Зона комфорта

Также #Териберка:☝🏼

Не понимаю, зачем ехать 2000 км от Москвы, чтобы гулять у новодельных домиков-кафе и тратить время на кладбище кораблей. Кораблей! Как звучит. Будто перед вами потопленная флотилия морских гигантов, навеки выброшенных на суровый арктический берег. На деле – пятачок у дороги, где из воды торчат деревянные ребра небольших промысловых судов. История у них есть, но зрелище куда скромнее названия.

На что действительно стоит потратить время в Териберке – это 📍природный парк. И отвести на него часа три.

Здесь 2 км деревянных настилов-дорожек (не выходите за них, пожалуйста, тундра очень хрупкая), смотровые площадки. Обещают разработать систему экотроп. Но гулять уже можно.

Главное, не останавливаться у того самого пляжа с драконьими яйцами, который сразу за одиноким домиком – тут все туристы, которые забежали на полчасика пофоткаться.

Идите дальше, к дальнему краю пляжа – здесь те же «драконьи яйца», только почти нет людей, и можно, наконец, расслышать Баренцево море. Еще можно дойти до Батарейского водопада и даже подняться на ближайшую сопку – это почти никто не делает, и в этом самый кайф: только вы и тундра.

В целом, хочется верить, что надзор за парком будет строгим, и это поможет сохранить его, не превратив в пошлый туристический аттракцион.
🏕️Для посещения, кстати, нужно заранее оформить разрешение на
сайте. Билет на человека – 500₽

Ветер, который в средние века пригнал к берегам Териберки рыбаков из Беломорья, сегодня ходит сквозь выбитые окна и снимает с досок краску длинными лепестками.

Хочется написать, что на снимках старинные поморские дома, но называть каждый покосившийся дом избой XIX века – неправильно, хоть и красиво. Поморским здесь правильнее называть облик: деревня у моря, лодки, сараи. Однако среди заброшенных домов Териберки много советского наследства. В середине 1950-х здесь жили больше 12 тысяч человек.

Местные рыбаки выходили в Баренцево море, ловили треску и другую рыбу, возвращались в Териберку и сдавали улов на предприятия. Там рыбу обрабатывали, солили, перерабатывали. В селе работали рыбозаводы, судоремонтные мастерские. А еще церковь, больница, школа.

В 1960-е советский рыболовный флот начал переходить на крупные суда, и центром рыбной промышленности стал #Мурманск. Возвращаться в Териберку рыбакам больше не требовалось, и она постепенно утратила свое значение, предприятия стали закрываться, люди – массово уезжать в город.

Сейчас в #Териберка живет примерно 500 человек. Самая жуткая заброшка – школа 1959 года – не видела учеников уже двадцать лет.

Удивительно, как переменчива судьба. Вместо рыбаков пришли туристы и снова наполнили это место жизнью. Только ветер все так же хлопает ставнями и уносится к морю.

Мурманск позвал меня на день рождения.
И я, конечно, примчала. Да, снова. Ну а как.

110 лет!

Город молодой, особенно по российским меркам. Но за эти годы он успел прожить огромную жизнь: войну, арктические экспедиции, появление атомного ледокольного флота – единственного в мире.

110 лет – возраст небольшой, но даже его нужно делить на два с поправкой на историю. После войны Мурманск был разрушен почти на две трети. Его пришлось строить заново из пепелища. Об этом полезно иногда вспоминать, когда мы путешествуем по России и рассуждаем – и осуждаем, что архитектура и благоустройство не так нарядны, как хотелось бы. У городов, как у людей, разная судьба. Одним достается возможность бережно стареть. А другим приходится начинать жизнь сначала.

Для меня Мурманск – прежде всего город, откуда начинались великие путешествия, откуда полярные экспедиции и ледоколы уходили к северному полюсу, на Новую Землю, Шпицберген, к дрейфующим станциям и самым труднодоступным местам крайнего севера. Мурманск – главный город Северного морского пути – самой суровой и удивительной ‘дороги’ в мире.

С днем рождения, #Мурманск, дорогой!

Процветай и оставайся городом, откуда по-прежнему отправляются за новым знанием – о Севере, о мире, о том, что еще только предстоит открыть.

Хочется закрыть эту неделю тремя словами.

