Половников

проблем. Самое страшное, что им эта книжка очень понравится. Потому что Мария Алонци рассказывает о том, что проблема не в ней, а в ее маме, которой всегда было мало (ну, опять привет психотерапевту). Проблема не в ней, а в токсичных отношениях. Надо было всего лишь полюбить себя. Смотрите, говорит автор, у меня все получилось. Вот и у вас получится.

В этом контексте куда интереснее почитать нетленку Джеймса Боуэна «Уличный кот по имени Боб», которая, если кратко, рассказывает о том, как повстречавшийся ему, наркоману, уличный кот помог слезть с героина и подсесть на метадон. Но если откинуть эту забавную метаморфозу, то Боуэн – возможно неосознанно – рассказывает о важных вещах, о том, как ответственность за другого помогла ему стать ответственным за самого себя.

Честно говоря, я бы порекомендовал ознакомиться лишь с 17 по 24, в которых рассматриваются конкретные точки нелюбви к себе – от семьи и работы до коллег и денег. Этих глав, мне кажется, было бы достаточно для всей книги. Но 50-страничную брошюру не продашь, а 200-страничную книжку – вполне себе.

Пожалел ли я время, потраченное на чтение? Нисколько. Могу ли я порекомендовать эту книгу? Только если уверены, что вам не требуется чье-то разрешение «любить себя» для того, чтобы оправдать ночное поедание бутерброда с колбасой. Потому что это не про «любить себя», а про «потакать себе».

Я больше не хочу всем нравится. О книге Марии Беатриче Алонци

Я с большим предубеждением отношусь ко всем мотивационным книгам, но иногда для калибровки прицела все же их читаю. Книга Марии Алонци зацепила заголовком, который в полной мере раскрывает суть 200-страничного эссе, которое вполне себе мог бы стать основой 25-ти – по количеству глав – постов какого-нибудь девчачьего блога с аффирмациями и разборами натальных карт. Не соврала Мария Алонци и в подзаголовке «найди в себе смелость любить себя и жить как хочешь».

В мотивационной литературе главное, как мне кажется, замотивировать читателя поверить и принять то, что пытается донести автор. Например, я делал несколько подходов к книжке «Легкий способ курить» Карра, но максимум, до чего доходил, это до его душных расчетов экономии, которую принесет отказ от сигарет. Не поленившись и пересчитав его расклады, выяснил, что автор чутка привирает. У меня и до этого к нему были вопросики, но как только Карр вступил на тропинку, где мне более-менее все понятно, проявилась нагота его посыла. Добило желание его читать тот факт, что автор помер от рака легких. Смерть – вообще отличный способ бросить вредную привычку. И легкий.

Мария Алонци избрала иной подход. С первых же страниц она стала рассказывать о себе, о своем детстве, которое, конечно же, не было безоблачным. Ну, так ей психотерапевт рассказал, которому она выразила благодарность в послесловии. Новая искренность – так вроде называют этот прием? Раскрывай душу, рефлексируй в тексте, и подводи к мысли, что если у тебя получилось, то и у читателя получится.

Есть проблема.

Не ставя под сомнения подход, описанный автором, начиная где-то со страницы 50-й меня не отпускало чувство, что предлагая читателю полюбить себя вместо того, чтобы выяснить, что же является причиной этой самой нелюбви к себе, и подменяя работу над собой банальным и простым «люби себя» с несказанным вслух «а на остальных наплевать», автор неосознанно подталкивает читателя с реальными проблемами к еще большим проблемам.

Приведу пример из своей жизни. Как известно, я не аполлон и даже полгода работы над собой привело лишь к усыханию на жалкие 10% тела. Живот никуда не делся, бока никуда не делись, а ноющие после ежедневных изнуряющих упражнений мышцы не очень-то бодрят. Есть способ лучше – заменить прогулки на бег. Бегать – это так прекрасно, не правда ли? Например, утренние пробежки по лесу – у меня тут лес в шаговой доступности.

Если я начну бегать, то моим суставам и коленям, простите, пиздец. Именно потому, что лишний вес сыграет свою роль и обеспечит им такую нагрузку, что даже у 30-летнего бы начались проблемы. А мне – 45. Не мальчик уже.

Никакие книги о том, как это здорово – бегать – не говорят о том, что бегать можно далеко не всем. И далеко не везде. Те, кто рвал мениск на пересеченной местности (а кое-кто просто встав с дивана), может рассказать о чудесных процедурах восстановления. Стоит ли оно того? Вопрос.

На днях начался новый сезон «Выживалити», который я не хотел смотреть из-за двух участников. Оба, кстати, вылетели в первом же эпизоде. Причем один из них – Олег Верещагин – покинул шоу на скорой. Для меня это было шоком: мужик поджарый, здоровый, живчик. В первом испытании (заплыв и волочение по дну груза) у него произошла, я так понял, тахикардия – из воды его вытаскивали другие участники, ну а потом уже скорая, больница и все такое. Такого я мог ожидать от кого угодно, но не от Верещагина. А причина банальная – слишком хотел выиграть сразу, в первом же испытании. Он во всех шоу такой. Возможно, после больнички пересмотрит стратегию.

Возвращаясь к книжке Марии Алонци, я могу лишь порадоваться за тех, кто подойдет к ее чтению в полном здравии и гармонии с собой. Если предложения Марии не будут маскировать реальные проблемы, а лишь отшлифуют уже имеющийся корпус физического и ментального здоровья, то все будет хорошо.

Только сдается мне, что читать эту книжку потянутся ручки в первую очередь у тех, кто хочет простого решения сложных

. Кстати, куда они делись?

После того, как ксантелазмы были выжжены окончательно, принялись за мои щеки. А тут, увы, никакого обезбола. Так что, девушки, я на себе познал весь ужас и мир, полный боли, в котором вы существуете. Щеки, кстати, придется жечь еще пару раз. Очень уж много там работы.

В прошлый раз меня после этих манипуляций замотали так, что ехать домой пришлось на такси. В этот раз заранее предупредили – незачем такси, иди так. И действительно, в этот раз все было сильно лучше. По крайней мере ранку обработали, она сразу затянулась, сверху чем-то помазали и норм.

Дело было в прошлый понедельник. Сегодня уже практически следов не осталось. Доволен.

Ну а что вес? Вчера зафиксировал снижение на 10 килограмм. За 4 месяца – неплохо. Особенно учитывая то, что в этот период вошла и поездка в Ставрополь, во время которых с весом творится беда. Нельзя приехать в Ставрополь и не обожраться тещиными котлетами.

Но если я скажу, что все было просто – я совру.

Во-первых, контроль за весом. Ближе к осени я купил новые весы, которые совместимы с Google Health. До этого вводил вес вручную. Неудобно. Теперь все автоматом. Взвешиваюсь утром и вечером, динамика в таких историях сильно важна, а два взвешивания дает более широкую картину по метрикам.

