БАТЮШКА ИГОРЬ. Заходи, поговорим.

Не могут не обратить на себя нашего внимания слова из прочитанного Евангелия, сказанные Господом исцеленному расслабленному: Вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже (Ин. 5:14). Из этих слов видно, что между болезнью и грехом существует самая наитеснейшая связь. Пока первые люди не согрешили, до тех пор они были здоровы и телом и душой. А после того, как не смогли уберечь себя от греха, – вслед за грехом последовали и болезни.

Это явление повторяется и сейчас, и закон этой зависимости будет в силе до cкончания века. Всякое нарушение закона, как в области телесной, так и в области нравственной, влечет за собой расстройство природы нашей и непременно сопровождается болезнями. А посему, зная эту истину, будем всемерно избегать греха как причины разрушения нашей душевной и телесной природы.

️Архимандрит Кирилл (Павлов)

- Папа! Папочка! Пожалуйста! Не умирай! Не оставляй меня. Я не справлюсь! Ты еще очень многому должен меня научить! Пожалуйста, не умирай! Это так страшно! Остаться без тебя!

Проходившая мимо пожилая женщина с тележкой остановилась, вытерла пот со лба, посмотрела на нас, тяжело вздохнула и пошла дальше.

А я, обнимая сына, видел его совсем маленьким, месяцев шести. Мы с Леночкой купали его, а он смеялся и бил ладошкой по воде. Брызги летели во все стороны. Мы с женой тоже смеялись, мокрые, счастливые.

- Я постараюсь не умереть. Хотя… На все воля Божья, - сказал я, отодвигая Дэна от себя и глядя ему прямо в глаза. - А мы с тобой в воскресенье пойдем в храм. Приходи в семь сорок пять ко мне. У нас замечательный больничный храм.

- Да, папочка. Я приду.

«Вот и славно, - подумал я. - Болеть скучно. Надо жить».

Слава Богу за все!
Священник Игорь Сильченков.

- Максим не ходит в школу, потому что практически не спал, даже с лекарствами. Началось, когда Лидочка… только собиралась на операцию. Психолог с психиатром настояли, чтобы в школу не ходил, занимался дома. Сейчас он спит немного, только утром. Уже лучше, говорят, после нового года можно попробовать наладить режим.

Я повернулся к сыну и произнес:
- Денис, что ты хотел сказать Максиму?

Дэн понимал, что говорить придется, но все равно был застигнут врасплох. Первая фраза была более-менее подготовлена, остальное сумбурно, скомкано, но от сердца. Изложу так, как важно по сути:

- Макс, ты прости меня, я ужасно неправ. Я так неправ, что самому страшно. Мне надо было вместе с тобой быть все это время. С тобой не спать, с тобой плакать. Ты же мой лучший друг. Вмешался этот бездумный грустный смайлик. Ты имеешь полное право ударить меня, даже избить. Я пытался понять, почему тебе его прислал. Я понял. Я совершенно не знаю, что такое смерть. Смайлик - это просто. Это как в игре…

- Максим, Костя! Простите нас. Я с этой своей болезнью совсем потерял связь с реальностью. Эгоизм высшей степени. Я не видел, насколько расстроен мой сын. Я не интересовался жизнью друзей, - это уже моя реплика.

Я чувствовал, как трепетало и рвалось сердце и очень хотелось пить, но было совершенно не до себя. Я посмотрел на лица Максима и Кости вдруг спросил Дэна:
- Ты помнишь бабушку Шуру?

Тот опешил:
- Да… При чем здесь…

- Что ты помнишь о ней?

Денис задумался:
- Добрая была. Хорошо знала английский и немецкий. Мне помогала с произношением. Очень вкусные пельмени и голубцы. А еще пирог с клюквой. Цветы выращивала на лоджии. Я однажды помогал подвязывать. Называла меня Диней. Я это не любил. А когда фыркал, извинялась и называла Дионисием. Это было лучше.

