции. И напротив, вероятность запачкать одежду велика, однако незначительность возможного ущерба объясняет отсутствие сопоставимых мер «безопасности». В настоящее время надёжная эмпирическая оценка вероятности реализации рисков ИИ крайне затруднена в силу того, что сами риски не вполне конкретизированы, и в силу того, что пока, к счастью, история ИИ-катастроф небогата.

В этом смысле общая идея Дарио Амодея — привести скорость развития ИИ в соответствие со скоростью развития средств контроля — выглядит разумной и консервативной. Однако в отношении деталей всё уже не так однозначно. Если Сэм Альтман и Илон Маск выразили поддержку, то Марк Цукерберг и Дженсен Хуанг отвергли идею координированного замедления. Цукерберг считает, что конкуренция и юридическая ответственность уже создают у компаний достаточные стимулы самостоятельно обеспечивать безопасность. Хуанг, в свою очередь, полагает, что безопасность является инженерной проблемой и не требует замедления: компании должны не выпускать продукт, пока не уверены в его безопасности. Главное разногласие состоит в том, следует ли рассматривать последние инциденты как ранние признаки будущей утраты контроля или как серьёзные, но принципиально устранимые инженерные и организационные сбои.

Я бы сказал, что категория «замедления» проблемна сама по себе, как и общая идея координированной дружбы демократических государств против Китая, которая в итоге будет оправдывать (и уже оправдывает) отказ от любого реального замедления развития ИИ. В целом поиск некоторой рамки безопасности ИИ через создание чего-то вроде «тайного мирового правительства по ИИ» скорее в последнюю очередь будет связан с безопасностью. Однако здесь важнее сама дискуссия, нежели достижение одного суперрешения, которое пока представляется маловероятным и нереалистичным.

55 3

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

14 Sep, 19:41

«Россия и Европа» Николая Данилевского — текст, меняющий постановку одного из базовых вопросов. Книга вышла во второй половине XIX века, когда спор о месте России между Европой и собственной исторической традицией был одним из центральных для русской мысли. Данилевский предложил выйти из привычной рамки «догонять Запад или отвергать его» и поставить вопрос иначе: почему вообще предполагается, что все общества обязаны двигаться по одной исторической траектории?

Отсюда и возникла его теория культурно-исторических типов: Данилевский отвергает представление о человечестве как о единой цивилизации, которая проходит одинаковые стадии развития от «отсталости» к «прогрессу». Разные народы создают собственные цивилизационные миры — со своими религиями, политическими формами, искусством, хозяйственным укладом и представлениями о должном. Египет, Китай, античный мир, романо-германская Европа — самостоятельные исторические формы.

Для Данилевского главная ошибка России состояла в том, что она слишком часто оценивала себя по европейским стандартам. Если Европа признается универсальным образцом, то все собственное неизбежно начинает выглядеть либо «недоразвитым», либо «неправильным». Так появляется культурное самоотрицание: страна перестает спрашивать, какой должна стать она сама, и начинает спрашивать, насколько успешно ей удалось стать похожей на кого-то другого.

Сегодня идея единственной модели развития снова переживает кризис. Китай модернизируется, не становясь европейской политической системой. Индия сочетает глобальную экономику с собственной цивилизационной идентичностью. Исламский мир, Латинская Америка, Россия по-разному формулируют отношение к западному универсализму — многополярность постепенно становится не только политической, но и культурной.

При этом читать «Россию и Европу» как простой манифест противопоставления России Западу было бы глупо. Данилевский разрушает саму идею универсальной иерархии культур. А если цивилизации действительно развиваются по-разному, то модернизация не обязана означать унификацию. Можно осваивать чужие технологии, научные методы и институциональный опыт, не принимая автоматически чужую картину мира как единственно допустимую.

Политическая независимость мало значит, если общество продолжает измерять собственное развитие исключительно внешними критериями. Разумеется, Данилевский писал в языке XIX века, а его теория культурно-исторических типов уже тогда вызывала ряд вопросов и оправданную критику: некоторые противопоставления сегодня выглядят слишком жесткими, а отдельные прогнозы не сбылись. Но ценность данной книги заключается в одном принципиальном тезисе: человечество не обязано иметь единственный центр и единственную версию будущего. И главный вопрос Данилевского остаётся открытым: может ли Россия быть современной, не становясь копией Европы?