Во-вторых, контроль за активностью. В мае вышел браслет Google Fitbit Air. Это то же самое, что Whoop, только без подписки и в два раза дешевле. Невесомый практически и заряжать надо раз в две недели. О нем я напишу отдельно, накопилось много интересного опыта. Но главное – возможность отказаться от умных часов. Во-первых, тяжелые. Во-вторых, заряжать раз в два дня. В-третьих, наконец-то вернулся к любимым простым часам. На правой руке браслет, на левой часы. Красота.

В-третьих, контроль за питанием. Я не могу сказать, что я отказался от чего-то, что очень люблю. Но стал сильно меньше жрать на ночь, сладкого, а недавно заметил, что практически не пью газировку. Разве что энергетик. Да и то, не так, чтобы каждый день.

Ну и статины со вторым лекарством, как ни странно, помимо прочего снижают аппетит. Эндокринолог мне сказала, что не особо. Она еще в первый прием спросила меня, не хочу ли я похудеть, а то так много интересных препаратов и уколов. Услышав, что я предпочитаю сам, уважительно кивнула. Оказывается, действительно можно и самому.

Но на самом деле я просто хотел похудеть до размера XL китайского Uniqlo. Ибо 2XL надо заказывать, а XL есть в магазине. Но это секрет, не говорите никому.

Как я похудел на 10 килограмм без уколов и диет

Весной Настя, увидев меня впервые за много лет, набросилась: «Сереня, тебе надо удалить это, я дам тебе врача, чик чик и все нормас будет». Речь шла о жировых образованиях у меня над глазами, любой, кто видел меня в последние лет пять понимает, о чем речь. Вообще ксантелазмы свои я уже пытался удалить, но они довольно быстро вернулись. Учитывая относительную болезненность процедуры и долгое заживление, я это дело забросил. Рост у них остановился, и ладно, я привык. Для Насти же это не было оправданием, так что отправился к косметологу.

Косметолог (имена и клиники я писать не буду, извините) посмотрела на мои ксантелазмы и говорит: ну, дружок, удалять до анализов я тебе ничего не буду. Холестерин иди проверь, а чтобы жизнь малиной не казалось – вот тебе список анализов. Приходи, как сдашь. Заодно удалим тебе купероз. Так что и железо сдай, не забудь.

Купероз – это мой, как я его называю, румянец алкаша. С алкоголем я практически не пересекаюсь уже больше десяти лет, но вот сосуды на щеках покраснели. Каждую зиму с детства я был румян. Но после какой-то московской зимы румянец не прошел. Ну, румянец и румянец. Хорошее дополнение к жировикам над глазами.

Анализы я сдал, и косметолог сообщила благую весть: иди, говорит, снижай холестерин. Ничего я тебе удалять не буду, ибо оно вернется, и ты будешь меня винить, что я чего-то не удалила. И ведь как в воду глядела, в прошлый раз я как раз так и думал. И щеки, говорит, я тебе не сделаю. У тебя вон, железо низкое. Так что давай, Сергей Геннадьевич, иди снижать холестерин и повышать железо.

Обычно мои забеги по врачам кончаются в этой точке. Мне становится скучно и лень. В этот раз решил таки довести до конца, и отправился к эндокринологу. Вера предлагала сходить в клинику в километре от нас, но я себя знаю – сходить схожу, но один раз. Поэтому пошел в клинику во дворе. Там есть приходящий раз в неделю эндокринолог. К ней и записался.

Эндокринолог оказалась довольно возрастная. Прям вот сильно. Но мне кажется, что возраст в таких делах не помеха. Посмотрела она мои анализы, выписала препараты (да, статины, и не надо мне писать про их вред) и что-то там для инсулинорезистентности. Говорит иди, Сергей Геннадьевич, пей. Через пару месяцев возвращайся.

Собственно, к этому моменту за вес я уже взялся. Не то, чтобы всерьез, но был у меня загул на майских праздниках, когда Вера уехала, а я сидел в норе и жрал пиццу и подобное. К концу этого загула я заметил, что вставать по утрам просто уже тяжко, хотя казалось бы – 45 не тот возраст. Ну, я себя внутри его ощущаю. Но тело начало намекать.

Так что к моменту встречи с эндокринологом я уже, так сказать, добавил в свою жизнь нагрузки. А тут еще статины. Я понимаю, что у меня тут сплошь знатоки, но я ничего в них не вижу страшного. Кроме одного – они снижают весь холестерин. И хороший, и плохой. А это не очень хорошо. Поэтому хороший надо повышать. Делается это через активность. Собственно, когда я пришел в августе на второй прием, это и подтвердилось: общий холестерин пришел в норму, железо в норме, можно идти к косметологу. А вот хороший холестерин низкий, надо повышать.

Собственно, вес пошел вниз довольно бодро. Спасибо и активности, и Вере, которая скорректировала нашу диету. Условно говоря, меньше масла, больше клетчатки. Тогда я познал интересные сыры, где белка больше, чем жира. И интервальное питание. И завтраки, ибо утром надо три табла (статины, рыбий жир и витамины) глотать, а натощак смысла в них немного.

В сентябре дошел до косметолога, которая удивилась не меньше моего – мало того, что вернулся, так еще и всхуднул, и холестерин подтянул. Так что было принято решение резать.

Удаление всей этой красоты делается лазером. Сначала в веки вкалывают обезбол – больно только первый укол, дальше уже как с зубами – не чувствуешь. Ну и после обезболивания начинают лазером потихонечку чистить весь очаг этот жировой. Запах соответствующий, помню, такой был от куриц гриль у станции метро

Преподаватель в автошколе предупреждал нас, десяток жаждущих получить права, что самое страшное – это не первые дни или месяцы вождения, самое страшное – это второй-третий год. К этому времени начинающий водитель начинает думать, что он уже все на этой дороге понял и познал. Как следствие, чаще всего в аварию он влипает именно в этот период. Я, кстати, не стал исключением.

Мне кажется, что концептуально это правило относится к любой профессии. В журналистике, когда ты только начинаешь грызть свою тему, тебе все кажется новым и интересным. Как следствие, тексты начинающих свой путь в конкретной теме пухнут от ненужных подробностей. И это хочется рассказать, и это. Я называю этот феномен «кто-то познает мир». Тексты страдают, читатели страдают, один автор счастлив.

Спустя какое-то время происходит обратная история. Автор начинает считать, что все, что у него накопилось в голове, известно и читателю. Тексты становятся тощими, потому что автору лень «в десятый раз писать одно и то же». Ошибка заключается в том, что редкий читатель проходит с автором весь путь от начала и до конца. Те, кто читал меня десять лет назад, давно растворились в тумане, остались только самые стойкие. Да и те вряд ли смогут с ходу распознать мои самоповторы.