- Ты помнишь, как она болела?

- Нет. Мама ездила к ней и ты. Меня не брали.

- Да. И это была наша с мамой большая ошибка. Бабушка Шура, мама твоей мамы, пролежала два года парализованной после инсульта. Мы ухаживали за ней по очереди. Еще была сиделка на полдня. Бабушка умерла у дочери, твоей мамы, на руках. Мама плакала полгода.

- Я всего этого не знал, - прошептал Денис.

- Да, - горько подтвердил я. - Мы ограждали тебя. А ведь тебе уже было одиннадцать. И хоронили без тебя. Не брали тебя даже на поминки. Понимаешь, к чему я веду?

- Да… Надо близко знать, что бывают неизлечимые болезни, что умирают близкие люди… - голос моего сына дрожал, но не срывался. Он смотрел на меня в упор. И сказанные слова были обо мне.

- Сочувствие, сопереживание, проживание горя - это тоже школа жизни, - мягко сказал я с полуулыбкой.

Молчавший до сих пор Костя предложил:
- Может быть, чаю?

Я отказался. Я увидел то, от чего согрелось сердце. На книжной полке, рядом с фотографией Лидии лежала Псалтирь с закладкой.

- Читаете Псалтирь?

- Да, - подтвердил Максим. - Я стал немного спать, когда прочитывал целую семнадцатую кафизму. (Справка: 17я кафизма - это одна двадцатая часть Псалтири, которую издревле читают в храме и дома как поминальную. Так же она может читаться о здравии).

Я поднялся с дивана и подошел к полке. Над ней, немного правее висела небольшая греческая икона Воскресения Христова. Я перекрестился и с чувством произнес:
- Упокой, Господи, душу усопшей рабы Твоей Лидии.

Все встали, перекрестились.
Я спросил:
- Вы в какой храм ходите?

Константин ответил:
- В Петро-Павловский собор. Туда, где отпевали… Лидочку…

- Мы пойдем. Еще раз, простите нас.

Максим смахнул слезу и сказал Денису:
- И ты меня прости. Я не должен был совсем молчать. Ты заходи, когда захочешь.

Мой Дэн коротко взглянул на друга через слёзы и кивнул.

- Может, вас отвезти? - спросил Константин.

- Нет, мы вызовем такси и пройдемся. Спасибо, - ответил я.

Мы простились и вышли. Я вызвал такси к магазину с хорошей парковкой в двух кварталах от дома. Мы с Дэном медленно шли молча. А минут через пять сын остановился. Я остановился тоже. И тут Дэн в каком-то горячечном порыве кинулся мне на шею с воплем:

- Дай твой телефон.

Дэн не сопротивлялся. Я быстро нашел их переписку в соцсетях. Последняя фраза Максима: «Мама умерла сегодня в 12.42». Ответом Дэна был грустный смайлик. И ни единого слова. Потом, уже через два дня, отобразились попытки Дэна позвонить. Мне бы тоже не захотелось отвечать.

Я даже простонал не разжимая зубов. Мне стало душевно так плохо, что я закрыл глаза и лег. В один миг я будто почувствовал всепоглощающее одиночество. Смартфон Дениса соскользнул на пол.
- Господи, грустный смайлик… У человека, у сына обрушилась вся жизнь, мама умерла. А ему шлют грустный смайлик?! - говорил я в пространство.

Если бы я был другим человеком, я мог бы наорать. Мой безликий полушепот полного опустошения был, наверное, страшнее крика. Дэн вскочил с возгласом:

- Папа!

Ему было не по себе от моего состояния. А я продолжал вещать. В то же терпеливое, готовое слушать пространство я глухо сказал:
- И обо мне однажды не всплакнут, не пожелают благополучия в иных мирах. Царство Небесное… Звучит как целая Вселенная, и даже больше. А тут просто грустный смайлик - и все. Достаточно. Жизнь побежала дальше. И я - прошлое, не комфортное, унылое прошлое.