Такое послание огромными белыми буквами оставили посреди тульского поля фотограф Руслан Митин и блогер Кирилл Колесников. Сначала инсталляция стояла на въезде в Тулу со стороны Москвы, у деревни Барсуки. Но недавно буквы повредили, и работу пришлось перевезти на территорию арт-кэмпа «Дикая Мята» – ищите там.

Впереди два дня, когда можно оторваться от телефона и выполнить инструкцию: смотри, как красиво.

Глядите, какое колоритное кафе открылось под Суздалем в избе 1890 года!

📍 Le Petit Jardin обязано своим названием истории о том, что когда-то часть села Менчаково, где находится кафе, принадлежала графу Суворову, а он прекрасно говорил по-французски. И еще тому, что за избой расположен живописный фруктовый сад, где охотно накрывают званые ужины с видом на деревенские поля и закат.

В самой избе – современное искусство, играет винил, жужжит кофемашина. Здесь варят, кажется, первый в суздальском районе спешелти-кофе! В меню десерты, клаб-сэндвич, гороховый крем-суп, классические сырники и несладкие сырники с моцареллой и красной рыбой.

Работает в субботу и воскресенье с 12:00 до 18:00. Всего в 8 км от #Суздаль.

Иногда нужно много путешествовать, чтобы научиться путешествовать домой.

Мы привыкли измерять путешествия расстоянием от дома. Но иногда самое большое расстояние приходится преодолеть как раз для того, чтобы домой вернуться – и посмотреть на ‘дом’ другими глазами.

С малой родиной вообще отношения редко бывают простыми. Если однажды собрал чемодан и отправился искать лучшей жизни, значит, чего-то для этой жизни дома недодали: работы, возможностей, будущего. Иначе зачем было уезжать.

Поэтому я не стану рассказывать, например, что Астрахань, где я родилась, – лучший город на земле.
Не лучший.
Там можно разбить подвеску на дороге, увидеть, как осыпается лепнина с фасада дореволюционного особняка, обнаружить пластиковые бутылки в прибрежных камышах. И долго перечислять все, что город мог бы сделать со своим богатством – Волгой, архитектурой, смешением культур, – но так и не сделал.

Поначалу недостатки родного города принимаешь на свой счет. Будто разбитая дорога свидетельствует не только о плохой работе городских служб, но и о каком-то твоем собственном несовершенстве. Хочется объясниться, оправдаться. Вообще-то я давно здесь не живу. У меня другая жизнь.

И жизнь эта заводит в самые разные места. Путешествуешь, видишь десятки городов – ухоженных и запущенных, богатых и бедных – и понимаешь, что идеальных-то среди них нет. И тогда с родным городом происходят удивительные метаморфозы.
Перестаешь его защищать. Перестаешь его стыдиться. Смотришь на него без обиды и снисхождения. И выясняется много интересного.

Например, что Волга, которая в детстве была просто фоном, определила и устройство города, и его характер. Что соседство русских, татар, казахов, армян, ногайцев, их языков, традиций и кухонь – вообще-то довольно редкая и уникальная вещь. Что жара, пыль, рыба на рынке, арбузы, речной запах, местный говор – это то, что врезается в память и сердце куда крепче, чем достопримечательности.
Детство вообще расточительное – самые редкие вещи принимает за должное.

Наверное, этому и учат путешествия: различать.
Не путать любовь к месту с необходимостью его хвалить.
Не закрывать глаза на плохое, но и не позволять плохому заслонить все остальное.

Сегодня Всемирный день туризма. И меньше всего хочется считать страны, города и километры. Чем больше путешествую, тем больше убеждаюсь, что путешествие – это не коллекционирование новых мест, а привычка всматриваться. Замечать не только то, чем город, регион готов тебя поразить, но и то, чем он по-настоящему живет, что безвозвратно растратил, а что сберег.

Однажды этот взгляд обращается и туда, откуда ты уехал, к городу, который когда-то чего-то тебе недодал. И спустя годы и тысячи километров оказывается, что теперь тебе есть что ему вернуть.

В будущее возьмут, может, и не всех, но в прошлое – точно.

В новом 📍 Музее транспорта Москвы получается не хуже, чем у Марти Макфлая, прокатиться на машине времени. Во всех смыслах. В алых ретро-автобусах 1960-х оттепельно звучит радио и голос диктора, рассказывающий биографии общественного транспорта #Москва. На другом этаже – масштабное путешествие по истории и культурным пластам московского метро словно в мосфильмовских декорациях. Кино!