61

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

13 Sep, 13:07

Иван Ильин — «Что сулит миру расчленение России»:

Сколько малых племен Россия получила в истории, столько она и соблюла. Она выделяла, правда, верхние слои присоединенных племен, но лишь для того, чтобы включить их в свой имперский верхний слой. Ни принудительным крещением, ни искоренением, ни всеуравнивающим обрусением она никогда не занималась. Насильственная денационализация и коммунистическая уравниловка появились только при большевиках.

И вот доказательство: население Германии, поглотившей столько племен, доведено посредством беспощадной денационализации до всегерманской однородности, а в России общие переписи установили сначала свыше ста, а потом до ста шестидесяти различных языковых племен; и до тридцати различных исповеданий. И господа расчленители забывают, что племенной состав для затеваемого ими политического расчленения соблюла именно Императорская Россия.

Вспомним хотя бы историю немецких колонистов в России. Подверглись ли они за 150 лет — денационализации? Они переселились на Волгу и в южную Россию во второй половине 18 века и позже (1765-1809) — в числе 40-50 тысяч. К началу 20 века это был богатейший слой российского крестьянства, числом около 1200000 человек. Все соблюли свой язык, свои исповедания, свои обычаи. И когда, доведенные экспроприацией большевиков до отчаяния, они хлынули назад в Германию, то немцы с изумлением услышали в их устах исконные — голштинские, вюртембергские и иные диалекты. Все сообщения о принудительной руссификации были этим опровергнуты и посрамлены.

Но политическая пропаганда не останавливается и перед явной ложью.

59

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

12 Sep, 19:39

Сложно не согласиться с Марией Сергеевой: проблема искусственного интеллекта все заметнее проявляется там, где он пишет слишком хорошие по форме тексты. Форма, разумеется есть, и она уже стабильно хорошая, а вот ни авторской позиции, ни интеллектуального риска, ни собственного понимания предмета в тексте часто уже не присутствует — если, конечно, самостоятельно не прописать это в промте или не этапе редактуры.

Нет ничего странного в том, чтобы поручить нейросети делать «обезьянью работу»: расшифровку, поиск информации, структурирование массива данных, оформление и т.д. В этих задачах она действительно способна заменить часы механической работы и резко увеличить производительность одного человека — прелести автоматизации. Если же сотрудник, получая замечания к проекту, вместо того, чтобы понять их, отправляет текст своей Железной Няне и пересылает сгенерированный ответ обратно, возникает своеобразный когнитивный посредник между двумя людьми. Один формулирует мысль, второй не обязательно её осмысляет — машина формирует внешне убедительный ответ. Еще смешнее обстоит дело, если по обе стороны диалога используется такая схема

Однако очень важный аспект заключается не в упомянутой насмотренности, позволяющей распознавать сгенерированные тексты, а в доказуемости того, что текст написан ИИ. Проблема тут состоит в невероятно широком пласте коллизий — от юридических, до просто нарушающих здравый смысл. Например, проблема, с которой столкнулось научное сообщество и система образования по всему миру (проблема, разумеется, не уникальна для нашей страны). Тривиальный пример: студент сдал свою дипломную работу научному руководителю — грамотно выстроенную, без ИИ-галлюцинаций, вычитанную и всю без ошибок. И элементарная насмотренность, и здравый смысл позволяют понять, что работа сгенерирована: и списки выстроены определенным образом, и оглавление не сбито, и ссылки все по ГОСТу — ни одной помарки. Доказать, что работа сгенерирована с помощью ИИ почти невозможно — точно уж не по самой работе, формальные критерии соблюдены идеально. И казалось бы, бери да ставь заслуженный ОТЛ — все довольны. Однако таким образом мы довольно быстро получим парадоксальную ситуацию: вокруг станет намного больше качественно написанных текстов — и одновременно намного меньше людей, способных объяснить, что именно в этих текстах написано.

И если автор компетентен в вопросе, о котором он пишет, и использует ИИ по сути как умную печатную машинку, то моральных вопросов к нему быть не может. Однако же формальных критериев, по которым можно отличить такого автора от человека, который под своим именем выдает нейротексты, с развитием технологии становится все меньше. И что с этим делать — пока остается загадкой. Запретительством и возмущениями ретроградного толка данную проблему решить точно не получится.