- У-у-у… - это было уже не заикание. Это были слёзы моего сына, наверное, готовящегося оплакивать меня.

Из последних моральных и физических сил я посадил себя на кровати. Надо было преподать сыну урок жизни. И смерти тоже.

- Сиди здесь, - сказал я Дэну, а сам двинулся из палаты к заведующему отделением. Тот немного побухтел для порядка и отпустил меня из больницы до ночи.

Я не рискнул садиться за руль, хотя моя машина была припаркована здесь, в больничном дворе. Вызвал такси. Мы сели сзади. Я не смотрел на Дэна. Я сосредоточено думал, как построить разговор с семьей Лиды, и вдруг вспомнил, что совсем недавно стал молиться. Моя болезнь привела меня в храм. И услышанные однажды на панихиде слова навсегда вонзились в истекающее от боли сердце. А теперь они прозвучали по-новому:
- Упокой, Господи, душу усопшей рабы твоей Лидии…

Таксист чуть не обернулся, когда я впервые произнес эту фразу, а потом привык, потому что я проговаривал ее многократно, упорно, четко.

Когда мы выходили, таксист спросил:
- Вы не батюшка?

- Нет, - удивился я.

- Попросил бы благословение, - пояснил таксист и уехал.

Путь к квартире покойной Лидии был коротким по расстоянию, но мучительно долгим по времени. Наконец, я позвонил в домофон.

- Кто? - спросил Максим.

- Это дядя Слава, - сказал я, и дверь открылась.

***

За прошедшие два месяца Максим стал тоньше и ниже ростом. Он похудел и ссутулился. Я тоже сильно изменился. Он это увидел. И я сделал то, что не мог не сделать - обнял его своими руками-ветками и сказал:
- Максим, мне так жаль. У меня чуть сердце не разорвалось. Я только сегодня узнал.

Он уткнулся лицом в мое костлявое плечо. Слёз у него не осталось. Дэн стоял рядом с опущенной головой и боялся дышать.

Через минуту из другой комнаты вышел Константин со словами:
- Спасибо, что пришли. Меня фирма на удаленку отправила. Так лучше. Не нужно делать «лицо». И Максим не один.

Константин тоже похудел, осунулся. Мощный, крепкий, до последнего времени сохранявший мышечный рельеф борца, он сдулся как шарик. Седина на висках засеребрилась ярче. Костя пожал мне руку и сверкнул цепкими глазами. Он увидел и оценил мое состояние, и второй рукой сжал мое плечо. Я подумал, насколько Константин силен духом. С грузом такой беды, он способен сопереживать другим.

Мы сели в гостиной. Тихо мерцал навороченный компьютер. На стульях была одежда. Вероятно, Константин и спал здесь. Спать в спальне еще было выше его сил.

Черно-белое фото Лиды в черной рамке, а совсем рядом - фото улыбающихся Кости, Лиды и Макса на фоне моря. Максу лет пять, не больше. Снова заныло сердце.

Костя счел нужным пояснить:

Грустный смайлик.

Рассказ написан от первого лица. По-другому не получилось.

***
Осень была уютной и разноцветной. И еще тихой . Было достаточно тепло днем, а ночь, совершенно не обещавшая тепла, не давала и холода. Где-то посредине температурных рекордов зависла. В ветровке поверх свитера было бы комфортно. Я недовольно взглянул на свою пижаму. Слишком серо для буяния красок за стеклом.

Я разглядывал через окно больничный двор. Листопад не оставил ни метра чистого асфальта. И это было красиво.

Скрипнула дверь. Послышалось:
- Пап, привет. Ты как?

Дэн… Денис… Я обернулся. Сын… Долго вешает на вешалку куртку и бейсболку. Старается не смотреть. Я изменился. В широких рукавах пижамы мои исхудавшие кисти выглядят как голые ветки зимнего дерева. По лицу хорошо изучать анатомию черепа.