В мире информационной перегруженности читатели редко запоминают детали. Чаще всего они действуют как ИИ – токенизируют прочитанное на лету, вычленяя основные тезисы, которые и откладываются в памяти. В лучшем случае. Поэтому крайне важно стараться прописывать все связки и дополнительную информацию, которые превращают просто набор тезисов и фактов в читаемый текст.

Таблетка, как известно, на 99,99% состоит из наполнителя и вспомогательных веществ, которые помогают усваиваться той микроскопической (в сравнении) дозы активного вещества. Эти самые вспомогательные вещества зачастую и становятся причиной, по которой все мы обожаем зарубежные оригиналы вместо отечественных дженериков. Да, активное вещество то же самое, но зарубежная таблетка действует мягче и эффективнее. Именно из-за тех самых вспомогательных веществ.

Авторы, вступившие в период, когда уже кажется, что этот мир абсолютно понятен, забывают о вспомогательных веществах, тех самых объяснениях как им кажется очевидных вещей. Срезают углы, сокращают дроби. В результате читать текст тяжко. Вроде и понимаешь, что автор хочет донести, но сквозь текст приходится буквально продираться.

Подозреваю, что в смежных с медиа областях дела обстоят примерно так же. Неоднократно видел юных «профессионалов», которые толком не могли сформулировать что же они предлагают. Начинаешь задавать простые вопросы, а в ответ это чудо закатывает глаза и, явно страдая от тяжести собственной значимости, лениво начинает объяснять.

Вот и получается. Сначала – никуда не спешат, наваливают лишнего. Потом – спешат, как будто в жопе раскаленная кочерга, и в результате не докладывают.

Сегодня слушал выпуск "Спасибо послушаю" про русский евродэнс, и вспомнилась мне история одна. Дело было зимой, но хоть убей не помню, какой именно. Наверное, на рубеже нулевых, остальные у меня в воспоминаниях прочнее связаны с разными событиями. А эта связана с "Русским размером".

Знакомые мои в то время строили образовательную империю "компьютерных курсов". Представляли собой эти курсы жалкое зрелище: юных слушателей буквально учили пользоваться компьютером, Windows и офисными приложениями. Тема прожила очень долго, я после университета давал такие частные уроки, ибо компы стали появляться у многих, а пользоваться ими умели не очень. Ну а тогда это вообще была золотая жила.

Товарищи довольно быстро смекнули, что собственные точки с компьютерами не нужны, ведь есть многочисленные "компьютерные клубы". Тогда их ещё не облюбовали гопники, основной клиентурой были школьники, прогуливающие занятия. Так что нагрузка была утром (школьники вместо школы) и вечером (школьники после того как сделали уроки и выклянчили денег). Ну и ночью, для тех, кто силен духом.

А днём пустое время. Вот его то и хотели выкупить товарищи мои.

Меня взяли с собой на переговоры. Переговоры переросли в недолгую, но насыщенную дружбу. Компьютерный клуб располагался на техническом этаже - между первым и вторым - жилого дома. Там были очень низкие потолки, и настолько же низкая аренда. Держали клуб Макс и Миша.

Макс мне запомнился тем, что он был похож на молодого Буйнова времён "Весёлых ребят", и тем, что он практически там жил, в этой норе. Миша был добродушным здоровяком. Выпить были оба не дураки.

А ещё они любили "Русский размер". Точнее, несколько его песен. У них были подруги. Ну как, подруги. Так, две кобылы, которые приходили побухать, но не более. И они очень любили танцевать. Под "Вот так" выпивали, под "Лети" начинались странные танцы, ну а под "Звезда разлуки" начинались приставания. Потом по новой, между первой и второй промежуток минут семь. До плотских утех дело не доходило.

Все пару недель переговоров мы по ночам наблюдали эту карусель. Потом договор подписали и больше я не видел ни Макса, ни Мишу. А песни слушаю до сих пор.

А ещё они научили меня лечить ангину - заставили жрать лимон и запивать его водкой. Ангина, видимо, испугалась и прошла.

Сраный бложек

В контексте того, что 5G в России не заработает на айфонах, вспомнилась история из далекого 2013 года. Тогда в России уже были сети LTE, а вот на свежих iPhone 5s она не работала. На ресурсе iphonesru вышла заметка об этом, которая обернулась публичным скандалом, достойным занесением в PR-учебники. Но тогда не было телеги, а авторы нынешних каналов ничего до своего начала работы в профессии не знают. Рассказываю.

После того, как вышла заметка, к редактору пришел PR-менеджер. Звали его Сережа Медов. Он потребовал снять публикацию как недостоверную. На отказ Сережа написал письмо, в котором назвал iphonesru – довольно значимый тогда, да и сегодня, ресурс – «несчастным убогим бложиком». Впрочем, можете и сами почитать. Переписку редакция, разумеется, выложила в сеть.

Что нужно понимать? Нужно понимать, что на тот момент LTE на новых iPhone 5s не работал не потому, что МегаФон такой плохой, а потому, что для того, чтобы на iPhone что-то работало, должно поступить величайшее разрешение из Купертино. Собственно, оно поступило позже, в январе 2015 года. Но вместо того, чтобы объяснить в чем проблема, PR-менеджер предпочел довести дискуссию до «несчастного убого бложика».

Сережа Медов еще долго работал в PR, но не в МегаФоне. Спустя 5 месяцев после публичных извинений, принесенных пресс-службой «бложику», Медов всплыл в MediaTek, а после него растворился в небытие. В последний раз, когда он что-то писал в соцсетях, он шил фартуки. Чем сейчас занимается – непонятно.

Урок сей басни прост: иногда PR-специалист знает сильно больше журналиста, но не всегда. Это не означает, что если пошел замес, то надо в него бросаться с головой. Возможно, надо остановиться и подумать, спросить старших товарищей. Как говорил классик: «ну если ты видишь, что ситуация накаляется, ну передвинь ты стрелку на другой день».

Про Петра Лидова и «малолетних дебилов» поговорим в следующий раз.

Тимоти Брук «Великая держава Китай и весь мир»

Год назад я открыл для себя Китай. Поездка на пару недель, внезапно наложившаяся на «золотую неделю», навсегда изменило мое отношение к этой стране. С тех пор каждому, с кем у меня заходит разговор на эту тему, я говорю – Китай для каждого свой и если есть желание узнать Китай, то надо ехать не по туристическому маршруту, достаточно просто ткнуть пальцем в любой из городков рядом с великими мегаполисами типа Шанхая, и в нем наверняка найдется, что посмотреть. Проникнувшись моими рассказами, Тома – своячница моя – подарила мне на новый год эту книгу. Как это водится, руки и глаза дошли до нее не сразу.