62

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

11 Sep, 13:09

11 сентября 2001 года 19 террористов «Аль-Каиды» захватили четыре пассажирских самолета. Два врезались в башни Всемирного торгового центра, третий — в Пентагон, четвертый разбился в Пенсильвании. Погибли 2977 человек. Через несколько недель США начали военную операцию в Афганистане, где режим «Талибана» предоставлял убежище Усаме бен Ладену и руководству «Аль-Каиды». В один день международный терроризм перестал быть просто проблемой спецслужб и начал новую эпоху внешней политики в США и во всем мире.

Уже 7 октября началась война в Афганистане. В том же месяце был принят «Patriot Act», значительно расширивший возможности американских правоохранительных и разведывательных органов по сбору информации и наблюдению. Позднее «глобальная война с терроризмом» стала политической рамкой для военных операций далеко за пределами Афганистана. Именно скорость и масштаб последовавших изменений породили одну из самых известных конспирологических версий современной истории — о том, что американские спецслужбы якобы сами организовали или сознательно допустили 11 сентября, чтобы получить повод для вторжения в Афганистан и радикального расширения полномочий государства. Почва для подобных подозрений была очевидна: спецслужбы до теракта располагали отдельными сведениями об угрозе со стороны бен Ладена, возможность использования самолетов террористами обсуждалась, а после атаки Вашингтон действительно получил общественную поддержку для действий, которые прежде были бы политически почти невозможны.

Россия к этому моменту уже хорошо знала, что такое массовый терроризм. Взрывы домов в Буйнакске, Москве и Волгодонске в 1999 году, продолжающееся террористическое подполье на Северном Кавказе, затем «Норд-Ост» и Беслан сделали противодействие террору одной из центральных задач российского государства. Поэтому после 11 сентября Москва одной из первых поддержала создание международной антитеррористической коалиции: Россия передавала США разведывательную информацию и помогала взаимодействию вокруг Афганистана. Владимир Путин тогда подчеркивал, что Россия столкнулась с международным терроризмом значительно раньше многих западных государств. Беслан стал отдельной точкой перелома уже для российской системы безопасности. После трагедии подход был перестроен, а в 2006 году появился Национальный антитеррористический комитет. Его модель предполагала не только уничтожение террористических структур, но одновременно профилактику радикализации и минимизацию последствий атак — именно достижение этих целей является приоритетной задачей для России в этой сфере уже в наши дни.

51

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

10 Sep, 17:02

10 сентября 1721 года Россия и Швеция подписали Ништадтский мирный договор, завершивший Северную войну — двадцатиоднолетнюю борьбу, после которой положение России в Европе изменилось принципиально. К стране отошли Ингерманландия, Эстляндия, Лифляндия и часть Карелии с Выборгом, Россия окончательно закрепилась на Балтике. Вскоре после заключения мира Петр I принял титул Императора Всероссийского, а Россия официально стала империей.

В 1700 году молодой Петр вступил в войну со Швецией Карла XII — одной из сильнейших военных держав тогдашней Европы. Уже Нарва показала масштаб разрыва между амбициями Москвы и ее реальными возможностями. Чтобы изменить исход противостояния, оказалось недостаточно собрать ещё одну армию: пришлось перестраивать все государство. За годы войны появились регулярная армия и мощный флот, создавались верфи и металлургические предприятия, перестраивалась система управления и налогообложения, готовились инженеры, артиллеристы, моряки, а на берегах Невы возникла новая столица. Война превратилась в огромную машину принудительной модернизации, тяжесть которой легла прежде всего на население страны.

Цена была исключительно высокой, однако к 1721 году Россия представляла собой уже совсем другого противника, чем двумя десятилетиями ранее. Особенно показательно значение флота. Сам Петр позднее связывал достижение выгодного мира именно с появлением у России морской силы: сухопутных побед оказалось недостаточно, чтобы заставить Швецию завершить войну на новых условиях. Россия должна была научиться действовать на Балтике как полноценная морская держава.

Именно после Ништадтского мира Россия стала одним из государств, без участия которых европейский баланс сил уже невозможно было определять. Балтика перестала быть пространством, доступ к которому зависел от воли Швеции, а Петербург превратился из дерзкого проекта на недавно завоеванной территории в столицу новой имперской эпохи. Россия усилилась благодаря масштабному освоению европейских технологий, военной организации, науки и административного опыта — и именно благодаря этому перестала быть периферией европейской политики. Заимствование оказалось успешным не тогда, когда страна попыталась стать копией Европы, а тогда, когда использовала полученные инструменты для укрепления собственной субъектности.