- Бабушка передала. Мама сказала, будет завтра, - сказал Дэн и открыл холодильник. Хорошо лежать в VIP-палате. Шуршащий пакет с чем-то вкусным лег на полку.

- Бабушке передавай большое спасибо. Дэн, посиди со мной.

Мой парень пригладил торчащие после бейсболки русые волосы, сел в кресло и не знал, куда деть глаза и руки. Я сел на кровать и почувствовал неловкость. Надо было о чем-то говорить. Не о себе же. Я внимательно посмотрел на него и увидел, что он расстроен.

- Что случилось? - спросил я. - Если ты обо мне, расстраиваться пока надо.

- Нет…

Мы с Дэном всегда были достаточно близки. Теперь, в его шестнадцать лет, он порывался играть в тайны, но на вопрос, заданный в лоб, отвечал всегда честно, без экивоков. Он еще немного поколебался и выдал:

- Мы с Максом поссорились… Вернее, он не общается со мной. Резко прекратил.

- И ты не знаешь почему?

- Может, просто не до меня. У него обстоятельства.

Тут Дэн взглянул на меня испуганно… Очень не хотел говорить и попытался отыграть назад:
- Я не то… Это…

Наконец, он вздохнул, понимая, насколько жалкими выглядят его потуги, и сказал:
- У Макса мама умерла.

- Как умерла?! - не поверил я.

Родители Макса, лучшего друга нашего сына, были лет на десять моложе нас с женой. Сколько же лет было Лиде? Меньше сорока. Как и ее мужу Косте.

Я хорошо знал маму Максима. Красивая, яркая, с примесью кавказской крови. Великолепная хозяйка. Каким вкуснейшим блюдам она обучила мою Леночку! Лида любила нашего Дениса. А мы любили Максима. Мы ходили к друг другу в гости, поздравляли с праздниками, приятно общались.

Мы сошлись не только на почве дружбы нашей детей. Мы были из одного культурного, интеллектуального и духовного поля. В нашем общем мире было тепло, интересно, весело. Здесь никого не удивляли походы на премьеры в театр, восхождение на небольшие крымские горы, строки из Мандельштама и Бродского, сказанные просто и всегда к месту.

И была еще одна важная общая черта - между собой мы все говорили спокойно, на полутонах. Никакого крика. Только внимательность и уважение, в том числе к детям. Редкое качество семей в наше время. И вот пришло горе, которое способно разрушить если все, то многое.

- Отчего умерла тётя Лида? - глухо спросил я.

Дэн коротко взглянул на меня, побледнел и стал заикаться. Такое за ним водилось.
- Осложнение по-о-осле ко-о-вида…

- Она же давно болела?

- Давно. А теперь оперировали се-е-ердце. Не спасли…

- Как Макс? Как дядя Костя? Как они вообще это пережили?!

Мне сейчас, самому стоящему на пороге, смерть молодой цветущей женщины казалась еще более чудовищной.

- Я не знаю. Макс не общается… Говорят, он временно на домашнем обучении, - вздохнул Денис, уже не заикаясь.

Я не понимал. Максим по характеру не был склонен замыкаться в своих проблемах. А мой сын, как я думал, способен на самое искреннее чувство. Что же случилось?

- Ты когда его видел? Когда вы разговаривали последний раз?

- Полтора месяца назад. В школу он уже не ходил. Когда тётя Лида была в больнице, мы только переписывались. А потом он написал, что она умерла. И все.

- А ты? Что ты ему ответил?

И тут Дэн замолчал. Минута, две. Он замолчал так железобетонно, что я уверенно протянул руку:

Пока в семье есть молитвенник, вы и живете хорошо. Не дай Бог он уйдет на небо, а вы и дороги в храм не знали. Вот тогда тоска и беды посыплются. А пока живите и молитесь, чтобы молитвенник вашего рода долго жил на радость всем и берегите отношения с ним, как вазу хрустальную.