Книга состоит из тринадцати историй, каждая из которых происходила с конкретными людьми в совершенно разные эпохи Китая. Я далек от того, чтобы знать историю Китая хотя бы на среднем уровне, не ориентируюсь в династиях и периодах. Поэтому формат историй людей, а не перечисление дат и событий, мне сильно ближе.

Самой близкой аналогией формата, в котором написана эта книга, это ролики Сергея Минаева: точно так же берется конкретный исторический период или событие, находится конкретный персонаж и через его историю Тимоти Брук рассказывает об истории Китая. Например, об отношениях императорского двора к чужестранцам, которые случайно попали в страну и хотели бы ее покинуть: кореец, направлявшийся морем домой в Корею дабы провести ритуал по смерти отца (поселиться на пару лет на кладбище рядом с могилой и оплакивать уход отца), терпит кораблекрушение и попадает в Китай на юге (Корея – на Севере), и начинает свой многолетний путь до дворца императора, дабы получить разрешение отбыть домой. Или о реалиях торгового порта Макао (где нынче казино да развалины церкви), где хитрые китайцы придумали дьявольский план с подкопом под склад иностранца, дабы умыкнуть у него заморские товары. Или о судьбе чиновников, оказавшихся между молотом – оккупантами из Японии – и наковальней – правительством Чан Кайши в первые послевоенные годы.

Отличие от упомянутых «уроков истории» Минаева понятное: Сергей рассказывает историю через призму событий, Тимоти же рассказывает историю через призму контекста повседневной жизни страны, которая в разные века то находилась под оккупацией, то сама проявляла недюжие экспансистские амбиции. Для меня было удивительным открытием, что существовала проблема рабства, когда китайцев угоняли на рудники в ЮАР, и как западный мир упивался снафф-фото казней «тысячи порезов» и через расчленение. Натурально, казнь эту упразднили именно из-за того, что на площади, где она проводилась, собирались сотни фотографов, в основном из Англии, дабы запечатлеть расчлененку и страдания человека.

В очередной раз убеждаюсь, что история любой страны – это не какая-то четкая прямая линия, но натуральное сплетение ответвлений и кружев, и чем больше, чем древнее страна, тем больше этих самых кружев. Расплетать их самостоятельно нереально, и, как показывает практика, жизни человека не хватит на то, чтобы распутать их все. Но тринадцать таких историй вы осилить можете. Возможно, какие-то вам покажутся скучными, и вовсе не те, что показались скучными мне. Но такова уж история – не каждый ее период вызывает восторг у всех и каждого. Мне, например, не хватило коммунистического периода, да и про опиумные войны упомянуто совсем вскользь. Вижу в этом задел для будущих изысканий.

Так что если для вас Китай – это что-то большое, чем занюханные «горы Аватара» и прочие туристические локации, то книжку почитать точно стоит. По крайней мере, есть надежда, что с ней придет и понимание, почему китайцам по большому счету наплевать, что там в мире происходит. Они в школе, в которую этот мир ходил, преподавали.

Есть у меня история о том, как началась моя учеба в школе. Как, наверное, и сейчас, для первоклашек 1 сентября проводился лишь один урок – урок мира, после которого нам раздали букварь и отправили по домам. Настоящая учеба начиналась 2 сентября. Единственное отличие от всех остальных классов было в том, что у нас было не шесть, а четыре урока в день, но это были полноценные 45-минутные уроки с нормальными оценками. Двойку вполне можно было схватить уже на второй день, потому что и домашние задания были вполне себе полноценными. Никто няньчиться и сюскаться со школьниками не собирался.

Это сегодня я прочитал, что, со слов министра просвещения, нынешние первоклашки будут заниматься по три 35-минутных урока в день в первые два месяца, по четыре во вторые два месяца, а с нового года продолжительность уроков у них увеличится до 40 минут. Оценки и контрольные отменены, учебный год сокращен, каникулы увеличены. Кого собирается вырастить Кравцов – не понятно. Наверное, каких-то уникальных снежинок, которые с первого класса будут ощущать себя особенными.

В моей школе все было иначе. Расписание единое для всех, никто ни для кого исключений не делал, есть общий по школе звонок на перемену и к началу урока, есть единые перемены. Исключением было лишь зонирование – первый этаж отводился под начальную школу, а как только ты заканчивал третий класс, то оправлялся на второй и выше этажи, где располагались предметные классы. У нас, кстати, классной руководительницей стала учительница биологии, и это считалось проклятием – она разводила натуральные джунгли и мы, разумеется, обязаны были их поливать. Параллели, которым достали в классные руководители физичка и географичка кайфовали, а мы поливали эти проклятые цветы.

Вернусь к своему 2 сентября. Идти в школу предстояло самостоятельно, ибо матушка – как и у всех почти – уезжала на работу рано утром, батя был на смене. Матушка договорилась с коллегой, что я пойду в школу вместе с ее дочкой, моей одноклассницей. Вообще у матушки с ее коллегой на нашу пару очевидно были некие планы, но если и были, то они явно не реализовались. В общем, в семь утра – матушкам нашим выезжать надо было утром, до приборного завода шел специальный автобус – девочку привели в наш дом. Поставили нам будильник, чтобы мы не пропустили момент, когда надо выходить в школу.

Чем мы с девочкой занимались не знаю. Наверное, играли во что-нибудь. Суровое было время, по телевизору утром мультиков не показывали, компьютеров не было, а электронная игра «Ну погоди» была у нас во дворе только у одного мальчика. Так что, наверное, слушали сказки на пластинках. Не помню. Что очень хорошо помню, что было, когда прозвенел будильник и мы, взяв портфельчики и поправив огромный белый бант моей спутнице, покинули квартиру и пошли к лифту.

Жили мы на 9 этаже, лифт шел долго. Слишком долго, потому что спутница моя, взвизгнув, побежала обратно. Причиной послужила летучая мышь, обитавшая на нашем чердаке и периодически выползавшая на лестничную клетку полетать. Я ее уже не очень боялся, а вот спутница моя с ней познакомилась только сейчас. Делать было нечего, мы вернулись в квартиру.

После небольшого совещания было принято решение пробиваться к лифту. Впереди шел я, размахивая клюшкой. За мной шла спутница, тащившая два портфеля. Так, с боем, мы таки попали в лифт, но время было упущено. К первому уроку мы опоздали. С опоздания и началась моя учебная жизнь.

С тех пор я сам стараюсь не опаздывать и очень злюсь, когда опаздывают остальные. Причем ладно бы у них была причина, но в современных домах летучие мыши не живут, а других оправданий я не приму.

С праздником.

Но тусовку было не остановить. Как говорится, не смотрите, что библиотекари тихие – они прекрасно знают, какой книгой можно забить вас до смерти.