Хочется сказать, что испытала тот же восторг, что и первые пассажиры Комсомольской и Парка Культуры в 1930-х, но уверена, там уровень впечатления зашкаливал. Музей красивый, подробный, умный. Приходить лучше несколько раз не спеша, билет – покупать заранее на сайте.

Плюс одна фобия в отеле.
А вы споласкиваете чайник?

💯 - всегда
😱 - ААААА

Север головного мозга

Первые смотрят на фотографию Териберки в феврале и думают: «Господи, как красиво».

Вторые смотрят на ту же фотографию и думают: «Господи. Зачем?»

И дело даже не в любви к холоду. Я, например, не знаю ни одного человека, который искренне любит, когда ветер со скоростью двадцать метров в секунду пытается оторвать ему лицо. Но Север почему-то устроен так, что одних он отталкивает, а других совершенно необъяснимым образом притягивает.

Северного типа личности или синдрома одержимости севером наука, увы, не выявила. Зато психологи описывают awe – чувство, возникающее при столкновении с чем-то несоизмеримо большим, чем ты сам. Это одновременно восторг и растерянность от осознания собственного масштаба. Трепет. В самом слове есть прекрасная двусмысленность: от него образованы awful и awesome – ужасное и восхитительное. Север умеет быть и тем, и другим сразу.

«Арктическая лихорадка», о которой говорили в начале прошлого века, была не только газетной метафорой. Полярные экспедиции действительно выглядели разновидностью прекрасного помешательства. «Зараженные» жаждой научных открытий и риска, честолюбием и желанием проверить, где заканчивается география, люди уезжали туда, где белое пятно на карте обещало им славу или смерть.

Но, конечно, Север заселяли не только романтики.

#Мурманск – последний город, основанный в Российской империи в 1916 году, в этом смысле идеальный пример. Он с самого начала был городом приезжих. Незамерзающий порт, рыболовство, промышленное освоение Кольского полуострова – никель, апатиты, железная руда – постоянно требовали людей. Сюда ехали по распределению и контракту за карьерой, северными надбавками, квартирой. Заработать и уехать – аккуратный жизненный план. Некоторые оставались: женились, появлялся ребенок, шкаф, собака, приятели, знакомая трещина на кухонной стене. И вот уже временный город сделался своим. Правда, следующее поколение все равно в основном уезжало учиться и работать в Москву и Ленинград, так что северные города вновь и вновь обновляли население, словно море – берег.

Статистика не умеет отличать любовь от трудового договора, поэтому мы не вычислим процент людей, которые едут на север по зову сердца и блудного ума. Тем более что объект любви, прямо скажем, непростой. Советские индустриальные города, выросшие вокруг рудника, комбината или порта. Полярная ночь, ветер, бесконечное межсезонье, тундра, которая для непривычного глаза выглядит странной пустотой, ледяные пустыни.

Как это можно любить? Понятия не имею.

Север не заискивает. Ему совершенно безразлично, понравился ли он вам. Но при этом он обладает странной притягательностью. Вызывает то самое awe, душевное содрогание.
Оказывается, что пустота чрезвычайно населена. Оттенками снега. Светом. Движением облаков. Морем, которое меняет цвет несколько раз за час. А человек вдруг становится тем, чем он в действительности всегда и был: крошечной черточкой на фоне моря, гор, льдов. Одним это покажется невыносимым. Другим – освобождающим.

Север головного мозга.
Место, из которого никак не получается окончательно вернуться.

Свобода и глушь

Если бы знала, что про культуру и быт Кенозерья и Поморья получилась такая славная выставка в Царицыно, дошла бы до нее раньше. А вы приходите, не откладывая, потому что 18 октября уже всё.

«Белое море, поморские большие кресты, опрокинутое судно, облака над морем — все так удивительно, необычно… С этого момента я так переживал это путешествие, как будто я попал на настоящую родину», – так описал свои впечатления от Русского Севера художник-передвижник Абрам Архипов. Пожалуй, и выставку они описывают лучше всего.

Погуляв по #Мурманск, решила остановиться за городом – в
📍 резиденции «Северное сияние»⁠ на берегу реки Туломы.

До Мурманска отсюда около получаса на машине. Днем можно ездить в город, а вечером возвращаться к реке, тишине и северному сиянию. Над городом его не разглядеть из-за засветки, поэтому по вечерам туристы все равно садятся в машины и отправляются туда, где темнее. Так почему бы сразу не поселиться за городом.