Схиархимандрит Илий Ноздрин

Исполняющий обязанности настоятеля храма святого апостола Андрея Первозванного с. Приветном иерей Игорь Сильченков поздравил с Днём учителя и Днем дошкольного работника директора Приветненской школы Дюдину Ольгу Леонидовну (подарок передан через сына) и заведующую детским садом «Солнышко» Леоненко Светлану Николаевну

Завтра молебен Святому Духу в 18.00.

Подавайте записки с именами православных в один из чатов (дублировать не нужно):

📩 Телеграм 👇чат записок👇
https://t.me/zapiskivhram

📩 МАХ👇чат записок👇
https://max.ru/join/_Q8c-qfLbrnjBYdFLBhh4ZIjSVyJGF_o_GsOo2zEhO8

Пожертвования на карту:
💳 Сбербанк:
2202208931355714

💵 Если есть вопросы,
напишите на +79787081197
Свщ.Игорь Сильченков

⚡️Важно:
Бесплатные требы — только по благословению о. Игоря

📌 👉 ❗️Прикрепляйте чеки к сообщениям

📌Подпишись на нас в МАХ:

Храм Покрова Пресвятой Богородицы, с. Рыбачье
https://max.ru/join/QzOtOIVjA_HFOcv7tteY1VgY5M70l1O3lq1dMwWExoI

Храм св.ап.Андрея Первозванного.с.Приветное.Крым.
https://max.ru/join/Zt8BKTN0bvT--mvupVg2Fg8SXTz-OSM_NWRdCAEzYtM

Блог священника Игоря Сильченкова ,батюшка из Крыма.
https://max.ru/otetsigor
                         
Паломничество и отдых на море, ППЦ "Фавор. Крым.
https://max.ru/join/vHHwfkR1JFbT1wf1hl4bbeQ8jT78_cMMwXzZg5ymqyk

Наш сайт👇👇👇
https://crimeakcenia.ru/

04.10

Молебен с акафистом.

Когда охотник стал добычей: главный трофей в жизни Евстафия.

Священник Игорь Сильченков. Крым.

Господь дал человеку семью для чего? Для того, чтобы семья привела его в Царствие Небесное. Семья — это школа любви.

Любовь — это не чувство, это свойство.

Что такое любить? Что такое: муж любит свою жену? Это очень просто. Это даже можно измерить в литрах. В любой день и час сколько литров крови он готов по первому требованию отдать для своей жены? И то же самое у жены по отношению к мужу. И то же самое у мужчины или женщины по отношению к своим детям. Все очень просто. Нужно любить так, что готов каждый день умереть. Вот это — любовь.

Протоиерей Дмитрий Смирнов

Однажды к авве Дорофею пришел послушник и спросил: «Отче, как я могу исполнить заповедь «не суди»? Если я вижу, что мой брат солгал, должен ли я считать, что все равно он поступил правильно?» В ответ услышал он от старца: «Если скажешь: «Мой брат солгал» – ты скажешь правду. Но если скажешь: «Мой брат лжец», то осудил его. Ибо это осуждение самого расположения души его, произнесение приговора о всей его жизни. И добавил авва: а грех осуждения, по сравнению с любым иным грехом, – бревно и сучок по притче Христовой.