Хорошее видео, стоит посмотреть для того, чтобы осознать – нет никакой разницы между нашими и американскими блогерами, техножурналистами, экспертами широкого профиля и прочими креаторами. Все в одной луже барахтаемся, просто хрюкаем по-разному и о разном.

Наткнулся на интересное видео, в котором видеоблогер сокрушается о той волне хейта, что накрыла его профессиональное сообщество. Блогера зовут Терри Варфилд, он делает обзоры на видеотехнику и, как и все в этой сфере, больше предпочитает один бренд. В его случае – Panasonic. И вот сидит грустный Терри на камне и причитает, мол, до чего мы дошли, друзья-товарищи, неужели камеры и бренды стоят того, чтобы желать друг другу смерти, оскорблять и угрожать родным и близким.

Терри приводит в пример две ситуации. Первая коснулась лично его. Компания Panasonic собрала пресс-тур в Японию, пригласили Терри и других блогеров, показала (и, очевидно, выдала образцы для обзора «первого дня») новую камеру. После возвращения Терри и остальных участников ждали коллеги по цеху. Не в переулке, понятное дело, а в сети. Каждого, кто посмел согласиться поехать в пресс-тур назвали продажной проституткой, ну а Panasonic, разумеется, конторой пидорасов. Все потому, что Panasonic, видите ли, не пригласил в пресс-тур видных экспертов, которые годами восхваляют Sony и поливают помоями Panasonic. Ничего не напоминает? Кто сказал Samsung?

В том, что обиженные неприглашением в пресс-тур считают каждого, кого пригласили, продажной мразью, я не сомневался. Для этого даже не нужно погружаться в реалии американского YouTube, у нас все то же самое. Если ты куда-то поехал и – о ужас – написал хотя бы нейтрально, то это несомненно означает, что ты дал зайти с черного хода отряду пиарщиков, которые брифовали тебя по кругу пока не устали. К своим коллегам у меня никаких вопросов, всех люблю. А вот почему это вызвало такие потоки ненависти в американской тусовке, меня очень даже заинтересовало.

Оказалось, все дело в тех самых обзорах «первого дня». Мне устройства для таких обзоров присылает только Яндекс. Приходят они с многостраничной методичкой, как надо об устройстве рассказывать, на что обращать внимание, какие сценарии использования приводить в пример. Методичкой этой я бы подтирался, но обычно приходит она в Google Doc, так что не получается, тратить на нее бумагу из принтера не хочется. Про сами же устройства я уже давно либо пишу нейтрально или хорошо, если они того стоят, либо не пишу вообще. Как про недавние «ИИ»-наушники, образец которых с оказией удалось в Яндекс вернуть.

Если у меня возникает жгучее желание поделиться своим мнением относительно убогого устройства, я покупаю его за собственные деньги. Потому что иначе появляется конфликт интересов, будь то профессиональный, личный или на эмоциональном уровне.

И вот, погрузился я в американский YouTube. Глубоко нырять не пришлось, все лежит на поверхности. Обзоры «первого дня», какими бы они ни были – негативными или позитивными – приносят блогерам довольно существенный доход через партнерские ссылки, в первую очередь на Amazon. Более того, если видео не выходит в день релиза устройства, то весь трафик утекает конкурентам. Да, можно выпустить видео с «мыслями на тему», но с такого видео на ссылки партнерские переходов можно не ждать. Получается, у компании есть вполне себе финансовый рычаг влияния на блогеров.

Но прямо заявить «да, я завидую, что не могу заработать на партнерке и просмотрах» - это ведь значит расписаться в том, что продажная мразь тут не те, кто съездил в пресс-тур, а ты сам.

С этой историей перекликается и другая, на которую ссылается Терри в своем видео. Блогера Мэтти Хапойя начали отменять и травить за то, что он выпустил в своем ролике интеграцию с сервисом генерации видео Higgsfield AI, который отличился высказываниями в публичном поле на тему того, что всех создателей видео в итоге заменит ИИ. Претензия к Мэтти обычная для луддитов – как ты смеешь даже срать на одной грядке с этими негодяями, ведь они заявляют, что нас заменят роботы (конвейер, машины, кто угодно).

И снова Терри сетует на некое сообщество, которое не должно так реагировать. Технологии, понятное дело, никуда не денутся, и тут уместнее принцип «не можешь победить – возглавь», или хотя бы научись использовать.

Про Turbo

У нас в редакции есть формат Turbo. Это тексты для канала про электротранспорт, особенность такого текста в том, что в нем нет особого новостного повода, это просто рассказ об электрокаре с небольшим набором информации о его характеристиках, цене, каких-то особенностях. То есть просто картинка с какими-то цифрами и с налетом грусти, что эту тачку ты себе не купишь.

Turbo – это культовая жвачка. У меня знакомство с настоящей, «классической» в понимании ребенка 80-90-х жвачкой произошло именно с Turbo. Советскую купить в магазинах можно было, пластинки «Апельсиновая» и «Кофейная» были в наличии практически всегда, но жвачка та была прямо скажем не ахти. Примерно такая же, как сегодня. Иногда перепадали подушечки чехословацкие, пару раз удавалось ухватить польскую Pedro в гастролировавшем Луна-парке. Но настоящих – не жевал.

Хорошо помню, как она у меня появилась. Батя позвал меня с собой и мы поехали к моему дяде по имени Игорь. Был еще дядя Олег, но он не вернулся с Афгана. А дядя Игорь туда и не отправлялся. Он работал на Икарусе и все время что-то мутил. Кажется, в 90-х домутился. Не знаю, эта ветка моей родни для меня всегда оставалась загадкой, которую я особо не хотел разгадывать тогда, а сегодня и подавно.

Дядя Игорь открыл дверь ровно настолько, чтобы в нее пролезла рука, в которую батя положил трешку. Через минуту рука высунулась еще раз, чтобы отдать жвачку. Она была великолепна. Красная обертка, Turbo, шашечный гоночный флаг. Развернул я ее только дома, обнаружив, что внутри был вкладыш. На нем была изображена Audi 100. Я видел Audi 80 вживую, но то, что существует Audi 100 не знал. Сама жвачка была до одури вкусной и мягкой. Жевал я ее неделю.

Позже, когда жвачки уже продавали в киосках, у меня было достаточное количество самых разных вкладышей. Появились бомбибоны, альтернатива с вкладышами, на которых были изображены не только автомобили, но и другая техника, иногда военная. Появились вкладыши-наклейки, которыми я обклеил холодильник. Были и вкладыши с наклейками, которые наклеивать куда-то я не решался. Если провести по ним послюнявленным пальцем, то мини-бикини на изображенных там данных исчезали. Да и в одетом они выглядели слишком вызывающе.