47

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

10 Sep, 10:26

Турбулентность настоящего неизбежно активизирует размышления о будущем: каким оно будет, насколько человек способен на него влиять и какое место займёт в новом мире? Своеобразным ответом на «элитарность» дискуссий становится обращение к жанру научной фантастики. Книга Людмилы Ермаковой «Путь в бесконечность» хоть и относится к жанру фантастики, но все же разрывает устоявшийся шаблон — автор смело делится своим проектом будущего, прибегая к материалу как естественных, так и гуманитарных наук.

Перед нами разворачивается социальная утопия, когда люди после долгих лет страданий от бесконечных конфликтов, собственной алчности и неразумности смогли прийти к консенсусу и выстроить стабильное общество, в котором каждый занимается любимым делом и трудится во благо своей планеты. Человек наконец оказался в силах воплотить (по крайней мере, формально) идеал калокагатии — каждый из героев книги прекрасен как внешне, так и внутренне. Долголетие в будущем сочетается с жизненной мудростью, изысканным вкусом, глубокой ученостью, гармоничным отношением к ближнему и бережным отношением к мирозданию в целом.

Особое внимание в произведении уделяется интеллектуальному росту каждого человека и особенно тех, кто призван быть элитой. Наука служит путеводной звездой, мерилом истинности, герои часто собираются с мыслями и дают непременно рационально выверенный ответ. Незнание, интеллектуальная слабость воспринимаются как своеобразный атавизм, которому попросту нет места в этом «прекрасном далеко». Полюбит ли сильный слабого и несовершенного? Возможен ли сплин в этом правильном обществе будущего? И, наконец, можно ли здесь попросту сморозить глупость?

В центре повествования — жизнь Северной Евразийской Территории — будущей России. Ее новая столица — Светоград — новый город на берегу Оби, один из центров будущего мира, место притяжения для многих, кто смог пережить время потрясений и войн. Русский язык перестат отпугивать людей своей сложностью, обучение ему становится «нормой для каждого образованного человека на Земле». Эффект «было/стало» усиливается включением в повествование фамильных записей героев, где описываются ужасы прошлого, когда «барак под названием «Россия» в мировом концлагере… был неустойчив и неспокоен». Эти записи оживляют «тяжелые энергии», противопоставленные «легким энергиям» новой эпохи. И это не должно удивлять: рационализм и вера в науку соседствуют в обитателях будущего с эзотерикой, стремлением к медитации и внимательным вслушиванием/вглядыванием в энергии других людей.

«Путь в бесконечность» пронизан религиозными коннотациями, но они представляют собой эзотерическое попурри, в котором можно найти элементы родноверия и различного рода мистических практик. Христианство присутствует в книге в «очищенном» виде, а его историческая форма воспринимается как элемент того самого несчастного прошлого. Такая позиция близка по духу некоторым русским философам Серебряного века, но совершенно несовместима с традиционными православными представлениями о Боге и Церкви. Христианских храмов, кстати, в обрисованном будущем тоже нет, вместо них — многочисленные места силы и света, где жители черпают вдохновение для новых свершений.

Еще одна особенность книги — восприятие истории человечества практически целиком в негативном ключе. В этом есть что-то от футуризма: если строить, то на обломках. Новая эпоха предполагает отмену прошлого. Кажется даже, что опыт соприкосновения с прошлым является травматичным для совершенных обитателей будущего и резко контрастирует с устоявшимся духом жизни Северной Евразийской Территории, препятствует их обучению и самопознанию — двум столпам, на которых зиждется их стремление к высшей мудрости.

Книга привлекает внимание объемом работы по систематизации и осмыслению материала, четкой и последовательно проводимой идейно-мировоззренческой позицией. Общество, люди, персонажи будущей эпохи прорисованы детально, а сюжетная канва планомерно нацелена на то, чтобы выразить определенное мировоззрение. Весь вопрос лишь в том, насколько захочется в этом будущем жить самому читателю?

47 1

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

Гео и язык канала

Категория

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

МИР РУССКОЙ МЫСЛИ

75

Популярное в канале