«Восходят до небес, и нисходят до бездн,» поет святой Давид. Принимая это духовно, получаем следующий урок: кто по малу исправляет должное должным образом, тот восходит на высшие степени добродетели: а кто предается нерадению, тот нисходит в бездну пагубы. Теперь посмотрим, что возводить горе и что низводит долу. Горе возводят: Христоподражательное послушание, с Богом сочетающее смиренномудрие, отчуждение от самовозвеличивания, от всяких притязаний, от первенстволюбия, от желания выказываться, от лукавства, от злорадства, от честолюбия, от смехотворства и насмешек, от кичения и гордения чем-нибудь из прежней своей жизни (как бывает, что иной говорит: я быль тем-то и тем-то, то и то имел, такие и такие дела делал. – О, срам! Что бы укрывать следовало, он этим величается, забыв богоподражательный чин свой). Приложу еще: собранность, любообщительность с братством скорость на извинения, склонение выи и главы, очей и веждей опущение к земле, скромное держание рук и ног, неозабочивание себя, чем и как одет, прежде же и после всего – откровенное сказывание о всяком движении душевном, – и, чтоб не растягивать более слова, – всякое другое доброе чувство, расположение и деяние, равносильное указанным. – Долу же низводят: бесстрашие Божие, где же нет страха Божия, там всякая горесть, и гнев, и хула (Еф. 4, 31), по Апостолу, и последствия их, гордые мудрования, надмение лица, извращение очей (или подъятие), расширение ноздрей, прижмурение век, вздымание волос.

Преподобный Феодор Студит

3️⃣ ОКТЯБРЯ

☦️ Святой благоверный князь Михаил Черниговский и его боярин Феодор

📌 Святой благоверный князь Михаил Черниговский занял великокняжеский престол Киева в тяжелое время. Осенью 1240 года монголы подступили к городу. Князь Михаил пытался поднять Венгрию, Польшу и Германию для отпора общему врагу. Но момент для объединенного отпора был упущен. Киев пал под натиском Батыя. На Русь явились ханские послы, чтобы обложить ее данью. На княжение потребовалось получить особое разрешение хана - ярлык. Князь Михаил со своим другом, боярином Федором, отправился в Орду, заранее зная, что едет на смерть. Он решил, что от веры своей перед язычниками не отступит. Шаманы потребовали от русичей пройти через очистительные огни и поклониться солнцу, прежде чем явится перед Батыем, но святой Михаил отказался. Его жестоко избили, а затем один из изменников и отступников отсек ему голову. Последовал за своим князем и боярин Федор. Спустя 300 лет, когда Орда окончательно пала, царь Иоанн Грозный привез мощи исповедников в Москву. А храм, освященный в честь этих святых, и сегодня действует в Черниговском переулке столицы.

📝 Тропарь, глас 8:
Тро́ичнаго Божества́ осия́нием просвети́вся,/ страстоте́рпче вели́кий кня́же Михаи́ле,/ с прему́дрым боля́рином ти Фео́дором,/ самозва́нна к по́двигом устреми́стася,/ сквозе́ огнь не идо́ста,/ кусту́ же и и́долом не поклони́стася, но оплева́ста/ и нечести́ваго царя́ обличи́ста,/ Христа́ же Еди́наго от Тро́ицы Бо́га Су́ща испове́даста./ И того́ ра́ди крове́й свои́х струя́ми обагри́стася, сла́вная./ Те́мже и венца́ от Него́ побе́дная прия́ста,/ и нас свы́ше назира́ета,/ мо́лим вас, святы́я, моли́те Того́,/ я́ко да ва́шими моли́твами изба́вит нас от вся́ких обстоя́щих ны зол/ и пода́ст нам вся блага́я,// и́же Един Сый прославля́емый во святы́х Свои́х.

📝 Кондак, глас 5:
Со́лнца мы́сленнаго пра́веднаго — Христа́/ озари́вся сия́нием, пребога́те Михаи́ле,/ ви́димому со́лнцу не поклони́лся еси́/ и тва́ри па́че Творца́ не послужи́л еси́/ и нече́стие обузда́л еси́,/ я́рости царя́ не убоя́вся/ и кро́ве свое́й обагре́нием/ Христо́ви предста́л еси́, ра́дуяся./ И ны́не в пренесе́нии моще́й твои́х/ нас свы́ше назира́й и Христа́ Бо́га моли́,/ мо́лимся я́ко спасти́ся нам/ и Правосла́вию непоколеби́му пребы́ти,/ Оте́честву на́шему соблюсти́ся во всем/ моли́твами твои́ми, свя́те,// по вели́цей Его́ ми́лости.