Но вкладыши Turbo продолжали цениться выше остальных. Почему никто не скопировал такой же концепт – не знаю, но для мальчишек куда интереснее было разглядывать тачки и обсуждать их скорость, чем пытаться перевести комиксы из TipiTip или в сотый раз разглядывать несмешной комикс из Donald.

Мальчик вырос, а желание сохранить память о любимом вкладыше осталась. Поэтому – Turbo.

Смак №10

Моя учеба в университете пришлась на не самые благополучные годы. Учиться я начал в сентябре 1998 года, спустя несколько недель после самого жуткого на моей сознательной памяти финансового кризиса. Кризис оказался куда более оздоровляющим, чем бездна начала 90-х и вынесла на поверхность огромное количество местных брендов и производств. Например, у нас особенной популярностью пользовались сухарики Кириешки, хотя в реальности они никакого отношения к Кириенко, навсегда вошедшего в историю как премьера, на которого повесили дефолт, не имели.

Трудно было первый год. Тотальная нехватка денег и заоблачные цены на все. Но год за годом становилось все проще. Денег стало хватать не только на сигареты North Star вскладчину, но даже на лапшу Ролтон. Доширак был элитным блюдом, стоил чуть ли не десять рублей. А Ролтон можно было и за 3 рубля найти, если готов терпеть отвратительный “томатный” вкус. Толковый “куриный” стоил 5.

Для понимания, доллар стоит 25.

Ну так вот. Постепенно стали расправлять плечи местные производители. Началось восхождение Томского пива, про водку вообще молчу - два-три десятка сортов, но у нас котировался Кузнечный взвоз, а для дам мы брали более “мягкую” Томичку.

Фастфуд тоже воспрял. Пирожки с крысиными хвостами исчезли еще в середине 90-х, а к моменту дефолта особо никто и не заморачивался - зачем делать что-то свое, если можно импортировать? После 98-го года импортировать перестали, потому что никто в здравом уме покупать то же самое, но в 3,5 раза дороже, не хотел. Начали делать свое.

Было два легендарных - ну, для меня - фастфуд-блюда в Томске. Первое - “пицца”. Это такая большая приплюснутая ватрушка, только вместо творога - фарш из непонятного мяса, а сверху чуть-чуть майонеза. И все это запаяно в целлофан. Грели там же, где покупали, поэтому в небольших магазинчиках (ларьки почти исчезли вместе с их странными владельцами) стоял адских запах из-за бесконечно разогреваемых целофановых пакетов с этими мясными ватрушками. Разворачивать их продавцы не желали - а ну как покупатель возмутится, что капля кетчупа осталась на обертке, а значит товар уже запортаченный. Разогретую до адской температуры балясину выдавали покупателю, буквально играя в hot potato. Есть оное предлагалось стоя, потихоньку распаковывая. Получалось хреново. Я пиццы не любил. В том числе потому, что дорого было. Вкусно, но дорого.

А еще был бренд “Смак”. Под этой маркой выпускались “бургеры”. В линейке из чуть ли не 20 номеров бургер - то есть булка с котлетой - был только один. Самый дорогой. Покупали его очень редко. Те, кто мог его себе позволить, таким не питался. А те, кто питался, позволить себе не могли.

Самым ходовым был Смак №10. С ветчиной, сыром и чесночным соусом. Булка была отвратительной, резиновой, откусывать это разогретое чудо было тяжко. Разогревались они вместе с пиццами, отличие было в том, что заворачивали их в бумагу. Так что разворачивать и есть было удобно. Было неудобно то, что булка остывала быстрее того самого соуса. Который мало того, что мог предательски стечь на свитер и оставить компрометирующее пятно белого цвета, так еще и, скотина, остывал сильно медленнее и буквально оставался чуть ли не кипящим. В результате получался театр абсурда - кушать хочется, но не настолько, чтобы обжечь слизистую этим чесночным варевом. Ну и запах, так скажем, был специфический. Стоил Смак №10 дешевле пиццы. Поэтому иногда можно было себе позволить. Потом его переименовали в Смак-Тайм. Очевидно потому, что Смак был на Первом канале.

Сегодня перед отелем забежал в магазин купить себе шоколадку к вечернему чаю. Смотрю - вот он, лежит, Смак №10. Только теперь в пластиковом пакетике. Схватил, в номере разогрел - оно! Та самая отвратительная резиновая булка. Тот самый отвратительный чесночный соус. Ветчина и сыр.

Съел с неподдельным удовольствием.

Сегодня день воздушного флота России. Хотел написать большой пост о новых самолётах, но получилось так душно, что вряд ли кто-то дочитал до конца.

Скажу лишь, что за авиапромом слежу пристально. Недавно смотрел, как какой-то мужичок, живший в Китае, глумился над ИЛ-114. Мол неведому зверушку сделали, смотрите, у него винты на двигателях, хахаха. Придурок очевидно не в курсе, что винтокрылы служат основой региональной авиации во всем мире, а в России тупо своих нет. На чем летать? На стареющих советских, да сложно обслуживаемых винтокрылах зарубежного производства?

Или тот же МС-21. Да, дальность у него сильно снизилась, но даже с такими показателями он закрывает 70% рейсов Аэрофлота. Больше самолётов - больше рейсов, больше пассажиропоток, ниже цены на билеты. Больше связность городов, больше маршрутов.

Ну а то, что производство не поражает масштабом, так с 2022 года Китай построил лишь 41 борт C919 и притормозил, ибо двигатели не свои и хрен его знает что там любимые партнёры решат через год. Пример суперджетов показателен.

Суперджеты собственные импортозамещенные - это новые "шатлы", маршрут до Казани первый претендент. А в Казани дай бог построят наконец серийное производство ТУ-214, ещё одна рабочая лошадка.

Каждый новый самолёт - это до десяти перелетов ежедневно. Это новые точки на карте. Это новые точки стыковки.

Хороший праздник. И все у нас будет хорошо.

там же. Видимо, чтобы прошедшие не успели убежать и сразу были оприходованы приемной комиссией.

Первое собеседование заменяло экзамен по русскому языку. Меня попросили написать слово «облако» и «работа». После чего сказали, что я прошел и могу перейти ко второму собеседованию. Оно заменяло экзамен по математике. Преподаватель, увидев, как я ловко разобрался со сложнейшими словами, попросил перемножить две дроби. Такое лютое уравнение я осилил, даром что ли занимался на подготовительных курсах? Вторым заданием было разделить одну дробь на другую. После того, как я сделал и это, меня срочно повели зачисляться. Но документов (да, тогда были только бумажки) на руках у меня не было, их сначала надо было забрать из другой приемной комиссии. Меня очень попросили сходить в тот же день, я сговорился, что приду на следующий. И поехал домой.