Здесь современные домики и сферы с чанами на веранде. В ресторане шеф готовит вкусное из локальных продуктов, волшебно коптит палтуса и форель и делает сливочное масло со стружкой тунца и вытяжкой из гребешка. Есть баня с гостиной, где тоже по запросу могут накрыть ужин. Выходишь из парной на веранду, вдыхаешь арктический воздух – и в купель. Внизу шумит Тулома. Над головой переливается северное сияние. Ноль претензий к мирозданию в этот момент.

И все это вы получаете по цене уставшего номера в Мурманске.

Вечером на веранде ресторана затапливают самовар. Пекут шанежки с картошкой и черникой. Зовут всех к столу. Если захочется песен, из Мурманска пригласят музыканта Михаила. Он поет под гитару интеллигентно и весело все, что просит душа компания.

Важная ремарка.

Журналистов в поездках иногда помещают в улучшенную версию реальности. Вкуснее кормят, лучезарнее улыбаются. Но стала наблюдать здесь за другими гостями, и для них тоже топили баню, приглашали Михаила, их доброжелательно обслуживали и вкусно кормили. Хозяйка у @arctichotel прекрасная, персонал – тоже. Уезжала с ощущением, что побывала в гостях у друзей.

В Мурманске обязательно нужно сделать это:

— Посетить с экскурсией атомный ледокол «Ленин», легенду и мощь. Теперь это корабль-музей. Сайт.

— Выпить необычный кофе, съесть ириску с солью Белого моря —> 📍 в этой кофейне.

— Сходить в 📍 прекрасный краеведческий музей.

— Пообедать или поужинать в 📍Sampo. Один из самых вкусных ресторанов города и точно самый эффектный. Просторные залы с имитацией северного сияния под потолком, колоритный интерьер с дизайнерской мебелью из дерева и камня, аквариумы с живыми крабами и морскими ежами. Еда: свежий локальный продукт в хорошей подаче. Что попробовала - на фото. В следующий раз приеду, точно закажу пончики с мясом лося в темпуре (885₽) и масляную рыбу на полене (1.200₽). Сами варят пиво. Прямо из зала ресторана ведут на экскурсию в пивоварню Sampo Brewery, которая тут же. Она самая технологичная и титулованная в Мурманской области. Пиво варят в соответствии с немецким кодексом чистоты. Объемы небольшие, поэтому попробовать можно исключительно в ресторане. В меню есть все позиции и дегустационный сет.

— Посмотреть на #Мурманск с 📍Абрам-мыса. Это смотровая площадка на противоположном от центральной части города берегу. Через залив – портовая зона, десятки кораблей, длинная линия портовых кранов и город, поднимающийся по сопке. Сильное место.

— Купить филе тунца по цене консервной банки в Москве, свежемороженый гребешок и печень трески в качестве гастросувенира. Строго перед отъездом. Лучшие цены были в этом 📍рыбном магазине при производстве (надо выехать из центра), чуть подороже в городе в этом 📍 магазине «Рыбный».

— Жить в…расскажу в следующем посте про это место – сокровище.

Обветренные лица, тяжелая одежда из оленьего меха, пронзительный взгляд. Фотограф Наташа Янкелевич снимает ненцев крупным планом.

Они живут за полярным кругом, на полуострове #Ямал, омываемом водами Карского моря. На языке коренных народов ненцев слово «Ямал» буквально означает: край земли. Здесь сохранилось кочевое оленеводство. Ненецкие семьи перемещаются между зимними и летними пастбищами, преодолевая за год до тысячи километров. Кочевья продолжаются и зимой, несмотря на то, что температура иногда опускается ниже -50°С.

«Во многих культурах есть мифы о том, что народ был рожден от зверя: волка, медведя или оленя. В мире фольклора нет четкого разделения между человеком и зверем: они существуют как части одного мира, где возможен обмен ролями и переход из одной формы в другую, – пишет в своем блоге Наташа. – Такие истории рассказывают не о чуде, а об изменчивости человеческой природы. О том, что границы — не то, чем кажутся: между человеком и зверем, прошлым и будущим, тем, кем мы были, и тем, кем еще можем стать».