На домашнем совете было принято решение, что червячки обойдутся без меня, и если уж про почву, то лучше про почвенников (Федор Михайлович, пусть и спустя столько лет, но в итоге завоевал мое сердечко), и за отделение журналистики родители заплатить готовы. На следующий день с папой мы съездили и заключили с ТГУ договор. Договор исчислялся не в рублях, но в количестве МРОТ. ВУЗы не могли привязываться к долларам, и были уверены, что МРОТ продолжит расти. Это был август 1998 года, если вы понимаете, о чем я. Видимо, родители понимали, и этим и была обусловлена та стремительность, с которой они помчались заключать договор, номинированный в МРОТ. МРОТ в рублях за тот период вырос с 83 до 450 рублей (это с учетом деноминации). МРОТ в долларах за тот период вырос с 13 до 14 долларов.

В общем-то мне, наверное, очень повезло. Но я даже представить тогда не мог, что можно сидя у себя в городе подать заявления сразу во все ВУЗы страны. Для нас – мальчиков тех лет – важнее было не столько куда поступить, сколько вообще поступить. Ибо альтернатива, как тогда вещал телевизор, не очень-то прельщала. Сказали бы ехать в Урюпинск, где есть возможность сесть на бюджетное место – собрался бы и поехал.

При этом все, абсолютно все мои друзья, товарищи и одноклассники поступили туда, куда хотели. Будь то юридический факультет (хит тех лет), или физмат какой-нибудь – все, кто готовился и относился к этому серьезно – все поступили. Повторюсь, кто готовился и относился к этому серьезно. Сами, а не их родители. Они сами находили любую возможность поучаствовать в олимпиадах, сами находили в себе силы не в Warcraft по сети гонять, а задачи решать, без всяких репетиторов.

Были ли исключения, когда вроде все сделал правильно и не поступил? Разумеется. Но на то они и исключения, чтобы подтверждать правило.

Дочка, кстати, поступила на бюджетное. Горжусь.

Про экзамены, ЕГЭ и как маленький Сережа поступал в ВУЗ

Давеча на радио слушал большой развернутый сюжет о ЕГЭ и поступлении. Еще раньше имел беседу с двумя товарищами из разных городов, но все про тот же ЕГЭ. Ну и, конечно, не мог не следить за потоком сообщений в любимом канале, где эта тема, видимо, заставила кого-то очень сильно животрепетать.

Сам я являюсь сторонником того, что все высшее образование должно быть исключительно платным. Ни американская система, ни китайская – в обоих странах бесплатного как у нас образования нет – не исключает того, что если подросток поставит перед собой цель получить профессию и поступить в самый лучший (по его, а скорее по мнению его родителей) университет, то он этого может добиться. В США можно получить грант на обучение, можно взять кредит (спорная история, но тем не менее), в Китае государство дает субсидии, но по квотам на регионы, и студенты все равно платят, просто сильно меньше.
В России же все очень странно. С одной стороны, у нас сохраняется система бесплатного высшего образования, с другой стороны, претендентов на это бесплатное (а на ряде специальностей – и на платное) сильно больше, чем мест.

С другой стороны, я не знаю никого, кто хотел бы получить профессию и не мог бы ее получить. Зато историй, когда ребенок и/или его родители расстроены, что поступить в ВУЗ в городе проживания не вышло, я знаю очень много. И историй про знаменитых стобальников, олимпиадников, медалистов и льготников я тоже слышал довольно много.

Разумеется, я прекрасно понимаю, чем ВУЗ в столице региона отличается от ВУЗа на периферии. Конечно, я осознаю, что и качество преподавательского состава иное, и лаборатории те же (а куда без них в специфических направлениях) в крупных ВУЗах явно получше. Но еще я знаю, что если очень хочется, прям до дрожи, то варианты всегда есть. Можно взять кредит, можно перевестись из ВУЗа в ВУЗ, можно перевестись с платного на бюджетное место. Однако сделать это можно лишь в одном случае – если этого хочет сам ребенок. Студент, то есть. А зачастую ребенок этот хочет только одного – чтобы от него отстали. С этими бесконечными репетиторами, эмоциональной накачкой и завышенными ожиданиями.

Если вы эту духоту продолжаете читать – надо вас вознаградить. Вы же любите истории про маленького Сережу?

Так вот, маленький Сережа хотел поступить в ТУСУР. Это такой технический ВУЗ. Ну или в Политех. Желание появилось уже в 10 классе, так что Сережу записали на подготовительные курсы. Где преподаватели ТУСУРа вели занятия и готовили к экзаменам. ЕГЭ в то время не было, но в принципе по той же математике экзамен мало чем отличался от нынешнего ЕГЭ – вот тебе десяток задач, решай. Насколько нарешаешь – такую оценку и получишь.
Уже где-то к новогодним праздникам Сережа к этим курсам сильно охладел. Какие-то просто стал пропускать, какие-то посещал, но так, в полглаза. Неудивительно, что промежуточные экзамены Сережа провалил. До сих пор помню, как старенький препод смотрел на меня с укором после диктанта (на русский тоже нас натаскивали) и говорил: «ну хоть слово предприниматель можно было без ошибки написать?» Наверное, можно и без ошибки, но Сережа уже тогда предпринимателем был, просто не на бумаге, а в реальности.

Неудивительно, что вступительные экзамены Сережа провалил. Не прошел ни в ТУСУР, ни в Политех. Матушка что-то подозревала, и настояла, чтобы я еще обязательно сдал экзамены на отделение журналистики, благо там требовались лишь русский, литература, а на творческий конкурс я просто притащил подшивку «Компьютерного рынка», куда в течение последнего года еженедельно писал тексты.

На журналистику я тоже не прошел.

Помню, как мне было грустно. До того грустно, что я отправился в юдоль скорби и печали: в приемную комиссию биолого-почвенного факультета. Туда мне присоветовали пойти товарищи, знавшие, где нынче самый низкий проходной бал. На биолого-почвенный проходной бал отсутствовал в принципе. Чтобы туда поступить, надо было пройти два устных собеседования. Их проводили

Про комментарии

Я не очень люблю комментарии. Точнее так, я не очень люблю комментарии людей, которых я не то, что не знаю, но даже не могу понять их мотивацию. Лет 20 назад, когда анонимность в сети была общим местом (хотя вычислить человека особого труда не составляло), сформировалось несколько подходов авторов к комментариям. Все они с той или иной степенью трансформации дожили и до наших дней.

Самый распространенный формат – комментарии живут отдельно от контента. Апологетом этого подхода был Артемий Лебедев. Суть подхода заключалась в том, что комментарии – это такая грязная лужа, в которой барахтаются хрюшки, а автор по собственному желанию иногда присоединяется к этой вакханалии. Такие ветки комментариев наравне с каким-нибудь Пикабу и Яплакал воспитали целое поколение инфантильных пользователей, которые очень удивляются, когда попадают в другой формат.

Другой формат – его придерживаюсь я – это тоталитаризм и контроль автора над ходом дискуссий. Многие считают этот подход следствием того, что автор не хочет слышать альтернативной точки зрения или чурается критики. Так действительно бывает, однакож я придерживаюсь другой точки зрения. Для меня комментарии – это продолжение контента. Иногда комментарии даже интереснее читать, но происходит это лишь в одном случае: все комментаторы придерживаются определенных норм общения. И эти нормы, конечно, могут сложиться сами собой. Только вот без контроля и направления сами собой они сложатся в нормы Артемия Лебедева.

Исключением для меня являются наши паблики на ВК, Дзене и Одноклассниках. Если в телеге у нас тоталитаризм, то в соцсетях гайки чутка откручены. Правда, приходится тратить немало времени для того, чтобы отслеживать все, что там пишут случайно занесенные алгоритмической волной пользователи. Отличительной чертой соцсетей является то, что действительно содержательных и, как следствие, полезных комментариев там нет. Редкие исключения типа одного на тысячу в расчет не беру. Поэтому без затей баню любого, кто пытается упражняться в остроумии или имеет малейших признак жителя соседней страны. Которых, к слову, на ВК и других платформах огромное количество.

Вот и получается, что лично у меня нет единого формата для комментариев, но я сформулировал для себя ряд принципов, которых стараюсь придерживаться.

Первый – если мне неприятен или неинтересен человек (что, конечно, обусловлено неким опытом общения с ним), то его в комментариях у меня не будет. Не вижу смысла. Если он хочет окроплять своей мудростью без привнесения чего-то нового и интересного, он волен это делать у себя. Если, конечно, «у себя» вообще существует.

Второй – я никогда и никого не баню и не блокирую сразу, каждый имеет право раскрыться. Другое дело, что в телеге в комментарии у меня в принципе закрыт вход без предварительного одобрения. А одобряю я крайне редко, а если человек мне неизвестен, у него отсутствует в профиле достаточно информации для минимального понимания кто это, то и заявка не одобряется. В соцсетях же в бан улетают практически сразу, если я подозреваю, что у человека есть желание лишь троллировать и резвиться в грязи. Смысла тратить время на разбирательства я не вижу. Захочет обратно – напишет. Пока никто не написал.

Я почему-то уверен, что каждый вправе самостоятельно определять политику в отношении комментариев в своих уютных дневниках, пабликах и проч. Меня всегда удивляло, как некий читатель начинает грузить меня нотациями, как и что надо делать, главным же маркером является обвинения в неприятии критики. Спасибо, большое, конечно. Но я как-нибудь сам.

А вы?

шишь – с пассажиром или без. Ну а если ты водить не умеешь, то ты пассажир. Поедешь только тогда, когда тебе разрешат сесть в транспортное средство.

Так что было бы неплохо определиться кто вы – водитель или пассажир.

Встречался вчера с Матвеем Соломоновичем, миф-стратегом агентства суверенных коммуникаций «Роспиар». За поеданием сендвичей с ветчиной дискутировали о применении ИИ в области больших текстов. Матвей Соломонович топил за комплексный подход с созданием моделей на основе массива текстов конкретного автора с целью создать второе я. Ну, там, Бершидского или кого еще. Я же продолжал придерживаться золотой середины, аргументируя тем, что никакая модель, даже обученная на тысячах текстов автора, не сможет создать что-то действительно новое. Максимум – попытается скопировать стиль.

Впрочем, закончив поедать сендвичи мы традиционно переключились на обсуждение медицинских анализов. Возраст такой.

Мне показалось, что стоит закрепить собственные мысли относительно применения ИИ. В силу профессии, мне приходится читать не только сотни текстов авторов CR, но и тысячи текстов других авторов. Будь то Nikkei (отдельная радость, что коллеги оформили подписку и теперь ссылаются на первоисточник, а не дважды переработанный кал типа Reuters) или Ведомости, медиа с оригинальными текстами еще живы и их предостаточно. Более того, как в нулевые интернет был заполнен «домашними страницами», созданными в каком-нибудь FrontPage, так и сегодня телега и другие медиа-каналы завалены нейрослопом. И точно так же, как тогда, на каждом углу стоит какой-нибудь шарлатан и вещает о том, как это просто – делать медиа. Просто переписывай в нейронке и размещай. Делов-то.

Делов действительно немного. Проблема в том, что нейронки не могут главного – привносить в текст (или иную контентную единицу) что-то новое. Они могут воспроизводить, микшировать, компилировать, но вторичность чувствуется всегда. Исключением является случай, когда для читателя нейротекст – первый, и он до этого не читал ни оригинала, не чего-то, переписанного живым человеком с оригинала. Правда, бывает такое редко.

Можно возразить, что нейронки – они не заменяют, а помогают. И это действительно так, в своей работе я использую ИИ-сервисы и довольно плотно. Разница в том, что именно я отдаю на откуп нейронке. Для меня выглядит неприемлемым позволять GPT (каким-бы ни был) создавать даже малу долю текста. Хотя казалось бы, ведь я, как и многие, использую не такой уж большой набор конструкций-связок и можно было бы, например, сгрузить в модель набор тезисов и попросить из них собрать текст в моем стиле. И текст был бы не самый плохой.

Но.

Это был бы текст, написанный не мной.

Аня меня спросила: а вот как вам удается удерживать в голове все, о чем вы писали за 20 лет. Конечно, удерживается не все, но многое. Секрет заключается в том, что в работе над статьей приходится перерабатывать огромное количество информации из других источников. Причем, если автор заботится не о своем величии, а о читателе, из собранной информации в заметку уходит процентов 10 в лучшем случае. Остальное отсекается не потому, что это не важно, а потому, что читатель в большинстве своем не готов впитывать больше, чем основную мысль и пару ответвлений. Но ответвления эти остаются в памяти автора, иногда в полном формате, иногда в виде каких-то тезисов, иногда сокращаются до маячков, которые укажут путь в случае необходимости.

И именно это все – экспертиза, компетенция, знания в конце концов – и сгружают адепты ИИ нейронкам. В голове не остается ничего, а если там и до ИИ ничего не было, то мы получаем типичного жителя мира матрицы. Биобатарейку. Кому-то нравится ею быть, мне – нет.

Так что же там с Матвеем Соломоновичем? Неужели я кидаю перчатку профессору?

Нет. Разница между Матвеем Соломоновичем и теми, кто возводит нейронки в ранг абсолютного оружия и окончательного решения контентного вопроса, в том, что у Матвея Соломоновича мозговой чулан наполнялся знаниями 20 лет. И теперь он, как и гуру Арсен, просто пользуется ИИ как инструментом. Разница между ним и молодыми адептами ИИ такая же, как между водителем и пассажиром. Если ты умеешь водить машину, то не важно, что за машина – ты просто сядешь и поедешь, причем сам ре