Есть простое правило путешествий: если хочешь понять регион, сходи в краеведческий музей. Потому что до ресторанов, гостиниц и красивых видов неплохо бы разобраться, куда именно ты приехал. За пару часов становится понятно, кто здесь жил, что добывал, куда плавал и зачем понадобилось бурить землю на двенадцать километров.

К счастью, 📍Краеведческий музей в #Мурманск очень приличный и недавно открылся после большой реконструкции. А вообще в этом году ему исполняется 100 лет! Он был основан в 1926-м, сейчас это старейший музей Кольского Заполярья и крупнейшее музейное собрание Мурманской области.

Здесь, к примеру, можно увидеть единственную в России музейную экспозицию морского дна – «сухой аквариум». Есть образцы пород, поднятые при бурении Кольской сверхглубокой – легендарной научной скважины глубиной 12.262 метра. Есть саамские костюмы и предметы быта. В музее можно узнать об истории поморов, арктических экспедиций, освоении Северного морского пути и вообще о том, как человек сначала учился выживать на Севере, а потом его исследовать. А если уж исследовать, то желательно насквозь!

Мне нравится идея краеведческого музея как первого входа в регион. И особенно нравится, когда этот вход выглядит не как обязательная школьная экскурсия, а как место, где с тобой разговаривают на современном языке.

Есть вещи, которые совершенно не планируешь делать в #Мурманск. Например, пить флэт уайт со вкусом пиццы и дыма березовых дров. Но раз уж жизнь привела за Полярный круг, можно позволить себе немного расширить представления о том, что вообще считается кофе.

В 📍 «Стереокофе» сами обжаривают зерно и делают среди прочего фирменный кофе – ‘по-деревенски’ или ‘вельветовый’. Это кофе на растительном молоке, в который добавляют итальянское оливковое масло с разными ароматами. Можно, например, выпить капучино с перцем или розмарином и лимоном.

Вкус специфический, с сырниками и омлетом на завтрак я бы его не знакомила. А вот взять стакан с собой и смаковать, гуляя по Мурманску, – очень даже.
И прихватите ириски с солью Белого моря!

Поужинала на горе Айкуайвенчорр в Хибинах.

Бетонная «шайба» ресторана «Плато» напоминает прекрасно сохранившийся советский модернизм. На самом деле ресторан открылся в 2021 году. Он стоит на высоте 820 метров и будто парит над Кировском и озером Большой Вудъявр, в честь которого назван горный курорт.

По меркам больших гор 820 метров – разминка. Но Хибины лежат за Полярным кругом, поэтому уже на отметке 400-500 м погодные условия сопоставимы с высотой 2000 м в более южных горах. Поэтому панорамное остекление «Плато» рассчитано на ураганный ветер 50 м/с. А если зимой из-за непогоды останавливаются канатные дороги, гостей поднимают и спускают на ратраке. То есть даже трансфер тянет на отдельное впечатление.

На столе – дары Баренцева и Белого морей, тундры и леса. Без десерта обратный билет на канатную дорогу, если что, не сработает, так что выбирайте: чизкейк с ягелем (650₽) и брауни с белыми грибами и можжевеловым муссом (680₽) или ночевка на горе Айкуайвенчорр.

До «Большого Вудъявра»
~30 мин от аэропорта Хибины
~3 ч от Мурманска.

Осторожно! Вы можете влюбиться в Апатиты.

В 1970–1990-е 📍«Изовела» была образцово-показательным советским санаторием. Путевку сюда не покупали – ее доставали. Через профком, знакомых или счастливое расположение северных звезд. Если достал – все, праздник жизни: чистый воздух, кислородные коктейли и уверенность, что после курса электрофореза мир станет немного лучше.

Потом настал 2020 год, ковид. Преданные гости «Изовелы» – люди 75+ лет – решили, что в рисковать здоровьем ради оздоровления слишком парадоксально даже для советского санатория. «Изовела» резко опустела, обнажив натюрморт позднего СССР: пузатые телевизоры, протертые ковры и уставшие фасады. В этот момент на ее пороге появился энергичный и жизнелюбивый уроженец Апатитов Андрей Малахов, который выкупил санаторий и решил сделать из него место, куда хочется приезжать не только с историей болезни.

В «Изовеле» Малахов уже бывал ребенком. Весной 1986 года он отдыхал здесь с отцом. Как-то утром из радиоприемника в коридоре голос диктора сообщил, что норвежские метеорологи зафиксировали радиацию – над Европой двигались радиоактивные облака после катастрофы в Чернобыле. Смятение от того, как в одной точке сошлись весна, папа с кислородными коктейлями, Апатиты, Чернобыль и радиоактивные облака, Андрей запомнил на всю жизнь.

Пять лет ушло у Малахова и его команды на то, чтобы снова превратить «Изовелу» в точку притяжения. А заодно расшевелить сами Апатиты, где Андрей сегодня напоминает отдельное министерство по делам культуры и веры в родной город. При его участии разработали три культурных маршрута по городу, в том числе по муралам и другим арт-объектам российских художников.

Искусство и артефакты из коллекции Малахова расползлись и по всей «Изовеле». На ресепшене висит оригинал Пикассо, в общей гостиной – ковер из кабинета Брежнева. Мимо всего этого великолепия деловито идут бабулечки в халатах. У Пикассо – вечность, а у них физиотерапия и грязелечение по расписанию. Модники назвали бы это иммерсивным опытом.
Здесь это – просто вторник.

Прилетела в Хибины.
Не прямо в горы – в аэропорт для начала. Он общий для Кировска и Апатитов, небольших городов в Мурманской области.

Задача региональных аэропортов как правило: выдать багаж и отправить человека дальше – кофе, комфорт и впечатления, мол, начнутся потом. Предисловие, которое хочется пропустить, чтобы быстрее перейти к сути книги. Но здешний терминал летом обновили, и теперь в нем пахнет кофе, люди улыбаются, на стенах висит современное искусство, в вендинговых автоматах продают минералы Белого моря, а в комнате матери и ребенка пять кроватей и душевые. В общем, приятно задержаться, хоть и нет необходимости. Здесь всего два рейса в день – на Москву и на Петербург.

Тут же выдали красивый паспорт полярника – приглашение вписать себя в историю севера.

Для многих Мурманская область начинается и заканчивается Мурманском и Териберкой. Но книга же не исчерпывается названием на обложке и первой главой. Дальше идут другие: Кировск, Апатиты, Хибины, Имандра, Мончегорск, Кола, Кандалакша, Вудъявр и пр. и пр. Давайте их почитаем.

Дагестану несказанно повезло. Его большое народное полотно, охровый быт, суровая красота труда, горные села завещаются будущим поколениям неторопливой горской фотолетописью. Творят ее прямо сейчас талантливые российские фотографы. Один из них – Дамир Файзулин – в этом году вошел в шорт-лист авторитетной премии в области документальной фотографии Leica Oskar Barnack Award с проектом про Дагестан.

«Дагестан – это в первую очередь про людей и природу. Смелость, открытость, порядочность, отсутствие страха быть уязвимым, прямолинейность, благородство в поступках к ближнему, гостю, соседу – эти качества очень располагают в местных. Качества, без которых не выжить в горах. Я считаю, их важно развивать каждому человеку, не важно, откуда он, где он сейчас и куда стремится», – пишет он.

Так выглядел первый дом на колесах для путешествий ради удовольствия. На дворе 1885 год #здесьдонас.

До этого повозки просто служили домом ярмарочным артистам, пока англичанину Уильяму Стейблсу не пришла в голову идея создания «сухопутной яхты». Бывший хирург британского Королевского флота, а ныне популярный писатель, Стейблс сам нарисовал эскизы. По ним на заводе по производству жд-вагонов построили туристический караван. Почти пять метров в длину, две тонны веса, красное дерево с кленом. Внутри – диван-кровать, стол, книжный шкаф и кухня с плитой. Ничего лишнего.

Новый «дом» Стейблс назвал The Wanderer. Во время своей первой экспедиции «Скиталец» прошел около 2000 км по Великобритании. Тянули его две лошади, управляемые кучером. Впереди на трехколесном велосипеде ехал камердинер, он же повар, и разведывал дорогу.

Спустя двадцать лет путешествия в домах на колесах превратились в общественное движение. В 1907-м группа британских энтузиастов основала Caravan Club, чтобы объединить владельцев таких туристических караванов, обмениваться опытом, создавать сеть стоянок. Стейблс стал первым вице-президентом. Клуб, кстати, существует до сих пор! Теперь это Caravan and Motorhome Club – одно из крупнейших в Европе сообществ путешественников на колесах.

Вот так взмечталось человеку иметь сухопутную яхту, а в итоге родилась новая культура путешествий.